1.
Удар о землю. Яблоко упало.
Мне показалось, яблоко упало.
Но почему я ничего не вижу?
и почему я ничего не слышу?
и почему я нем?
Мне показалось, яблоко я ем.
Но вкус не яблока,
а крови.
Поэму я не дописал.
Удар о землю.
Это я упал.
И жизнь оборвала́сь
на полуслове.
2.
Мне 24.
И нет меня второго в мире.
Моложе Лермонтова я.
Сентябрь и Сахарная сопка.
Но если жизнь моя
короткая
тебе, земля моя, нужна,
бери, земля,
она – твоя!
3.
Но я ещё живой.
Грохочет море за кормой.
Доносится откуда-то из-за:
«Бригантина подымает паруса…»
Моя последняя картина:
плывёт по морю бригантина.
Прострелянные паруса –
как сквозь копирку небеса,
как звёзд осенняя роса…
4.
Вот так густеет тишина.
Я бредил девушкой и другом.
В 15 лет нужна подруга.
Я рисовал её как угол.
Но получается овал,
как только раз поцеловал.
Вот так густеет тишина.
Моя поэзия – страна!
Ах, если б только не война,
рождённому любить и видеть
и слышать, мне бы жить и жить.
Но мне дано возненавидеть:
убитым быть или убить.
5.
Великое время великой страны.
продолжит ли племя иное
и будут ли наши потомки верны
последнему нашему бою? –
когда мы полмира прикрыли собою,
обычные дети великой страны.
Летит бригантина по бурным волнам,
а паруса нет – только алые стяги.
Отныне поэмы дописывать нам
на саване смертном, а не на бумаге.
6.
Ленинградский проспект
(Ленинграда нет) –
в сторону «Правды»,
где «Правды» нет,
правда, есть «Комсомольская правда»,
но это бренд,
а не правда,
где-то на улице «Правды»
дом затерялся глазастых окон,
где жил Павел Коган –
поэт и романтик,
певец и боец,
и маленькой Оленьки
юный отец.
7.
Как мало он прожил,
как рано убит! –
под Новороссийском Павел лежит
и видит оттуда, откуда-то из,
во что превратилась победная жизнь.
И слышит собственную речь:
Нам лечь, где лечь.
И там не встать, где лечь.
И, задохнувшись «Интернационалом»,
Упасть лицом на высохшие травы.
И уж не встать…
8.
Но:
«Шопен поднимется…» –
сам себе отвечает Павел.
И я, как могу, вторю ему:
Соната си-бемоль минор.
Шопен спешит, покоя хочет.
Но музыка творит иную часть,
предвосхищая участь
каждого из нас,
и грусть невыносимую
пророчит,
испытывая жизнью
без прикрас.
Шопен готов пожертвовать собой.
Но что за фокус:
тридцать пятый опус
и в трауре –
живой!
14 – 15 октября 2015 г.
Оскар Грачёв
Сонату си-бемоль минор опус 35 Фредерика Шопена можно прослушать здесь: