Капля за каплей падают дары из сердец советских людей на алтарь победы: танки и самолеты, автоматы и снаряды, песни и машины, нефть и золото, молоко и пшеница, хлопок и уголь. Неоглядное, бездонное море народного героизма клокочет, бурлит на советской земле.
Статья опубликована в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 28 января 1944 г., среда:
СЫНЫ НАРОДА
Было ветреное морозное утро 1944 года. Танки промчали за ночь несколько десятков километров, форсировали в брод чуть промерзшую, прозрачную до дна реку Случь, вырвались на широкую магистраль и, на восходе солнца подойдя к северо-западной окраине города Новоград-Волынский, развернулись для атаки. Автоматчики, розовые от мороза, со слезами на глазах, нахлестанные ветром и с тем счастьем, какое бывает у воинов, предчувствующих победу, соскочили с брони, побежали по озимым пашням к красным многоэтажным домам военного городка. Немцы, засевшие в бетонных полуподвалах казарм и на чердаках, обрушили на десантников шквал огня. Пехотинцы залегли за огромные придорожные камни. Это были древние, отшлифованные ветрами, обросшие зелено-седым мхом валуны, видавшие нашествие татар. Лежать под их защитой было безопасно и удобно.
Прошла минута, другая. Красноармеец Сотник, которого в роте все звали Гаврюшей, несмотря на его седеющие виски и пышные пшеничные усы, приподнялся на локте. Бойцы, лежавшие рядом с ним, хорошо видели его толстощекое с багрово-алым румянцем лицо, его умные, красные от бессонницы глаза, окруженные мелкими морщинками, кончики его прокуренных усов. Земля, покрытая коркой снега, таяла под телом Сотника. Гаврюша Сотник — первый весельчак, первый боец, душа и совесть роты. Он взял в одну руку автомат, другой оттолкнулся от мерзлой земли, выпрямился и вполголоса, улыбаясь из-под усов, весело сказал:
— Ну, что ж лежать, так простудиться можно, — и бросился вперед.
Порыв его был таким простым и естественным, необходимым, как полет для птицы. Кто бы ты ни был, стар или молод, какие бы у тебя страхи ни были, но ты бы тогда почувствовал за своей спиной крылья и последовал за Гаврюшей Сотником. Все бойцы дружно поднялись и, как один, бросились за коренастым, широкоплечим красноармейцем в темно-песочной шинели с полупрожженым рукавом. Сотник бежал к городу легко, стремительно, радостно, словно там его ждало величайшее в жизни счастье. Он молчал, не оборачивался.
Железнодорожная станция была взята с налета. Из каменных будок стрелочников, из ям, из-под вагонов вылезали немцы с поднятыми руками, держа в зубах ремни винтовок и автоматов. Один красноармеец, кажется Винников, по приказу командира роты погнал пленных в тыл, а его товарищи помчались дальше в город. В самом начале Корецкой улицы, у какого-то пустыря, заваленного бензиновыми бочками, Сотник споткнулся, упал, и мы заметили, что он ранен. Может, он был ранен и раньше, но только здесь бойцы увидели, как потемнел, налился кровью полуобгоревший рукав его шинели и как безжизненно обвисла левая рука.
Виновато улыбаясь из-под усов, сокрушенно покачивая головой, Сотник смотрел то на товарищей, то на свою руку, ставшую удивительно длинной и тяжелой, потом он поднялся, схватил автомат правой рукой и вырвался вперед подразделения. Он бежал по-прежнему легко, весело, радостно, стреляя на ходу так же ловко, как несколько минут тому назад. Левая рука была потеряна, но ее сила очевидно перекочевала в правую. Так было просто то, что сделал Гаврюша Сотник, будто он давным-давно предвидел этот случай и всю свою солдатскую жизнь готовился к нему.
Родился он в украинском Полесье, в деревне Журавна, никогда в жизни не бывал в городе Новоград-Волынский, но чувствовал себя в нем, как дома. Какими-то тайными, одному ему известными переулками, пустырями, через дворы, садами, обходя очаги сопротивления, он провел группу автоматчиков к центру города.
Город брали войска, наступая с разных сторон, но Гаврюшу Сотника, как утверждают очевидцы, видали всюду. Его видели с перевязанной рукой на территории маслозавода, в самом главном опорном пункте немцев, где он уничтожил расчет противотанковой пушки. Его видели на чердаке домика с вывеской «Буфет», сбрасывающего на булыжник мостовой бешено сопротивляющегося немца. Его видели на фоне синего солнечного неба, на крыше городского театра, поднимающего над городом красный флаг — маленький платок, пропитанный кровью раненой руки. Его видели в объятьях освобожденных жителей и на Ленинской улице и на Киевской. Его видели во вражеских окопах на восточной окраине города, ведущего гранатный бой с последними гитлеровцами. Возможно, он не всюду поспевал, где кипел ожесточенный бой, но солдатская молва, благодарность освобожденных людей, товарищи по оружию, знающие доблесть Сотника по Сталинграду, по Курской дуге, по Днепру, та вековая русская удаль, с какой Сотник сражался на улицах города, — может быть, всё это создало ему живое величие и славу былинного героя.
После штурма, на закате солнца, когда на лбу Сотника еще не высох трудовой солдатский пот, к нему подошел генерал, распахнул на его груди шинель и рядом с орденом Красного Знамени и орденом Отечественной войны повесил орден Славы, поблагодарил за подвиги, поздравил с наградой. Гаврюша Сотник теребил борт шинели, смотрел то на генерала, то на своих товарищей и улыбался из-под толстых пшеничных усов. Как водится, после награды надо было всё рассказать. Бойцы нетерпеливо ждали слова всеобщего любимца. И он сказал:
— Товарищ генерал, это ж капля в море, мои подвиги, за что ж вы меня так...
Капля в море! В этих словах была великая и в то же время простая тайна наших побед. Вот из таких «капель» Гаврюши Сотника и ему подобных и создано неоглядное море воинских доблестей народа, его бессмертный героизм. Историки кропотливо соберут по капле всё то, чем славны наши бойцы, и напишут десятки и сотни томов о героических делах Красной Армии, о народе-воине.
Вырубленные вишневые сады, втоптанные в землю плетни, выгоревшие дотла улицы, свежий крест на месте сожженной церкви, одинокий шалаш-землянка над высоким берегом реки Уж — это родина Гаврилы Евдокимовича Сотника, это деревня Журавка, колхоз «Шлях социализма». На белом срезе пенька чернеет выведенная сажей надпись: «Тут была улица Тараса Шевченко. Тут жили счастливые советские люди».
Идем между обугленных бревен и печных труб. На каждом очаге прикреплены, дощечки с надписями: кто жил когда-то, до нашествия немцев, в родном гнезде, сколько кому было лет и чем каждый человек был осчастливлен жизнью.
Страшно и грустно читать эти скупые надгробные надписи, сделанные рукой какого-то деревенского историка. «Здесь, где сейчас пепел и камни, была школа, построенная советской властью». 1712 детей учились здесь. За всё время, сколько существует деревня Журавка, не дала она миру столько образованных людей, сколько дала за годы советской власти.
Новая груда пепла и развалин. И снова надпись: «Здесь было правление колхоза «Шлях социализма», тут мы распределяли наши блага, плоды нашего груда».
Идем дальше. Еще подпись: «Тут, под тополями, доживал свой счастливый век Ефим Сидорович Остапчук. Ему было 103 года. Колхоз поил и кормил его, одевал. Он убит немцами в первый день их прихода в деревню Журавка».
Еще надпись: «Тут жило великое семейство Сотников, рожденное к хорошей жизни советской властью». Дальше подробно перечислялось, чем был счастлив 80-летний, бывший пастух и чужехлеб Евдоким, его жена Марина, их сыновья Гаврюша и Алексей Сотник, их дочери Василиса, Агриппина, Александра, их внуки и внучки Степан, Василь, Корней, учительница Евгения, агроном Клавдия, врач Степан.
Читая надпись на развалинах гнезда Гаврюши Сотника, я понял, как и откуда родилась первая капля его воинской доблести, что именно сделало его Героем Отечественной войны, что вело его на штурм города, занятого немцами, что заставило его смочить своей кровью поднятый над городом флаг.
Одна улица теперь в деревне Журавка, одна большая землянка-шалаш, один очаг, одно горе, один источник радости. Подходим к берегу реки Уж. Из трубы землянки вьется кверху дымок. Белобородый старик в лаптях, домотканной рваной свитке, торопливо увязывает поклажу на новенькие розвальни. Корова, запряженная в сани, вычищенная, светлорогая, покорно стоит в ярме. Женщины, тоже в лаптях, тоже в рваном тряпье, помогают старику укладываться. Румяная синеглазая молодайка в мужской шапке, в грубом, неотбеленного полотна платье, выбежала из землянки с ведром, полным не то молока, не то сметаны. Вслед за нею на порог выскочила босая, полуголая веселая детвора, с перепачканными чернилами руками. Молодайка умоляющим голосом попросила старика уложить на сани и ее ведро. Белобородый переглянулся с женщинами, вздохнул и заново начал перекладывать поклажу.
Я передаю семье Сотника привет и письмо с фронта. Знакомимся. Белобородый старик — отец Гаврюши Сотника, Евдоким, а синеглазая молодайка — Женя, его внучка, дочь Гаврюши, учительница деревни Журавка. Это наверное ее рукой сделаны исторические надписи на развалинах Журавки. Опрашиваю, куда так спешно собрался Евдоким Капитонович. Старый Сотник снял шапку, виновато и застенчиво улыбнулся точь-в-точь, как его сын Гаврюша.
— Подарок вот, Красной Армии везем. Маломальский, правда, подарочек, капля в море. Чем богаты, тем и рады.
Капля в море! Видно не случайно родились эти слова у Гаврюши Сотника в то время, когда он получал свой орден Славы. Видно, не раз и не два писали об одном и том же в своих письмах друг другу старый и молодой Сотник. Капля в море! Вот простая и великая тайна наших побед в тылу. Вот из таких «капель» тысяч и тысяч советских деревень Журавок и самоотверженного труда миллионов рабочих, колхозников и создано неоглядное море труда нашего народа-героя. Будущие историки соберут по капле всё то, чем велики наши труженики тыла, и напишут сотни книг о народе-герое.
Заскрипели полозья по cнегу. Поплыли розвальни с поклажей. Я закрываю глаза, и мне представляется вся наша великая страна от Тихого океана до Черного моря, от Памира и до Ленинграда — капля за каплей падают дары сердца советских людей на алтарь победы: танки и самолеты, автоматы и снаряды, песни и машины, нефть и золото, молоко и пшеница, хлопок и уголь. Неоглядное, бездонное море народного героизма клокочет, бурлит на советской земле. (А. АВДЕЕНКО)
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1944 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.