За окном кружил февральский снег, укрывая дорогу к загородному дому плотным белым покрывалом. Ирина смотрела на падающие хлопья и мысленно готовилась к предстоящему семейному ужину. Её муж Дмитрий вел машину осторожно, то и дело поглядывая на навигатор.
— Может, стоило отказаться? — Ирина поправила шарф. — Такая метель началась.
— Мама обидится. Сама знаешь, она каждый год собирает всех в феврале. Традиция такая.
Ирина только вздохнула. Традиции семьи Соколовых были незыблемы, особенно если речь шла о затеях Нины Васильевны. Свекровь свято верила, что имеет право руководить жизнью обоих своих детей даже теперь, когда они давно выросли и обзавелись собственными семьями.
Двухэтажный дом показался из-за поворота. Добротный, просторный, с широкой верандой – предмет особой гордости Нины Васильевны. Она не упускала случая напомнить, что построила его сама, без мужской помощи, когда овдовела двадцать лет назад.
— Смотри, Светкина машина еще не приехала, — заметил Дмитрий, паркуясь у ворот. — Значит, мы первые.
Ирина поморщилась. Светлана, младшая сестра мужа, в последнее время стала невыносимой. Каждая встреча превращалась в демонстрацию обид и претензий.
Нина Васильевна встретила их на пороге:
— Наконец-то! А я думала, вы опять в последний момент откажетесь, как в прошлый раз.
— Здравствуйте, мама, — Дмитрий чмокнул мать в щеку. — Мы же предупреждали тогда за неделю, что не сможем приехать.
— Да-да, конечно. У вас вечно дела важные, не то что у матери.
Ирина молча разделась и прошла в гостиную. Спорить со свекровью было бесполезно – любые объяснения она воспринимала как оправдания. Дом встретил их теплом и запахом пирогов. На столе уже стояли салаты и закуски, а в духовке что-то аппетитно шкворчало.
— Ирочка, помоги мне на кухне, — раздался голос свекрови. — Дима, а ты пока камин растопи, что-то холодно сегодня.
Ирина послушно пошла на кухню. Нина Васильевна суетилась у плиты, перекладывая горячие пирожки на блюдо.
— Возьми салфетки в серванте, — скомандовала она. — И скатерть новую достань, праздничную. Я специально купила, кремовую, с узором.
Звук подъезжающей машины заставил Ирину вздрогнуть. Она как раз расставляла приборы, когда в прихожей раздались громкие голоса.
— Мамочка! — Светлана ворвалась в дом, громко цокая каблуками. — Еле добрались в такую погоду. Представляешь, Максим хотел отказаться ехать.
— Я просто сказал, что в метель опасно, — донесся спокойный голос её мужа.
Нина Васильевна засуетилась вокруг дочери: — Раздевайся скорее, замерзла наверное. Сейчас чаю горячего налью.
Светлана эффектным жестом сбросила шубу: — Конечно замерзла! В нашей студии вечно холодно, батареи еле теплые. А ремонт делать - таких денег нет.
Ирина сделала вид, что поправляет скатерть. Она точно знала, что батареи тут ни при чем - Светлана просто забыла заменить окна, хотя деньги на это были выделены еще осенью.
— Ириш, а вы как поживаете в своей пятикомнатной? — Светлана прошла в гостиную. — Небось простор, красота? Детскую уже оборудовали?
— У нас трехкомнатная, Света, — спокойно поправила Ирина. — И мы пока занимаемся ремонтом в кабинете.
— Ну да, ну да, — протянула Светлана. — Всего три комнаты. А мои дети в однушке ютятся. Хорошо устроились некоторые.
Нина Васильевна поддакнула: — И правда, Димочка, вы бы хоть комнату сестре выделили. Что вам, жалко?
Дмитрий оторвался от камина: — Мам, мы это уже обсуждали. У нас ипотека, мы сами платим.
— Конечно-конечно, — Светлана картинно взмахнула рукой. — Только почему-то когда я просила помощи с первым взносом, у тебя денег не нашлось. А на квартиру с женой они появились.
Ирина почувствовала, как начинают гореть щеки. Она прекрасно помнила, как они с мужем пять лет копили на первый взнос, отказывая себе во всем. И как Светлана в это время меняла машины и ездила отдыхать.
— А помнишь, Димочка, — вступила Нина Васильевна, — я тебе советовала присмотреться к Леночке? Она сейчас, между прочим, в Сочи квартиру купила. И родители у нее обеспеченные...
В комнате повисла тяжелая тишина. Максим демонстративно уткнулся в телефон. Дмитрий замер у камина с кочергой в руках.
— Мама, — тихо произнес он. — Давай не будем...
— А что не будем? — Нина Васильевна повысила голос. — Я как мать имею право переживать. Вот у Светочки уже двое детей, а вы все тянете. Может, это потому что...
— Нина Васильевна, — Ирина поставила салатник на стол с такой силой, что ложка подпрыгнула. — Давайте начистоту.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как потрескивают поленья в камине. Нина Васильевна выпрямилась в кресле, сложив руки на коленях: — Что ты хочешь этим сказать?
— Хочу сказать, что мы с Димой восемь лет женаты. За это время я ни разу не пожаловалась на вашу семью, хотя поводов было предостаточно.
— Ирина, — предостерегающе начала свекровь.
— Нет уж, послушайте. Когда мы купили квартиру, вы даже не приехали на новоселье. Зато потом полгода рассказывали всем родственникам, какие мы неблагодарные. А знаете, почему мы вас не позвали сразу? Потому что три месяца по вечерам после работы сами делали ремонт. В квартире не было даже мебели – спали на матрасе на полу.
Светлана фыркнула: — Подумаешь, ремонт. Мы тоже...
— Мы тоже делали ремонт в студии, да? — перебила её Ирина. — Только почему-то деньги, которые Дима дал тебе на окна, ушли на новую машину Максиму.
Максим поперхнулся чаем. Светлана побледнела: — Ты следишь за нашими тратами?
— Нет, просто у меня хорошая память. Как и на то, что два года назад, когда у тебя были проблемы с работой, именно я уговорила Диму помочь. Шесть месяцев мы откладывали свой ремонт, чтобы твои дети не сидели голодными.
— Дима, она что, попрекает? — вскинулась Нина Васильевна.
— Нет, мама. Она говорит правду.
— Какую правду? То, что ты выбрал жену, которая настраивает тебя против родной семьи?
Ирина медленно выдохнула: — Вот именно об этом я и говорю. Что бы я ни делала – всё не так. Помогаю – попрекаю. Не помогаю – жадная. Работаю много – карьеристка. Сижу дома с простудой – барыня. А главное – детей нет. Об этом вы не забываете напомнить при каждой встрече.
— А что, разве не правда? — подала голос Светлана. — Уже восемь лет прошло.
Дмитрий резко развернулся от камина: — Света, замолчи.
— Что замолчи? Мама правильно говорит – нечего было женится на...
— На ком? — Ирина подошла к золовке вплотную. — Договаривай. На карьеристке? На женщине, которая восемь лет назад не побоялась взять ипотеку с мужчиной без жилья и накоплений? На той, что каждый месяц отправляет часть своей зарплаты на оплату твоей квартиры?
В камине громко треснуло полено. За окном усиливалась метель, ветер бился в стекла, словно пытаясь прорваться в дом и разнести в клочья остатки показного семейного благополучия.
— Что ты такое говоришь? — Нина Васильевна привстала с кресла. — Дима, это правда?
— Да, мама. Мы с Ириной каждый месяц перечисляем деньги Свете. Уже второй год.
— Но почему ты мне не сказал? — В голосе свекрови зазвенели слезы. — Я же твоя мать!
— Потому что это не твое дело, — твердо ответил Дмитрий. — Мы сами решаем, как распоряжаться своими деньгами.
Светлана вскочила со стула: — Прекрасно! Теперь все родственники будут знать, что мы живем на подачки!
— Нет, Света, — Ирина повернулась к ней. — Родственники будут знать, что ты живешь в квартире, которую могла бы давно выкупить, если бы не менять машину каждый год. Что у тебя была возможность устроиться на хорошую работу – я предлагала замолвить слово. Но ты выбрала жаловаться.
— Как ты смеешь? — Нина Васильевна шагнула к невестке. — Да кто ты такая, чтобы судить мою дочь?
— Я женщина, которая устала от вашего вечного недовольства. Которая восемь лет пыталась стать частью семьи, где её не ждали. И знаете что? Больше не буду.
Ирина повернулась к мужу: — Дима, поехали домой. Метель усиливается.
— Никуда вы не поедете! — Нина Васильевна схватила сына за руку. — Мы не закончили разговор.
— Закончили, мама, — Дмитрий мягко высвободил руку. — Ты сама не оставила нам выбора.
Они молча оделись. Светлана демонстративно отвернулась к окну. Максим сделал шаг к двери, будто хотел что-то сказать, но передумал.
— Дима, останься, — в голосе Нины Васильевны появились просительные нотки. — Мы же семья.
— Нет, мама. Семья – это когда принимают, а не осуждают. Когда радуются успехам, а не завидуют им.
Входная дверь закрылась за ними, отрезая возмущенные возгласы свекрови. Снег заметал следы на дорожке. Дмитрий молча сел за руль и включил печку. Ирина пристегнула ремень.
— Знаешь, — она посмотрела на заснеженный дом, в окнах которого горел теплый свет, — я ни о чем не жалею.
Дмитрий завел машину: — Я тоже.
Они медленно выехали за ворота. В зеркале заднего вида таял свет фонарей, а впереди расстилалась заснеженная дорога – трудная, но их собственная. Такая же, как и жизнь, которую они построили сами, без чужих советов и указаний.