Я звонила и звонила в дверь, пока мой бывший не открыл, вернее,
открыл на ширину ладони и заспанным голосом спросил:
— Чего тебе?
— Я хочу поговорить, — сквозь подступившие слезы сказала я.
— Через моего адвоката. Позвони ему в офис! — он захлопну дверь, а я, рыдая, спустилась вниз.
Так закончился мой пятилетний брак, и я в мгновение ока превратилась в бездомную, выброшенную на улицу, как ненужный башмак, тридцатипятилетнюю тетку. Я опустилась на лавку во дворе — ноги отказывались идти. Еще неделю назад это был мой дом, мой двор, моя квартира, устроенная по моему вкусу,
и... это был мой муж. Ничто не предвещало беды, впрочем, может, я просто была слепа.
Я плакала и плакала, не сразу заметив, что напротив сидит девочка лет двенадцати, внимательно за мной наблюдает. Вытирая лицо, я поглядела на нее строго, хотела даже сказать что-то обидное: мол, чего тебе надо?! Но передумала: ребенок же не виноват в моей беде! А она — хорошенькая, аккуратная девочка в джинсовом костюмчике — вдруг пересела на мою лавку. Положила ладошку на мои стиснутые в замок руки и сказала:
— Не плачьте, все будет хорошо. Сначала немножко плохо, а потом очень хорошо.
— Нет, милая, не будет, — всхлипнула я и собралась уйти.
— Ну уж поверьте! Я все знаю про вас. Меня бабушка называет «ясновидящая». Меня даже гулять не выпускают, когда много детей во дворе, потому что я слишком много тогда узнаю про них...
— Про кого? — уставилась я на нее в изумлении.
— Про людей. Я не хочу видеть, а вижу... а ребенку это вредно. Так мама говорит.
— Погоди, — я потерла лоб и снова села рядом с ней. — Ты хочешь сказать, что ты экстрасенс?
— Вот-вот. Это у меня от бабушки Веры, папиной мамы... Она тоже - была ясновидящей.
— Господи! — усмехнулась я. — Надо же так ребенку голову заморочить.
— Вы не верите мне? — удивилась девочка. — Ну вот хотите, я все-все про вас расскажу? Про вашего мужа. Он плохой. Он вас выгнал.
Хочет жениться на другой тете. Но не успеет...
— В каком смысле не успеет? — я все больше верила ей, этой милой девчонке с умными не по годам глазами.
-Он умрет, — она поправила вьющиеся пушистые волосы и уставилась на меня изучающе.
— Я ж сказала, вам сначала будет немножко плохо, а потом все у вас будет хорошо!
— Умре-от? — я вытаращила глаза. — Но я не хочу, чтобы он умер!
— Ну, это не зависит от вас... Такая судьба, — девочка очень побабьи вздохнула.
— И как он умрет? — У меня даже слезы высохли от всей этой чепухи.
— Ты и это знаешь?
— Нет, но вижу его в больнице... а потом как вы его хороните, — девочка смешно сморщила лобик, и я бы рассмеялась, если бы предмет разговора не был столь трагичным.
— А потом окажется, что у него нет завещания, — девочка покачала
головой, мол, так глупо, но факт!
— И та, его новая женщина, ничего не получит. Все вам перейдет. Будет суд, но все достанется вам... квартира и его деньги.
— Боже мой, какой ужасный разговор! — Я вдруг спохватилась, что передо мной маленькая девочка, и ей совсем не стоит говорить о таких вещах.
— Вот поэтому меня не пускают в людные места, — закивала малышка. — Иначе с ума можно сойти, как говорит мама. Мне это не по возрасту. Все эти знания...
— Именно, мама права! — я погладила девочку по голове. — Ну, надеюсь, все же насчет судьбы моего мужа ты ошиблась... Хотя он и предал меня, но я не хочу его хоронить.
Я поднялась и медленно пошла к остановке. На проспекте вызвала такси, пока ехала домой, все думала, что за странная встреча! И может ли быть, чтобы ребенок ее возраста что-то такое умел видеть? Так смешно звучало в ее устах «завещание» и «суд»! Я отмахнулась от мыслей о смерти Макара. Пусть живет! Лучше уж я снова буду снимать жилье, но точно не желаю его смерти...
Однако через пару недель мне позвонил адвокат Макара и сообщил, что встреча по поводу нашего развода откладывается: мой бывший попал
в аварию и находится в больнице. Я вздрогнула, вспомнив слова девчушки во дворе нашего дома. «Он не очень пострадал?» — спросила я дрожащим голосом. «Он в реанимации, — ответил адвокат. — Едва ли выкарабкается!»
Он не выкарабкался. Я на похоронах впервые увидела ту, из-за которой все случилось. Красивая, очень молодая и хищная особа. Характер читался прямо на лбу. Мне стало ясно, что просто так она от наследства не откажется. Впрочем, в продолжении истории не было уже ничего таинственного. Но девочка была права: закончилось все неплохо для меня».