Зинаида - моя подруга еще с детских лет - звонит мне довольно часто, но чтобы трижды за один день... Такого, признаться честно, я не припомню.
Первый раз она позвонила около трех часов и, захлебываясь от радости, сообщила, что только что к ней приходили двое очень милых и вежливых юношей из городской администрации и принесли гуманитарную помощь: по килограмму риса и сахара, бутылку подсолнечного масла и еще банку консервированных ананасов.
— Масло, рис и сахар я сразу же в ход пущу, а ананасы лучше приберегу к Новому году! Ты же придешь ко мне на Новый год?
Я хотела напомнить, что до Нового года еще больше месяца и что совсем не факт, что мы обе благополучно доживем до этой даты, но не стала портить подруге настроение: с тех пор как Зина перестала выходить из дому (проклятый артрит ноги скрутил), она совсем затосковала.
— Конечно, приду, - пообещала я бодро. - И шампанское принесу!
— Шампанское с ананасами... - мечтательно вздохнула в трубку Зинуля. - Попируем... - и, спохватившись, чтобы не сглазить мечту, суеверно добавила: - Если доживем, конечно...
— Обязательно доживем... Какие наши годы?
Это я, конечно, хорохорилась - годы наши были немалые: мне семьдесят пять стукнуло, а Зинуля на три года старше.
Но поскрипеть еще ой как хотелось!
— Ладно, Любаша, я на днях перезвоню... - послышались короткие гудки.
Однако не прошло и пяти минут, как раздался новый звонок. Снова Зина! И голос уже совсем другой, какой-то взволнованный:
— Люба, я тут очки надела....
Представь, оказывается, срок годности этих ананасов послезавтра заканчивается... Так что не получится их к Новому году оставить...
— Подумаешь! Другую банку купим, - успокоила я ее, - а эту открывай сейчас и наворачивай!
А минут через пятнадцать она позвонила в третий раз.
Я сначала даже подумала, что номером ошиблись. Да и как понять, если из трубки несутся какие-то вопли вперемешку с рыданиями...
— Зин, это ты? - я встревожилась. - Господи, что у тебя случилось-то? Я ничего не понимаю!
— Укра-а-али!!! Все... у-у-у-ы-ы-и-и-И...
— Да говори ты толком!
Подруга еще несколько минут завывала, прежде чем смогла более-менее связно объяснить, что произошло.
Оказывается, после прихода «очень милых и вежливых юношей из городской администрации» из дома пропали все ценности: золотая брошь, две старинные иконы, остатки пенсии в сумме четырех тысяч рублей и пятнадцать тысяч «похоронных».
— Как я теперь? - причитала подруга. - Даже на хлеб, по-донки, не оставили!
— Зина, ты слышишь меня? Немедленно звони в полицию! А я скоро приеду, деньжат тебе подброшу.
— А ты-то где возьмешь?
— У меня тоже на похороны кое-что отложено, а я пока того... не собираюсь... - ответила я.
Скорее всего, эта история постепенно забылась бы, если бы спустя полтора месяца я не услышала точь-в-точь такую же от нашего участкового терапевта. Очень хорошая у нас докторша на участке, хотя и молодая - работает недавно после окончания института.
Может, опыта у нее еще маловато, но такая внимательная, заботливая, сердечная - этих качеств у Ирины Федоровны на десятерых хватит! А нам, старикам, улыбнись лишний раз, доброе слово скажи - глядишь, сердце без всякого валидола болеть перестало... По себе знаю...
Я в тот день врача не вызывала, Ирочка (так я ее называю) сама заглянула:
— Была в вашем подъезде у Петрова, дай, думаю, и к вам забегу, давление померяю... Совсем неплохо, гораздо лучше, чем в прошлый раз! Но укольчик мы все-таки сделаем... на всякий случай.
Ирина Федоровна сделала мне укол, а я уговорила ее выпить чаю. Известное дело: с утра прием в поликлинике, потом по вызовам бегает - конечно, все всухомятку.
А мне главное - на кухню ее заманить: уж там под шумок уговорю и тарелочку супа съесть, и тыквенную кашку попробовать...
— Спасибо, не надо, неудобно как-то, - засмущалась Ирочка.
— Неудобно будет, если вы с язвой в больницу угодите и весь участок без присмотра оставите...
Этот аргумент подействовал - докторша согласилась пообедать. А за обедом рассказала...
Зинулину историю! Я даже несколько раз порывалась вклиниться в рассказ, похваставшись сопричастностью:
— Да-да, я знаю... Это все как раз с моей подругой произошло.
И вдруг неожиданно до меня дошло: Зина хоть и в нашем районе живет, но совсем на другом участке, до нее минут сорок ехать с двумя пересадками.
— А как зовут эту... пострадавшую?
— Терехина Мария Аркадьевна... И у каких нелюдей рука поднялась ее обобрать? Восемьдесят семь лет, бывшая фронтовичка... Жалко старушку!
Молодая докторша с аппетитом съела мое немудреное угощение, поблагодарила и стала прощаться:
— Нужно бежать, у меня еще девять вызовов... - и, уже стоя в дверях, озабоченно , добавила: - Любовь Ивановна, вы поосторожнее. В смысле чужим людям дверь не открывайте, а то неровен час... - она не договорила, но и так все понятно: не раскатывай, мол бабуля, губу на дармовую крупу и ананасы, если не хочешь лишиться своих кровных сбережений...
В третий раз похожую криминальную историю я услышала спустя несколько дней в очереди: одна женщина рассказывала другой, как обокрали ее сосед пенсионера.
И снова те же самые детали: нераспакованный набор «гуманитарки» на кухонном столе и пропажа всех ценностей.
На этот раз ворам удалось поживиться на славу: кроме нескольких тысяч рублей, забрали у старика ордена и медали, а также коллекцию марок, которую он собирал всю свою жизнь.
— Маму в качестве понятой приглашали, - вздыхала женщина. - И потом как свидетеля опрашивали.
Она ведь дружила с Петровичем, заходила к нему часто. Мама даже сама для полиции список украденного писала...
— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор, - улыбнулась я, пытаясь расположить к себе незнакомку, - но почему этим занималась ваша матушка, а не сам потерпевший?
— Петрович-то? Так он же того... Помер. Наверно, как увидел, что все боевые награды и альбомы с марками воры увели, так инфаркт и хватанул! Старый он совсем был, и один как перст. Много ли такому божьему одуванчику нужно...
— А кто его обнаружил? Словоохотливая женщина, обрадованная моим неподдельным интересом, затараторила скороговоркой:
— Так патронажная сестра и обнаружила... Утречком, как обычно, пришла, а ее подопечный ни гу-гу! Она позвонила в жэк, пришли слесарь, участковый, взломали дверь. А Петрович-то и остыл уже...
— Ты что-то путаешь, Галя. Патронажные сестры к новорожденным детям ходят, - перебила женщину ее спутница.
— Ничего я не путаю, - обиделась та. - Впрочем, их теперь как-то иначе называют: социальными работниками, что ли... В общем, я имела в виду тех, кто к одиноким старикам ходит: по дому там помочь прибраться, за продуктами сходить...
— А что полиция-то говорит? - с напускным безразличием спросила я.
— Да что они... - тут подошла ее очередь, и женщина потеряла всякий интерес ко всему, кроме выбора огурцов на засолку.
А я своей очереди даже дожидаться не стала, хотя передо мной всего один человек оставался. Выбралась из толпы и бегом домой - Зинуле звонить. Так волновалась, что несколько раз неправильно номер набирала. Но наконец дозвонилась. Крикнула в трубку:
— Алло, Зинуля, ты как?
— Твоими молитвами, Любаша...
— Ясно. Слушай, к тебе ведь из собеса приходит человек?
— Приходит. Такая чудесная девушка, Тамарочка, мой ангел-хранитель...
— И давно она ходит?
— Да вот как ноги совсем отказали, так и стала ходить. В ноябре три года будет... А почему она тебя интересует?
— Да так просто... Для расширения кругозора. Вдруг самой придется у собеса помощницу просить, - я не хотела озвучивать Зине свои догадки, поэтому на ее вопрос сказала первое, что пришло в голову.
Но она мои слова приняла за чистую монету и возразила вполне серьезным тоном:
— Тебе вряд ли дадут. Нужно совсем одиноким быть, чтобы дали, а у тебя дети, внуки... А что, со здоровьем совсем плохо? Так может, тебе стоит к Анечке переехать? Или к Володе?
— Да это я так спрашивала, гипотетически... В смысле на всякий случай, - поспешила успокоить подругу.
Попрощалась с Зинулей, нажала пальцем на рычаг, но вешать трубку не стала - набрала номер поликлиники.
-Извини, Ирочка, что придется тебе по одному ложному вызову сходить, но уж очень мне нужно кое-что уточнить...
Она прибежала под вечер, всклокоченная, запыхавшаяся, а глаза усталые-усталые:
— Что случилось, Любовь Ивановна?
— Сердце прихватило, - соврала я.
Ирочка долго слушала меня, потом покачала головой, но ничего не сказала, подсела к столу выписывать рецепт.
— Аритмия сильная, - сказала, она, поднимаясь. - Так что не вздумайте сами идти в аптеку, вам сейчас лежать надо! Кто-нибудь из родственников сможет лекарство купить?
— Обязательно купят! Слава богу, и дети, и внуки есть, меня не забывают. Не приведи господи на старости лет без поддержки родных остаться.
— И не говорите... У меня на участке одиннадцать одиноких стариков... Когда вижу их, просто сердце кровью обливается!
Я все не могла придумать, как свернуть на нужную тему, но Ирочка сама на нее вырулила. Вот молодчина!
Теперь мой следующий вопрос покажется ей вполне естественным.
— А помните, вы как-то рассказывали про фронтовичку, которую обокрали, - поинтересовалась я. - Она ведь тоже одинокая, правда?
— Была дочь, но лет пять назад погибла в аварии. А больше никого у нее не осталось...
— Я запамятовала... Вы говорили, она в седьмом доме живет? - номер я назвала наобум, но Ира наживку проглотила.
— В одиннадцатом.
— К ней, наверно, социальный работник прикреплен?
— Ходит какая-то студентка вроде бы... А что?
— Ничего... Самое обычное женское любопытство. Точнее, стариковское...
Докторша снова напомнила мне о необходимости соблюдать постельный режим и убежала.
Я заботливо спрятала рецепт в сумку - пригодится (мой «пламенный мотор» в последнее время вправду часто пошаливал) и позволила себе нарушение режима: достала из комода пачку «Беломора», привычным движением смяла мундштук и закурила.
Когда-то я была заядлой курильщицей, но лет пятнадцать назад бросила... почти - позволяю себе выкурить папиросу в самых крайних случаях, то есть когда нужно подумать и принять какое-то важное решение.
Этот случай не был крайним, однако требовал определенной мыслительной деятельности. Помните, в детективах у Конан Дойля сыщик говорил: «Это дело на одну трубку, Ватсон...»?
Мое дело оказалось на одну «беломорину».
На следующее утро я отправилась в районный отдел социального обеспечения.
Выстояла очередь, зашла в кабинет к чиновнице. Так и так, мол, старая стала, хожу еле-еле и то не во всякий день.
- Мне бы помощницу.
-Дети?
-Есть, как не быть... Но плохой я оказалась матерью: дочка и сын выросли равнодушными, черствыми людьми (простите мне, Анечка и Володя, эту ложь!). Даже внукам на бабушку наплевать. То есть семейная я только по бумажкам, а на самом деле - одна-одинешенька.
— Не положено! - отрезала чиновница.
— Может, все-таки договоримся? - я понизила голос до шепота и достала из сумки коробку конфет и конверт.
Чиновница заглянула в конверт, после чего кивнула и смахнула мои «дары» в ящик стола.
— Диктуйте адрес, пришлем вам человека.
Вернулась я домой и засо-мневалась, правильно ли поступила. Еще и внутренний голос прорезался: «Куда это ты лезешь, старая перечница!
Ну придут эти подонки тебя грабить, и что? Задержишь их и в полицию сдашь? Ты не Рембо и не Терминатор, а в лучшем случае мисс Марпл российского разлива! Куда тебе с двумя молодыми парнями тягаться? Дадут по голове чем-нибудь тяжелым - и очутишься в компании несчастного Петровича.»
Голос, конечно, был прав - каждый должен заниматься своим делом: пенсионерки - наслаждаться заслуженным отдыхом, а ловить мошенников - задача наших бравых милиционеров...
И тогда я пошла в наше районное отделение полиции и поделилась с симпатичным капитаном своими дедуктивными выводами.
Он поблагодарил меня за содействие, а потом мы вместе... разработали оперативные мероприятия по поимке этих самых «оборотней без погон».
В тот же день у меня дома установили особую сигнализацию.
— Если придут эти двое с гуманитарной помощью, - наставлял меня капитан. - сразу же жмите на эту кнопку, а «гостей» подержите несколько минут под дверью: ну, к примеру, сделайте вид, что не можете справиться с замком.
За это время наши ребята успеют прибыть на место и задержать преступников...
Все получилось так, как и было запланировано.
Спустя всего несколько дней, около полудня, в мою дверь позвонили...
— Кто там? - я выглянула в глазок.
На площадке стояли двое довольно молодых незнакомцев, одетые в солидные строгие костюмы и белые рубашки с галстуками.
— Здравствуйте! Любовь Ивановна по этому адресу проживает?
— Да, по этому. А в чем, собственно, дело? - я вела переговоры через дверь, а сама в это время давила на «тревожную» кнопку.
— Мы - представители мэрии, принесли вам гуманитарную помощь...
— Сейчас открою, - пообещала я и забормотала, как мне казалось, вполне натурально: - Куда же эти ключи подевались? - Подождите немного, пока я ключи отыщу… Сейчас-сейчас... Одну мину-точку подождите, пожалуйста... Подевались куда-то...
Буквально через несколько минут на лестнице послышался топот. В глазок я увидела, как бравые парни в форме надели наручники на парней в костюмах и увели их. Наводчицей оказалась невеста одного из воров, а по совместительству - сотрудница собеса (как я, собственно, и предполагала!).
На следующий день капитан поблагодарил меня за содействие. Надеюсь, Зинаиде и другим пенсионерам их ценности теперь вернут.
Вот только умершего от инфаркта Петровича никто уже не воскресит.