В конце 90-х, из-за хронического безденежья мне пришлось поработать кладбищенским сторожем. Ну что я могу сказать? Работа, как работа. Обычная на первый взгляд. Ничего сложного и страшного. Отрабатывал сменами на кладбище вахтовым способом, сутки через двое. На въезде в кладбищенскую территорию располагалась наша каморка из двух комнаток. Там было подведено электричество, имелись спальное место, обеденный столик, радиоприемник, туалет и даже стационарный проводной телефон. Тогда ещё о мобильных никто не знал.
Дневная часть смены оказалась наиболее нагруженной. Нужно было постоянно прогуливаться вдоль рядов могил, поглядывая на тех, кто пришёл проведать усопших. Когда темнело и ночь вступала в свои права, пешего патрулирования становилось меньше, поскольку не особо приятно бродить одному мимо мрачных надгробных плит и крестов. Впрочем, я был человеком сверхответственным и делал свою новую работу на совесть. Постоянно боялся, что местные предприимчивые людишки стащат металлические ограды на чермет или осквернят какую-то могилу. А мне потом отвечать и краснеть перед дядей Толей, пристроившим меня сюда.
Поэтому я педантично прохаживался по ночному кладбищу каждые пару часов, держа в руках мощный армейский фонарь, выданный мне начальством. Из оружия у меня была резиновая милицейская дубинка, перцовый баллончик и неплохая физическая форма. Сталкиваться с негодяями действительно приходилось, но до прямого контакта не доходило. Обычно появления кладбищенского сторожа хватало, чтобы эти идиоты удирали, не пытаясь связываться со мной. Это вполне меня устраивало, так как я не хотел поднять себе с земли срок, покалечив кого-то из нарушителей покоя мертвых. Проблемы мне были не нужны.
В тот поздний октябрьский вечер, когда темнота окутала кладбище непроницаемым тёмным саваном, я, как обычно, прихватив фонарь и дубинку, отправился на плановый обход. Перекусив вкусной едой из прихваченного из дома контейнера, я шёл и лениво осматривался по сторонам, глядя, всё ли в порядке. Расположение духа было отличным, скоро один из обеспеченных родственников обещал пристроить меня в охрану своей фирмы в другом городе, и не рядовым охранником, а начальником одного из подразделений, учитывая моё армейское прошлое.
Атмосфера на кладбище была соответствующая. Поздняя осень, периодически срывающаяся морось, вкупе с давящей тишиной, царили в этом месте. Постепенно моё хорошее настроение, связанное с радужными планами, улетучивалось. Я не мог понять причину этого, внешне всё ведь было как обычно. И тут моё внимание привлекло быстрое движение возле одной из ближайших могил. Так и не закурив, я спрятал сигарету обратно в пачку и посветил фонарем в сторону подозрительной могилы, но ничего необычного там не увидел. По спине вдруг прокатилась волна предательского холода. Чувство страха начало наполнять меня. Это меня-то, прошедшего через огонь и ад горячей точки пару лет назад. Но я всеми фибрами действительно чувствовал некую опасность и… не понимал её природы. Я не осознавал, с чем или с кем мне придётся встретиться. Но, как я сказал, я хорошо делал свою работу, а следовательно, не мог пойти дальше, не убедившись в том, что всё в порядке. Иначе завтра, при сдаче смены обнаружится, что какой-то гад испортил памятник или спёр железную секцию ограды, а мне за это отвечать. Не хотел я портить свою репутацию за неделю до перехода на новую работу.
Потоптавшись какое-то время на месте и светя во все стороны фонарем, я вслух ругался на то, что эта часть кладбища усеяна деревцами и кустами, причем самостоятельно насаженными заботливыми родственниками умерших. Днём и в тёплое время это несомненно придавало кладбищу благопристойный вид, но ночью при свете фонаря окрестности напоминали декорации к фильму ужасов, когда я двинулся к месту, где заметил движение.
Подойдя к парным могилам двух молодых людей, мужчины и женщины, я никого не обнаружил возле них. Осветив пространство вокруг себя, ничего особенного не увидел, непонятный силуэт больше не показывался. Решив, что всё-таки мне движение привиделось, я стал возвращаться на основную тропинку, однако не прошёл и десятка шагов, как услышал детский тихий плач. Мои ноги пристыли к земле, а сердце бешено забилось. Что мог делать на кладбище ребёнок в такое время? Тем более невидимый ребёнок. Плач тем временем раздавался то справа, то слева от меня, что уж точно не могло быть нормальным, даже если каким-то невероятным образом дитё и правда оказалось в столь скорбном месте.
«Что за ерунда? Что происходит?» — метались у меня панические мысли.
Я заставил себя двигаться и ещё минут десять пытался отыскать плачущего ребёнка, но никого не находил. Иногда мне казалось, что я видел в тускнеющем свете фонаря детскую фигурку, по-видимому, принадлежавшую девочке в светлом платье. Учитывая довольно прохладную погоду и то, что я сам был в тёплой одежде и толстой осенней куртке, это не прибавило мне оптимизма. Как и то, что силуэт девочки играл со мной, не давая толком разглядеть себя и сводя меня с ума.
А потом холодная маленькая ручонка схватила меня за запястье. Это было уже чересчур! Выронив фонарь и заорав, я отцепился от ледяной цепкой конечности и рванул в сторону сторожки. Благо, тропинка, ведущая к ней с этого места, была прямая, и заблудиться было невозможно даже в темноте. Четвертная луна давала хоть сколько-то света, не давая мне напороться на острые навершия оградок и присоединиться к компании покойников.
Я пулей долетел до сторожки, где и просидел при свете до самого утра. Иногда мой перепуганный взгляд скользил по двум небольшим окошкам, на которых не было даже элементарных шторок, но, к счастью, ничего не видел, кроме ночной темноты. Если бы там показалась любая физиономия, прильнувшая к хлипкому стеклу, я бы просто, наверное, умер от страха. Не стоит даже упоминать, что мне вспомнились все просмотренные фильмы ужасов, все кошмарные и страшные истории, которые я когда-либо слышал.
Утром меня, как и положено, пришел заменить сменщик, который тут же поинтересовался моим взбудораженным и бледным видом. К тому времени я уже сходил и отыскал потерянный фонарь, а также осмотрел могилы возле того места, где меня схватил за руку ночной кошмар. Разумеется, не обнаружил никаких следов кроме своих.
Сменщику я объяснять ничего не стал, не хотел, чтобы меня приняли за сумасшедшего. У меня, правда, остались синяки на запястье, но что это доказывало? Получить их я мог как угодно. Поэтому я сдал смену, расписался в журнале и отправился домой.
Через два дня снова пришло время моей смены. Оставалось отработать ещё одну, и можно было распрощаться с кладбищенской работой. К этому времени я набрался храбрости и нацепил на себя серебряный крестик, который с детства валялся у меня в ящике стола. Не знаю, что подействовало, но детский плач, который я снова услышал, не поверг меня в ужас. Опять я в темноте с фонарем пытался обнаружить ребёнка. Но образ стал чётче, мне ясно виделась хрупкая фигурка, застывшая в свете мёртвой луны или попавшая в луч моего фонаря. Потерпев очередное фиаско и не сумев приблизиться к загадочному силуэту, я вернулся в сторожку, позвонил дяде Толе и всё рассказал прямо посреди ночи. Я ожидал, что он выругается и скажет, что у меня крыша поехала, но он помолчал с полминуты и сказал, чеканя слова:
— Да, у нас такое бывало. Но давно, поэтому я тебе не хотел про это говорить. И она показывается только одному сменщику, выбирает себе объект, который у неё вызывает доверие.
— Кто она? — мой голос мне самому казался чужим.
— Она часто здесь плачет. Потом пропадает, потом снова появляется. Время разное, периоды разные, но всегда одно и тоже. Последний раз год назад было, — добавил дядя.
— Вы пробовали её искать?
— Ну ты же пытался. У нас был такой же провал, — хмыкнул в трубку собеседник. — Эта история началась восемь лет назад, когда тут похоронили молодую пару после автомобильной аварии. Осталась семилетняя дочка, Оля, которую отдали в детдом, так как не было других родственников. Девчонка, однако, умудрилась сбежать из детдома и несколько суток околачивалась вблизи могил родителей. Мы соцслужбу вызвали, милицию. Её забирали, но она снова возвращалась спустя какое-то время. Детдом отсюда всего в тридцати километрах, охрана – никакая, две престарелых вахтерши.
А при очередном побеге девочку на дороге, ведущей к кладбищу, насмерть сбила машина. Ночью, в темноте, водитель грузовика не успел среагировать и задавил её.
— И что было дальше? — спросил я дядю холодеющим голосом. Его слова, звучащие в трубке, казалось, отпечатывались в моем сознании, пугая каждым искаженным телефонными проводами звуком.
— А дальше мы много раз, я и сменщики, слышали детский плач по ночам, а иногда и видели девочку в светлом платье, которая стояла возле могил своих родителей, — голос дяди стал тише.
— Но как такое возможно, и что с этим делать? — не выдержал я.
В трубке послышался тихий вздох.
— Да откуда мне знать? Некоторые вещи нам никогда не понять. Наверное, девчонка оказалась привязана к нашему кладбищу каким-то непостижимым образом. Был священник, но не особо помогло. Была бабка-знахарка, которая тоже проводила ритуал, но тоже безуспешно. В конце концов, она сказала, что с призраком надо просто поговорить и убедить уйти. Только вот беда, она просто плачет и никого к себе не подпускает. Но раз тебе показывается и берёт тебя за руку, то, может, у тебя получится? Но всё на твой страх и риск! Всё, племянничек, думай, а я спать.
На том и закончился наш разговор. Я положил трубку и задумался. А чем черт не шутит? Пойду прямо сейчас и попробую. Может, она действительно меня выбрала для диалога.
Я пошёл к уже знакомому мне месту и долго разговаривал с темнотой, потушив фонарь и стараясь делать голос как можно ласковее. Призрак несколько раз показался возле могил и исчез. Но я продолжал говорить. Не помню, что я нёс за околесицу. Главный смысл был в том, что я убеждал её уйти вслед за родителями, что ей тут не место, что она мучает себя и других.
Думал, что умру от сердечного приступа, когда ледяная ладошка коснулась моей руки. Но в этот раз я не завопил и не сбежал. Я зажмурился, терпел и повторял всё тоже, что и раньше, продолжая гнуть свою линию. А потом железная хватка стала слабее, потеплела и через пару минут совсем пропала. Я посветил вокруг себя фонарём, позвал её по имени, но было тихо. Я был один. Больше не было слышно плача, не мелькала призрачная тень среди надгробий.
На подкашивающихся от пережитого ногах я вернулся в сторожку и снова позвонил дяде Толе. Он моментально взял трубку и оказалось, что он не спал и переживал за меня. Как же он обрадовался, когда я описал ему результат! Но и я был чрезмерно рад. Ведь я сделал нечто совершенно невообразимое, что удается единицам, не побоюсь такого вывода. Спал я в ту ночь в сторожке как убитый, с чувством исполненного долга. А наутро сдал смену пришедшему напарнику и сказал, что больше не хочу дорабатывать здесь, даже если мне не заплатят.
Но поскольку дядя был тут моим начальником, то мне, конечно, всё заплатили, и отнеслись к моему решению с пониманием. Вот так я поработал кладбищенским сторожем, и такая необычная история осталась в моей памяти на всю жизнь…
Автор: Алексей Петров
Или помочь на кофе автору можно сюда:
Карта Tinkoff (T-bank) 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 4276 0700 1579 5414