Во французском издании Journal des débats politiques et littéraires (Журнал политических и литературных дебатов) за 1877 г. приведена обширная рецензия на работу Français et Russes, Moscou et Sévastopol(Французы и русские, Москва и Севастополь) Альфреда Рамбо, историка, профессора Сорбонны и министра просвещения, а еще сторонника сближения русских и французов. Этот труд, изданный в 1876 г., посвящен событиям двух войн, в которых Франция и Россия были противниками. Автор рецензии - некто Ч. Габриэль, ярко и живо дает оценку искусству передачи накала событий, которые поданы через сцены с вымышленными героями (война 1812 г.) и рассказы реальных очевидцев Первой обороны Севастополя (1854-1855). Во втором случае Рамбо воспользовался документами, которые были собраны от участников Крымской кампании при создании в Севастополе Музея обороны в 1869 г.
Французы и русские, Москва и Севастополь(1812-1854)
Автор М. Альфред Рамбо, профессор филологического факультета Нанси.
…Г-н Альфред Рамбо принадлежит к числу немногих и очень немногих французских писателей, интересующихся политической и литературной историей славянских народов. Кто из нас, увы! учить русский, сербский или чешский? Это уже немало, чтобы начать серьезно изучать английский, немецкий и итальянский языки Мы не знаем, знает ли М. Альфред Рамбо сербский и чешский языки, но он достаточно хорошо владеет русским языком, чтобы написать книгу о народной поэзии Малороссии, которой газеты Санкт-Петербурга и Москвы дали самые высокие оценки, в том числе и за то, что он использовал местные издания, архивы и национальные хранилища для сбора материал для рассказов, с помощью которых он возродил в поразительной реальности великие исторические драмы московского пожара и осады Севастополя. Не следует полагать, что работы Альфреда Рамбо представляли собой стратегическую и политическую историю вторжения 1812 года и кампании 1854-1855 годов. Автор поставил перед собой более скромную цель, он преследовал ее более простыми методами, чем у обычного историка…
К сожалению, после того, как мы воспроизвели так много отрывков, относящихся к вторжению 1812 года, у нас не осталось места, чтобы поговорить о второй части работы г-на Альфреда Рамбо, то есть об осаде Севастополя. Здесь все изменилось. У нас больше нет крестьян, торговцев, монахинь, старых женщин. Теперь это солдаты, которые рассказывают о героических сценах, зрителями и участниками которых они были одновременно. М. Альфред Рамбо полностью погрузился в мемуары, дневники осады, переписку, впечатления от бастиона и бивуака, которые российскому правительству пришла в голову счастливая мысль попросить у переживших эпопею воинов 1854-1855 гг. и разместить в специальном музее, посвященном «славной памяти всех, кто пережил войну». Эта дань уважения мужеству, преданному судьбой, эта благородная гордость побежденных, несомненно, является одним из лучших побуждений, которые когда-либо испытывал народ, чье поражение не было бесславным. Если Россия уступила объединенным силам трех держав, то все документы, собранные в севастопольском музее, свидетельствуют о том, что ее сопротивление было доведено до последних пределов человеческой воли и энергии. Севастополь был взят только после того, как был разрушен. Когда русские вернулись в Севастополь, они обнаружили там всего четырнадцать жилых домов.
Г-н Альфред Рамбо предоставляет нам подробности и рассказы, которые мы не можем читать без эмоций. «Канонада была слышна в радиусе 110 километров. Даже в периоды затишья город терял в день до 40 человек. Бомбардировки мая и июня ежедневно уносили от 300 до 400 человек. 17 августа стоило защитникам 1 500 жизней; последующие пять дней унесли еще 5000 человек и так далее, вплоть до решающего штурма». Один из рассказчиков утверждает, что только за один день на город упало 70 000 бомб или ядер. В этой постоянно бушующей буре самые опытные, такие как генерал Семякин, заявляли, что «у них голова идет кругом». Тем не менее, их сердца никогда не были поражены.
Этот замечательный пример героической обороны - одно из величайших зрелищ в современной военной истории. Чтоо заставило нас предпочесть рассказы об осаде Севастополя рассказам о вторжении 1812 года, так это то, что, с одной стороны, эпизоды обстрела и бомбардировки везде одинаковы, но с другой стороны, у нас есть, черт возьми! слишком жестокие причины, чтобы знать подробности жизни бастиона и крепостной стены.
Читателей книги Альфреда Рамбо будоражат удивительные новости, от которых зарождается надежда, до сих пор сохраняющаяся в воспоминаниях? То Канробер был мертв, то Раглан повесился, то Наполеон III уехал на восток, то в Париже в его отсутствие разразилась революция. «Это, несомненно, правда», - говорили энтузиасты. «Но если бы это было правдой!» - шептали знающие. «Если бы во всем этом была хоть капля правды», - повторяли менее наивные. И когда воображение довершало свое дело, кто-то более просвещенный и хладнокровный, в конце концов вскрикивал: «Как было бы хорошо, если бы в одно прекрасное утро они вывесили флаг на ... поле боя, заявив, что больше не хотят сражаться!» Это было бы слишком красиво! Но в то время как мечтатели видели, как во сне реет флаг, солдаты сражались, и они сражались чудесно.
Какой оригинальной и истинно военной фигурой был Адмирал Нахимов, один из тех бесстрашных людей, которые в суровом обращении с моряками приобрели такое простое и непоколебимое мужество, что стало для них второй натурой. Войска обожали его. Его невозмутимость в бою, его всегда справедливая суровость, его жизнерадостность, его стойкая жизнерадостность даже под обстрелом сделали его почти легендарным героем. Когда его упрекали в чрезмерной неосторожности, он отвечал ироническим тоном: «Так что не говорите глупости; вы верите, что они пойдут и направят ствол на одинокого человека?» Если он видел, как новичок кланяется под свист пуль, то спрашивал: «Что у вас есть, чтобы поприветствовать меня?» И все же однажды Адмирал Нахимов пал под вражеской пулей. Какое это имеет значение? Он выполнил свою задачу, поддерживая армию энергией во время битвы, и смерть избавила его от свидетельства взятия города, который он так доблестно защищал.
Мы не можем более полно проанализировать вторую часть работу г-на Альфреда Рамбо. Мы даже не можем ответить на критику немецких газет, упрекающих французского и русского автора в том, что его книга была написана с целью подготовки политического союза между двумя народами. Действительно ли у г-на Альфреда Рамбо были такие позитивные намерения? Прежде чем обвинять его в этом, следовало бы громко заявить, что нельзя беспристрастно писать историю, не будучи заподозренным в скрытых мотивах. Мы считаем, что у г-на Альфреда Рамбо не было амбициозных планов. Он рассказывает в предисловии к своей книге трогательную сцену. Во время Французской кампании русская дивизия Ермолова, направляясь к нашим границам, прошла у Зальцбаха на том месте, где был убит Тюренн. Генерал отдал своим войскам приказ отдать воинские почести этому великому человеку. Ермолов подал знак, и второе отделение трижды подняло ура, приветствуя на вражеской земле великого капитана. Именно с таким уважением к взаимной славе должны относиться друг к другу народы, которых политики иногда делали врагами. В 1812, 1854 и 1855 годах мы были врагами русских: вот единственная причина, по которой наши писатели сегодня испытывают благородное удовольствие воздавать должное мужеству и героизму народа, борьба с которым всегда была славной…» Ч. Габриэль.
В 1877 г. в британском журнале The Athenaeum среди обзора новых изданий был опубликован и обзор труда Рамбо Français et Russes, Moscou et Sévastopol, 1876:
«Третья часть, «Русские в Севастополе», будет интересна западной публике своей новизной. Во Франции и Англии едва ли кто-нибудь слышал рассказ о жизни русскихво время блокады, об их страданиях и лишениях, об их стойкостии стоицизме. Это правда, что история военных действийво время осады была доступнав трудах генералаТотлебена, но страницы месье Рамбо рисуют нам совершенноновую картину и дают нам совершенно новые представления о характере и нравах русскойармии. В нынешних обстоятельствах это очень интересно.
Отчет месье Рембо основанна документах, которыебыли опубликованы на русском языке подруководством великого князя. По сути, это собрание отчетов, дневникови записных книжек тех, кто принимал участиев осаде, всех званий и условийжизни, от генерала до простого солдатаи морского пехотинца. Опятьже, невозможно не вспомнить три трогательных эпизодапод названием «Севастополь», опубликованных в то время графом Львом Толстым, который, будучи офицером, участвовал в обороне Крыма, и один или два эпизода были переведены на английский язык, а французскийперевод М. Роллинатне так давно появилсяв Le Temps.
В одном отношении севастопольская коллекция превосходно послужилацелям месье Рамбо, потому что русскиебез исключения отдают должное добротеи вежливости французови часто сравнивают их поведениес поведением англичан, в то время как саммесье Рамбо сравниваетих с поведением немцев в конце войны. На сравненииангличан с французамив Крыму автор, пожалуй, имеет некоторое право настаивать после появления «ИсторииКрымской войны» мистера Кинглейка; однако, помимо этих соображений, рассказ о жизни в Севастополе трогателен, и каждый, кто возьмет в руки эту книгу, не сможет не заинтересоваться ею. Она во всех отношенияхдостойна перевода на английский язык».
В 1900 г. эта работа была включена в сборник трудов по истории России, написанных тем же Рамбо.
Третья часть «Русские в Севастополе» легко находится в сети и так же легко читается.