— Бабушка, а кто это? — Лиза выглянула в окно, раздвигая тяжёлые шторы.
Галина Михайловна, сидевшая в кресле с газетой, не сразу ответила.
— Никто важный, — проговорила она тихо, но её голос дрогнул.
Лиза прижалась носом к стеклу.
— Но это же тётя Наташа. И дядя Саша… Они к нам?
Галина Викторовна перевела взгляд на внучку.
— Да, детка, они ко мне.
Звонок раздался настойчиво, требовательно.
Лиза шагнула к двери, но Галина подняла руку.
— Не открывай, я сама.
Она встала, стараясь держать спину ровно, и направилась к двери.
Звонок раздался снова.
Она повернула ключ, и перед ней стояли двое.
— Мам… — первой заговорила Наталья.
Она сильно изменилась: похудела, под глазами тёмные круги.
— Мам… — эхом повторил Александр. — Можно войти?
Галина смотрела на них молча.
— Мы… пришли поговорить, — Наталья сжала руки в замок.
— А разве нам есть о чём говорить? — Галина склонила голову набок.
Наташа сглотнула.
— Мы совершили ошибку.
— Ошибку? — в голосе Галины не было ни удивления, ни злости. Только усталость.
Александр отвёл взгляд.
— Мам, пожалуйста, — тихо сказала Наташа. — Пусти нас хотя бы на минуту.
Она смотрела на них. В глазах Натальи – тревога, у Александра – опущенные плечи. Раньше он всегда стоял уверенно, размахивал руками, когда говорил. Теперь он будто съёжился.
— Хорошо, — Галина отступила в сторону, пропуская их внутрь.
Лиза тут же убежала на кухню, оставляя их наедине.
— Проходите.
Наташа и Александр переглянулись и вошли.
Дом не изменился – тот же уют, запах свежего хлеба, горшки с цветами на подоконнике. Только теперь это уже не их дом.
Галина прошла в гостиную, села в кресло.
— Я слушаю.
— Мам, ты же понимаешь, что это лучше для всех? — Наталья стояла у окна, избегая смотреть в глаза.
— Для всех? — переспросила Галина.
— Ну, понимаешь… — вмешался Александр, почесав затылок. — Этот дом… он теперь наш.
— Да, — подхватила Наталья, — если мы его продадим, то сможем купить себе квартиры.
Галина сжала пальцы в кулаки.
— И куда мне идти?
— Ну… можно в дом престарелых, — пробормотал Александр.
— Или к бабе Тане, у неё в деревне комната пустует, — добавила Наталья, скользнув взглядом по стенам, словно уже мысленно прощалась с этим домом.
Галина смотрела на своих детей, не узнавая их.
Этот дом она строила с их отцом. Здесь они выросли.
— Вы правда думаете, что можете выгнать меня?
— Мам, мы не выгоняем… — Наташа попыталась улыбнуться.
— А что вы делаете?
Они молчали.
— Хорошо, — Галина кивнула.
Она не стала плакать.
Не стала умолять.
Просто собрала чемодан и ушла.
После того вечера Галина уехала к своей старой подруге Зое Павловне.
— Ты только скажи, как они могли так с тобой поступить? — возмущалась подруга, наливая чай. — Родную мать!
Галина пожала плечами.
— Я сама виновата.
— Ой, брось! Виновата она… Ты всю жизнь им отдала.
Галина вздохнула.
— Наверное, я их слишком разбаловала. Всегда всё делала для них, жертвовала собой. А они… решили, что так будет всегда.
Зоя покачала головой.
— Ты ещё оправдываешь их?
— Я не оправдываю, просто… они мои дети.
— Дети, которые предали тебя.
Галина не ответила.
Она долго не могла привыкнуть к новой жизни. Каждое утро, просыпаясь в чужой комнате, ловила себя на мысли, что ждёт шагов в коридоре, запаха утреннего кофе, голоса внучки.
Но этого больше не было.
Теперь они сидели перед ней, ссутулившись.
— Мам… — Наташа первой нарушила тишину. — Мы не знали, как всё обернётся.
— Расскажите.
Наташа бросила взгляд на брата, но тот промолчал.
— Дом не продался, — наконец выдавил он.
— И?
— И… оказалось, что у нас ни у кого нет стабильности. Александр развёлся, я… я потеряла работу. Нам некуда идти.
— Значит, ты пришла ко мне.
— Мам… — Наташа осеклась.
— Вы хотите, чтобы я вас пустила?
Александр заговорил впервые.
— Мы совершили ошибку. Мы… были глупыми.
— Ах, значит, глупыми, — Галина усмехнулась.
Наташа посмотрела ей в глаза.
— Мы были жестокими.
Галина медленно кивнула.
— Это уже похоже на правду.
Они молчали.
— Мам… мы можем остаться?
Галина смотрела на них.
Это были её дети.
Но теперь они казались чужими.
Она развернулась и ушла вглубь дома.
— Мам! — позвала Наташа.
— Бабушка! — крикнула Лиза.
Галина не ответила.
Она зашла в свою комнату и закрыла дверь.
За дверью послышался голос внучки.
— Бабушка… ты что, не пустишь их?
Галина села в кресло, закрыла глаза.
— Они не оставили мне выбора.
Лиза молчала.
— Ты их простишь?
Галина посмотрела в окно.
Тёмные тучи нависли над городом, предвещая дождь.
Она вспомнила ту ночь, когда уходила, как крепко сжимала чемодан, как текли слёзы.
— Я не знаю, — прошептала она.
Лиза ушла, а Галина долго сидела в темноте.
Её сердце разрывалось на две части: мать, которая любила своих детей, и женщина, которая помнила их предательство.
За окном послышался первый раскат грома.
Галина медленно поднялась.
И пошла открывать дверь.