Работая в автоколонне, я уже писал об этом, мы зимой были освобождены от работы для тренировок и участия в соревнованиях. Например, через месяц – городские соревнования по лыжам. Наш методист по спорту, Борис Демидюк, брал в городском совете документ об их проведении, приносил к руководству этот документ, и там была рекомендация: сколько дней нужно для подготовки к таким соревнованиям. Чаще всего это две – четыре недели. Руководство выпускало приказ о нашем освобождении от работы для такого вида состязаний, нам сохранялась средняя заработная плата. Иногда даже выходило выгоднее отдыхать, чем работать. Методист по спорту – это такая должность при предприятии, правильно она называлась – методист по производственной гимнастике. Был еще методист по футболу, но я не знал, как он был оформлен. Борис был хороший человек, он сам участвовал в соревнованиях, ему было за сорок лет. Когда не было сборов или соревнований, работал он до обеда, а после обеда уходил домой, сославшись, что пошёл в «комитет». А до обеда просто сидел у художников и ничего не делал, иногда его вызывали на сверку в профком. Человек был безотказным и добрым. Он жил с отцом в деревне. Потом при невыясненных обстоятельствах его нашли повешенным в сарае своего дома.
Может, не было цели, а значит, и мечты, подумал я тогда.
Мы ездили не только защищать честь своего предприятия. С нами договаривались и другие методисты, других предприятий. Так методист предприятий связи, он же работник городского комитета общества «Спартак», предложил съездить выступить на областных профессиональных соревнованиях за его предприятие связи. У них не было необходимого числа лыжников мужчин такого уровня, как я. Мне предложили освобождение от работы на две недели и оплаченная поездка в Тюмень. Я согласился. Там я познакомился с девчонками, ведь в связи их много работает, и одна мне понравилась. И уже весной, встретившись с ней, мы стали встречаться. Я приходил к ней домой, и мы целовались. Я ложился на неё, и она своим темпераментом, возбуждая меня, доводила до оргазма. Сама таковой тоже получала не однократно. Мне стыдно было предложить полноценный секс, я боялся отказа. Поэтому мне было достаточно и такого удовольствия. Потом моя девушка, при следующих попытках получить оргазм таким способом, сказала мне: «Может быть, хватит на мне ерзать, давай займёмся по-настоящему». Ну, мы и занялись. Недолго длилось моё удовольствие. Я от неё был инфицирован гонореей. Симптомы врагу не пожелаю. Я очень стеснялся и одновременно не знал, что делать. Я боялся огласки. Когда я говорил своему дяде об этом, он был сильно удивлён. Он думал, что она, моя подруга, вообще девушка. Просто, все проанализировав, я понял, что тот рассказ о Любе полковой, которая была у нас в армии, и от которой один солдат заразился в свой первый половой опыт – у него было всё серьёзнее, там был сифилис, – засел ко мне в голову и сработал, как «мечта» со знаком минус. Я боялся этого, всегда думал об этом, вот и получил. Моя болезнь по сравнению с болезнью того солдата, по словам моих друзей, – лёгкий насморк. Но этот «насморк» так измотал мне нервы, что я до сих пор вспоминаю, как я думал, что все на меня смотрят и чуть ли не тычут пальцами. Я сделал вывод: о чём ты мечтаешь, всё получаешь, чего боишься, тоже привлекаешь в свою жизнь. А чаще всего в большем объёме, чем думаешь – это я уже о нормальной мечте. Но, ещё раз вспоминая все события, убеждаюсь: все наши мечты сбываются. Страхи – тоже.
Я долго думал, писать или не писать это, решаю писать. Ведь Господь знает этот грех. Обоим жёнам я тоже каялся в этом, чтобы потом не выплыло наружу. Пусть знают и внуки, и правнуки, что "святым" я не был, каким меня иногда считали и идеализировали люди. Не случись этого, я бы точно на ней женился. Но планы у Вселенной по мне были другие. Планы по каждому смертному сугубо индивидуальные. Поэтому и говорится: не суди, да не судим будешь.