Ко времени, когда мы получили квартиру (это когда я уже был женат, учился в институте), на производстве было заведено распределение товаров; профсоюз решал, кому давать талоны на паласы, ковры, мебельные стенки. Автомобили распределяли в горкоме партии, а такую «мелочь» – профсоюзы. Итак, я встал в очередь. Порядок был таков: когда приходит твоя очередь получить, например, палас, а тебе не нравятся цвет или размер, ты имеешь право три раза от него отказаться, но четвёртого шанса уже не предоставляли. Не знаешь, что придёт, в каком виде, какой расцветки. Выбор невелик. Поэтому я решил сделать себе в семью стенку собственными силами. Стенка – это набор шкафов в комнате, длиною в стену.
У нас в городе была мебельная фабрика. Я узнал, что мать одного из наших сотрудников работает там мастером в цехе заготовки, пришёл к ней и, пользуясь своим служебным положением, надавив на неё, договорился, что она мне сделает боковины для стенки. Она их мне нарезала, дала шпон для торцов, научила, как что сделать: где клеем, где утюгом. Дома я эти торцы закрыл шпоном. Естественно, хотел заплатить, но денег женщина не взяла. Мне оставалось только сделать лицевые стороны моих дверей полированными. Она сказала, что это можно устроить только через их директора. В просьбе помочь с этим она отказала, заявив, что к нему у неё дороги нет.
Пришлось пошевелить мозгами, как найти подход к директору. Встретив своего знакомого, работавшего здесь же, узнал, что его начальник мечтает ездить на «Волге», но в данный момент мечта эта была неосуществима, потому что на его служебной машине отсутствовал передний мост. Я пошёл к директору, мы побеседовали и договорились: я достаю ему мост за 300 рублей, а он мне изготавливает полированные панели.
Осталось только найти мост. В ремонтной мастерской мы скооперировались с одним из слесарей, нашли в металлоломе мост, я его оплатил по цене металлолома, к нему купил запчасти, отремонтировал, и я увёз директору мебельной фабрики. Наша сделка состоялась: он получил мост, я – прекрасные полированные двери для своей стенки, по моим размерам.
Но в это время на руководителя нашей автоколонны Якова Рудольфовича кто-то «очень бдительный» написал очередную кляузу о якобы хищениях, и мой мост попал в этот список. Меня опять вызвали в ОБХСС и стали «пытать». Ну, пришлось мне, конечно, рассказать, как дело было. Предлагали подставить нашего главного инженера, сказав, что это он дал мне мост для продажи, а деньги я должен был, якобы, вернуть ему. Я никак не мог согласиться с этим, несмотря на то, что этот инженер меня постоянно «гнобил». Тогда один тип из следователей меня спросил: «А тебя когда-нибудь били по голове?» Я сказал, что нет. – «Ну, так мы можем тебе это устроить». На что я ответил: «Если имеете право – бейте». Они не решились на меня дальше давить. Выслужиться перед своим руководством, повесив на невиновных «дело», у них не получилось. Меня обязали вернуть за отремонтированный мною же мост 300 рублей – никто не хотел слушать, что запчасти к нему я покупал сам и вообще вытащил его из груды металлолома.
Но двери-то для стенки остались – я ведь за них заплатил. Хорошо, что это не был обмен, иначе я бы ещё и дверей лишился. Такая вот существовала несправедливость при социализме. Она, может быть, и сейчас есть, просто я, наверное, ввиду своего положения их не касаюсь, либо с такими, как я, не связываются. Да я и сам не ввязываюсь.
Хотя, почему нет? Когда у меня случился инсульт, и я потерял фирму, налоговая сразу меня нашла и предъявила штраф за несуществующий проступок. Вот и результат: я банкрот. Ничего не изменилось. Маски сменили!