Денег для жизни всегда не хватало. И их поиск я всегда совершал. Даже пытался разгружать вагоны. Очень тяжёлая работа! В домах института жили преподаватели и работники. Я познакомился с Павлом, мужем одной из работниц. Он предложил мне работу в совхозе, в котором он раньше жил, в одной из деревень. Там надо было отремонтировать местный деревенский клуб. Клуб – это помещение, где собираются люди для проведения праздников, досуга и просмотра кинофильмов. Нужно было отремонтировать крышу, заменить шифер, оштукатурить и прочие действия. Шифер – это материал, защищающий здание от дождя и снега. Штукатурить – это покрыть стены смесью песка с цементом, чтобы не было видно бревен, из которых было построено здание. Почему так всё описываю? Да потому что в ваше время потомки этого, возможно, уже не будут делать. Придут другие технологии. Мы договорились о сумме и приступили к работе. Работниками были я, Паша – он был одним из нас строителем, Юрий Иванович (фамилию не помню), преподаватель политэкономии или научного коммунизма; ранее он был работником КГБ – Комитета Государственной Безопасности. И, видимо, за пьянку был уволен. Очень умный мужчина, много чего нам рассказывал о своей работе, много курил, часто пил и быстро напивался. Видимо, была соответствующая стадия алкоголизма. Дядька добрый и много дававший советов. Ещё к нам подключался Анатолий Ключников преподаватель высшей математики и Валерий Евсеев. Впоследствии Евсеев стал профессором в Тюменском ВУЗе, защитил докторскую диссертацию. Это его слова: «Серёга, пиши о себе книгу, ты предприниматель, который очеловечивает бизнес».
Итак! Нам завезли строительные материалы. Мы приступили. Не буду описывать, как мы работали, просто скажу, что мне стыдно было за нашу работу. Мы её сделали не в полном объёме и некачественно. На мои возражения меня останавливались, говоря, что всегда так делается. Надо сделать так, чтобы лет через пять опять нужен был ремонт. Мы много пили вина, нанимали местных жителей для выполнения работ за цену в разы дешевле, чем платили нам. Им просто нельзя было наниматься на эти работы. А если бы они и делали таковое, то им платили бы по специальным расценкам, а это очень невыгодно. Мы сделали этот ремонт. Я решил, что больше в таком участвовать не хочу. Но деньги-то мы заработали хорошие. Я мог позволить себе купить для детей много вещей и всё к школе.
Я стал думать, где бы ещё заработать. В следующем году мне встретился преподаватель физкультуры в институте и говорит, что в деревне, в которой он раньше жил, нужно построить дом. Дома я никогда не строил. Но решил заняться этим и научиться в процессе. Мы приехали в деревню Черемшанка, нашли прораба и поехали на место строительства дома. Дом надо было строить в соседней деревне.
Прораб спросил меня: «А сколько домов ты построил, Сергей?» Видимо, его смущал мой юный возраст. «Ни одного», – сказал я. «А как же ты будешь строить?» – спросил он. «Ты меня будешь учить», – ответил я ему. Он замолчал. На его лице возник вопрос. Его, видимо, возмутил такой неубедительный ответ, сказанный убедительным тоном. Но он промолчал. Ведь Виктор Келле, мой напарник, был родом из этой деревни. Впоследствии он сказал, что лучших строителей в их деревне ещё не было. Мы остались друзьями. Он нам показал место под дом и сказал, что приготовит щебень, песок и цемент для фундамента.
Приехав в деревню Троиц, мы увидели большую кучу щебёнки и песка, а также прицеп от трактора с цементом и носилками. Нам объяснили, что бетон будете готовить в бетономешалке и разносить его носилками. Я представил, как это будет трудоёмко, и предложил прорабу развести щебень и песок на шесть куч по периметру фундамента. «Зачем?» – спросил он. Я ответил: «Мы будем готовить бетон в шести местах и вываливать его в вырытую траншею, так мы облегчим себе работу. Пока бетон жидкий, мы его протолкнём лопатами». Это для них было новое. Он спорить не стал. Пригнал трактор и распределил исходный материал на шесть куч. Вместо отведённого времени – месяц, при условии работы четырёх человек, мы залили фундамент вдвоём за неделю. Здесь проявилась моя рационализаторская жилка.
Напротив нас шесть человек строили такой же дом, и у них был уже положен шестой ряд бревен. К тому времени, как привезли бревна для стен, приехал Воронов Валера (Бог послал), сродный брат моей первой жены, мой будущий компаньон по фирме ВЧМ. У него был опыт строительства из бруса, и у нас дело пошло. Он научил нас укладке бревен и их сопряжению между собой и постоянно делал замечания нашей паре – мне и Виктору, что мы отстаём от напарников. Всё это он говорил с нецензурной бранью. Разметка запилов бревен велась при помощи рулетки и карандаша. Я решил модернизировать это. Пошёл в деревню искать картонку для шаблона. Меня опять поливали бранью. Он делал это совсем не обидно, но меня это доставало. Я сделал шаблон для разметки, и наша пара вырвалась вперёд. Валера никак не мог нас догнать и попросил изготовить ему такой же шаблон. Я сделал.
По возможности каждый вносил свой вклад. Когда мы работали на пилораме, пилили доски для пола, перегородок, для крыши и прочего, Валера очень хорошо рассчитал, как и сколько пилить. Он в центр ставил две толстые доски для пола, потом более тонкие и уже в конце самые тонкие. Так было меньше отходов. Помню, как мы пилили на пилораме. Мы устанавливали бревно в неё, и пока шёл распил (это примерно четыре минуты), мы укладывались спать на досках. Нас будил крик пило рамщика, мы снимали готовые доски и вставляли новое бревно. Так за светлое время суток, пока мы пилили доски, нам удавалось поспать. Он тоже говорил, что таких «бешеных» строителей, так быстро и слаженно работавших, он не встречал. В деревне все нас уважали. Мы построили два дома за полтора месяца под ключ с надворными постройками. Только не штукатурили стены. Та бригада из шести человек, которая строила дом рядом, к этому времени начала перекрывать только крышу. Они, конечно, уходили в запой на неделю после каждой зарплаты. Мы за время строительства не выпили ни разу. Вернее, два раза. Один раз в деревню привезли «Токайское вино»; мы купили бутылочку на четверых. Второй раз, когда закончили стройку и делали банкет на природе с шашлыками. Прораб у нас выпивал частенько. Приедет и начинает придираться. Потом ему самому надоест, и он намекнёт, что пора ему выпить. Мы ему купим бутылку, и он начинает нас хвалить. Мы поняли, как только он появлялся, кто-то из нас уже шёл в магазин. Хороший был прораб Геннадий.
Потом я придумал рационализацию, как закрывать фронтон в два раза быстрее, потом – как устанавливать забор в три раза быстрее. Всё это с использованием повторяемых действий в одно время и шаблонов. Мы считали, что зарабатывали три рубля шестьдесят две копейки в час на каждого, по случайному совпадению, тогда так стоила бутылка водки, – очень даже неплохо. На следующий год мы ещё построили два дома в этом совхозе. Я придумал рационализацию, как не ставить бревно два раза на стену: один для разметки, второй для установки. Придумал приспособление, которое позволяло это делать в один приём. И ещё мы внедрили бензиновую и электрическую пилы. Больше я строить не стал. На третий год собралась бригада из пьющих людей, и я её оставил. Они за лето даже один дом не смогли поставить, но посчитали, что в среднем выпивали по бутылке водки в день и по трёхлитровой банке браги. Хорошо, что я ушёл от них.
И уже потом, приезжая в эти деревни, я встречался с её жителями и жителями домов, которые мы построили. Они с теплом вспоминали нас и говорили, что больше таких быстрых, ответственных, не пьющих строителей никогда не видели. Мы зарабатывали немалые деньги – до двух тысяч рублей за сезон. Это было соразмерно моему годовому заработку на постоянном месте работы. Почему-то деньги быстро кончались, все уходили на семью. Через пару недель уже финансовый голод. Я не ездил на летнюю сессию, потом брал отпуск, а если не хватало времени, то брал больничный. Были знакомые доктора. Поэтому и учёба затянулась. С «хвостами», за не сданные экзамены, меня дотерпели до пятого курса и отчислили с правом восстановления через два года. Восстановили на третий курс.
После окончания строительства, уже осенью мы штукатурили эти дома по вечерам и выходным. Все деньги шли в семью. Я пробовал копить. Написал заявление в бухгалтерию, чтобы высчитывали по пятьдесят рублей в месяц и переводили на счёт в банк. Потом отменил это действие. У денег два состояния: либо их нет, либо их не хватает. Всегда!
Позже, зарабатывая достаточно, посещая магазины, понимал, что Тане всегда не хватает ещё тысячи рублей. Карточек не было! Я занимал у Сергея Колбасова, моего друга, с обязательством вернуть. Приезжал – сразу отдавал. К вечеру воскресенья та же картина. Я смеялся: «Где там, Серёга, моя тысяча?» Он улыбался и каждый раз занимал. Всё для любимой. Когда я обанкротился, спросил у жены: «Может, ты хоть сколько-то денег отложила?» Её ответ меня поразил: «У меня долги по карточкам!» Это когда карточки уже появились.
Веселуха.