После развода с первой женой дети остались жить с мамой, так мы договорились. Максиму было десять лет, младшему Жене — три года. Помню, как Максим помогал переносить мои вещи. Я снял квартиру в соседнем доме. Помню, как он плакал. Он не уговаривал остаться, просто плакал. Я тоже плакал, но не остался. Ранее я уже решал остаться ради детей и жить с Мариной, но не смог. Первое время сыновья много времени проводили со мной, потом уже по воскресеньям. После четырнадцати лет Максим, повзрослев, сам устраивал свои выходные.
Однажды он попросил у меня денег на поездку в областной центр. На вопрос зачем, он ответил, что нужно повторить анализ на СПИД, в нашем городе он был положительный. Я очень расстроился, стал расспрашивать, от кого он мог подцепить эту заразу. На что он заявил, что заразился через иглу, так как уже давно колется героином. Он съездил, сдал анализы повторно, СПИД не подтвердился. Но диагноз «наркомания» был не легче. После разговора с сыном выяснилось, что он употребляет наркотики около четырёх лет. Мне об этом говорили раньше, но я не верил. Думал, что люди просто нам завидуют, что мы живём хорошо, в достатке, и наговаривают на сына. Моя вторая жена, имеющая медицинское образование, несколько раз осматривала его вены, когда он жил у нас, и ничего не обнаруживала.
Я понимал, что эта зависимость сильнее алкогольной. Мой друг рассказал, что своего сына он возил кодироваться, и ничего у них из этого не получилось. Он посоветовал мне программу «12 шагов». Это последняя надежда, там наблюдается серьёзный процент выздоровления. Прочитав книгу Михаила Булгакова «Морфий», я понял, как им, бедняжкам, тяжело. Даже с самого страшного похмелья легче. Каков кайф — таковы и последствия.
Я узнал адрес группы «12 шагов» в областном центре, поехал туда на консультацию, встретился с врачом-наркологом. Состоялась беседа. Сергей Геннадьевич признался, что сам является наркоманом и алкоголиком. На моё удивление, спокойно пояснил: «Да, я был наркоманом, кололся морфием — узаконенным лекарством, когда ещё героина в нашей стране и в помине не было. Потом друзья, узнав о моём пристрастии, подсадили меня на алкоголь, решив, что он будет альтернативой, и я стал ещё и алкоголиком». Но, как он выразился: «Алкоголь — это быдло. И если уже не было наркотика, тогда я пил».
Он говорил: «Никто лучше меня знает наркоманию и алкоголизм? Я знаю их изнутри». Я согласился. К тому времени я не употреблял алкоголь, но я тоже знаю алкоголизм изнутри. Алкоголики идут на любой обман, когда надо выпить! И ещё он добавил: «Вы тоже больны». Моё удивление было безграничным. «Да, вы со зависимый, — продолжил доктор, — если у вас в семье есть зависимый, то вы — со зависимый. И ещё одно условие: полная добровольность, иначе толку не будет».
«Вам и сыну нужно ездить на собрание групп — ему по вторникам, вам — по четвергам». Группа существовала на добровольные пожертвования участников. Я был готов на что угодно, лишь бы вытащить сына из ямы наркомании.
Мы стали ездить в Тюмень, каждый — на своей машине. К тому времени я купил ему хорошую машину. Придя впервые в группу, я увидел там одних женщин, представители сильного пола отсутствовали. Все мне очень обрадовались, ведь мужчины в таких группах — большая редкость, они полагают, что воспитывать детей — это целиком и полностью женская прерогатива. Мы много разговаривали о религии, вере, о Боге, который может избавить зависимого человека от пагубного пристрастия. Я быстро влился в группу. Многие мне удивлялись: «У тебя такая подготовка, будто ты ходишь уже много времени». В группе каждый человек имел право высказаться, не пожаловаться, а рассказать о своей проблеме, как он её решает. Больше ничего не скажу, так как это личное и не подлежит разглашению. Добавлю лишь, что много полезного почерпнул для себя. У нас ведь у каждого есть зависимость, даже такая безобидная, как вкусно поесть, например, — это тоже зависимость.
Одна женщина в группе рассказала о Чимеевской иконе Божьей Матери, о том, что по молитве к Ней она получила освобождение от недуга. Я узнал адрес храма, где находилась икона, и предложил сыну поехать в село Чимеево Курганской области. Мы поехали. Женщина рассказывала, что попала к иконе только с третьего раза: то ногу подвернёт, то машина сломается. Свернув с трассы, мы остановились помолиться, так как были предупреждены: если ты не готов, икона может не пустить тебя к себе (вернее, не икона, а сама Богородица). Ведь мы просим не икону, а Богородицу через её образ на иконе. Вот поехать на святую гору Афон у меня только с третьего раза получилось! Так мы ещё два раза останавливались и молились.
Маленькая отдалённая деревня, маленький деревянный храм. Мы читали историю обретения святыни. Она приплыла по реке стоя, два храма сгорело, но она осталась невредима и находится сейчас в третьем (который впоследствии тоже сгорел). После революции её попытались вынести из храма, но не смогли; икона оказалась почему-то непомерно тяжелой. Один из пытавшихся вынести икону творил непристойности. Кричал, издевался над иконой, пытался её пинать, а на следующий день он умер в страшных муках.
Мы зашли в храм. Сын попросил подойти первым к иконе. Когда он вернулся, у него были испуганные глаза. Он сказал: «Папа она на меня смотрела». Я подумал: ну точно — помутнение сознания. Когда подошёл я, то тоже ощутил на себе Её живой взгляд. Мне стало не по себе. Я помолился, и мы покинули храм. Когда я позже привозил сюда ещё людей, то все они в голос говорили о том, что ощущали на себе взгляд Богородицы, и я тоже. Есть такая особенность у этой чудотворной иконы! И ещё — где бы ты ни стоял, взгляд лика святого всегда на тебе.
Года через два я опять приехал к иконе, стал молиться и заметил, что Богородица теперь смотрела как бы поверх меня. Я забеспокоился, я же хорошо помнил, как это было раньше. Да, что там забеспокоился — я испугался. Когда уезжал из Чимеево, ко мне подошёл парень и попросился добросить его до Тюмени. Лицо его было обезображено травмой, он рассказал, что, будучи пьяным, попал лицом под колесо мотоцикла. Во сне ему приснилась женщина, рекомендовавшая поездку, и он поехал сюда. До Кургана добрался легко, а там ещё в сторону, в глушь, надо было ехать около ста километров. И женщина во сне ему сказала, что его будет ждать человек на повороте в сторону Чимеево; было указано, какой марки, какого цвета будет автомобиль, и даже его номер. Каково же было его удивление, когда мужчина в автомобиле рассказал, что ждёт его по указанию какой-то женщины, приснившейся теперь уже ему. Они узнали женщину, которая им снилась — её изображение они увидели на иконе. Водитель был неверующим и ждал просто из любопытства, а когда приехал в храм, то тоже узнал на иконе женщину, приснившуюся ему. Он крестился, исповедался, прожил две недели у храма и умер.
Каков же был мой страх, когда Она посмотрела в этот раз поверх меня — колени затряслись! Этот парень так ещё заметил: «Она всегда смотрит на тебя, где бы ты ни стоял в храме». «И сегодня тоже?» — переспросил я. Он утвердительно кивнул головой. Тут я вообще перетрухнул. На него смотрела, на меня — нет, такого не может быть. При себе я имел крупную сумму денег, даже намекал этому калеке, что могу дать на операцию, но он не просил. Тут я ещё больше струхнул. Думаю: ну вот, все знаки указывают на то, что жить мне осталось недолго. А в такие моменты так хочется жить, готов отдать всё, что имеешь. После этого я ещё полгода дрожал от страха, но потом как-то всё забылось. Прошло много времени, я жив. Решил, что Богородица не смотрела на меня с иконы, потому что всё у меня нормализовалось. Потом я ещё приезжал несколько раз — и опять не ощущал того взгляда, хотя люди, как один, утверждали, что Она на них смотрит. Спасибо Тебе, Богородица, за исцеление сына.
Когда Максим прекратил употреблять наркотики и встал на путь выздоровления, внезапно произошёл срыв. Он просыпал на работу, приходя только к обеду. Я не сразу это заметил, а, заметив, предупредил его, но он продолжал. Я просто не знал, что делать. И, как-то идя на работу (я практиковал ходьбу пешком), мысленно искренне обратился к Богу: «Господи, что мне делать, чтобы сын выздоровел?» Бог не разговаривает с людьми, вернее, разговаривает, но другими способами. Я уже и позабыл про свою просьбу, и вдруг мне приходит мысль отобрать у него машину, это на ней он ездил в деревню и приобретал там наркотики, вернее, возил туда людей, которые рассчитывались с ним дозой. И ещё мысль: выгнать его с работы. Помню это как отчетливо возникшее желание. Многие так мне советовали поступить, и нарколог говорил, что с этой болезнью надо обращаться жестко, никаких поблажек, вплоть до того, чтобы выгнать своего ребёнка из дома. Но я хорошо помню, что, когда покупал ему машину и оформлял её на себя, он сказал: «Папа, ты всегда можешь забрать её». Я обещал, что не заберу. И вот дилемма! Как сдержать слово и забрать машину? В очередной его прогул я пригрозил, что, если это повторится, лишу машины и работы. Через неделю я ждал его после обеда на мойке автомобилей, где он работал руководителем. С утра он не пришёл на работу. После обеда он зашёл в помещение, увидел меня, всё понял и, отдав ключи от машины, молча удалился. Не пойму, откуда у меня была такая радость: я не отбирал машину и не выгонял его с работы — он сам это сделал. Мне бы плакать, ведь он ушёл в никуда. А у меня — неописуемая радость, граничащая с блаженством. Это я потом понял, что Господь так дал понять мне, что я всё сделал правильно.
Я не видел его шесть месяцев. Конечно, это были тяжёлые полгода. Мать говорила, что он продолжал колоться, прогуливал институт, иногда пил. Таков, видимо, был его протест на мой уход из семьи. В приёмном отделении больницы, куда его однажды привезли, чуть не захлебнувшегося рвотными массами, я спросил: «Что ты делаешь, сынок?» Он ответил: «Все потому, что ты нас бросил, папа». Я понимал, что это только повод, но и вину свою чувствовал.
«Что делать?» — опять я спросил у Бога. «Что делать?» — спросил я и у нарколога, ведущего программу «12 шагов». «Выгонять из дома», — был ответ. Выгнать я его не мог — он жил с матерью. Придя к нему, домой накануне нового учебного года, я поставил его перед фактом: «Или ты пытаешься бросить, возобновляешь поездки на программу, или я перестаю помогать финансово, забираю младшего сына к себе, а вы живите на мамину зарплату (она у неё была небольшая), я за институт платить не буду». «Если согласишься возобновить посещение программы, то возьму на работу простым мойщиком». И ушёл. Радости и эйфории в этот раз уже не было, как тогда. Была лишь тоска. А что, если не пойдёт навстречу? Говорил я ему это, а он был уколот, так он мне сказал.
Через два дня он пришёл на фирму, в нормальном состоянии, и говорит: «Папа, ведь мне не выжить!» «Тебе решать, сынок», — говорю. «Хорошо, я согласен, — продолжает, — но на чем я буду ездить на группу, ведь у меня нет машины?» А я его машину сразу продал. «Будешь брать мою», — предложил я. «Конечно, на Ауди приятнее будет, чем на «Жигулях», — обрадовался он и добавил: «Я раньше старшим на мойке был, руководил, а теперь ты меня простым мойщиком берёшь, неудобно мне». «Ладно, будешь руководить», — пошёл я на компромисс.
Он стал ездить на занятия группы, а я не прекращал. Эти посещения были великолепными днями, прекрасными событиями в моей жизни, и долгая дорога в шестьсот километров туда и обратно меня нисколько не напрягала. В группе, с единомышленниками, всегда было хорошо. Я звоню им до сих пор и благодарю за участие в нашем выздоровлении. Вот надо было Сергею Геннадьевичу пройти путь наркомана и алкоголика, мне пережить алкоголизм, чтобы спасти сына и ещё многих людей. Многие люди, с кем я говорил о своих проблемах, после таких разговоров со мной бросали пить. Послушав мои откровения о том, как я мог за три дня пропить столько денег, сколько хватило бы на покупку отечественной машины, как попадал по шесть раз в год в вытрезвитель, как до десятка раз лишался водительских прав, многие, услышав слова: «Да я против тебя в этом деле просто ребёнок», — бросали пить. Спасибо, Господи, за возможность помогать людям ценой собственных испытаний.
Это сейчас я обо всём легко говорю, потому что всё уже в прошлом. А вообще, это страшно! И я знаю: всего одна рюмка может вернуть меня обратно в скотское состояние, всего один укол — и болезнь вернётся к сыну. Дорогие мои, прошу вас, умоляю: не начинайте, а если вдруг так уж случилось, что начали — знайте: всё в ваших руках и в Воле Господа.
Ещё друг говорил мне, что если сын влюбится, то это тоже помогает. Я горячо молился, чтобы Господь послал ему такую любовь. Вы не поверите! Господь даровал ему красивую, умную, любящую и покладистую девушку, а потом и жену. Я сказал сыну, что надо предупредить его будущую жену, о его зависимости, чтобы не вводить в заблуждение. Он так и сделал, но она все равно осталась с ним. Это ли не настоящая любовь. Теперь у меня два внука. Слава Тебе, Господи! Спасибо, Богородица!
Сын долгое время работал в моей многопрофильной фирме менеджером, хотя, в принципе, выполнял все функции руководителя, единственное — окончательное решение принимали мы с компаньоном. Сейчас у сына собственный бизнес, они с другом взяли франшизу магазина детских игрушек «Бегемотик». Когда сгорел этот магазин, он открыл другой с другим профилем.
Слава Богу, с моим сыном, все обошлось. Сейчас у нас все хорошо, но то, что я пережил, конечно, было страшно. Так бывает! Это стало испытанием для него и для меня. Когда я сообщил ему, что собираюсь писать книгу и, возможно, захочу описать то, что с ним случилось, на мой вопрос, разрешит ли он мне о нем упомянуть, он дал согласие: «Да, конечно, дай Бог, чтобы это помогло другим людям!»