Окончание. Начало: 1. Золотопромышленные верблюды | Григорий И. | Дзен
Виктор Рубцов, специально для: Григорий И. Дзен
Купить билеты в Биробиджан было делом минуты. Поезд приходил ближе к ночи. А бабушка жила не в самом Биробиджане, а на станции Семисточный. Поезд там не останавливался, пришлось открутить три-четыре десятка километров назад на такси. Не стану забивать вам голову значением Семисточного в обороноспособности страны и назначении федерального государственного казённого учреждения комбината Горки Управления Федерального агентства по государственным резервам Дальневосточного федерального округа. По мне, так эти Горки (не Подмосковные) такие же кому-то нужные, как и птичник Валдгейма под Биробиджаном, и ничего больше, никаких сверхзадач и государственных секретов. Кого интересуют такие секреты, теми тоже быстро заинтересуются соответствующие органы. Мы же к бабушке приехали, чтобы разузнать о верблюдах.
Вы представляете, где-то израильтян заколебали арабские верблюды, а здесь в Еврейской автономной области, совсем не на Ближнем Востоке, а на Дальнем, оказывается, есть свои воспоминания о своих верблюдах. Не надо разочаровываться, если воспоминания бабушки покажутся слишком скудными. Они конкретные и по существу. Бабушка была слишком мала, но хорошо помнила, что у дяди в Чите был свой баз и там содержались настоящие верблюды. Верблюдов, действительно монгольских, поставляли для перевозки грузов на прииск Соловьёвский. Только не прямиком из Монголии, а из Читы нашими советскими товарищами. Не пешком из Читы верблюды топали, а сплавлялись баржей по рекам Шилка и Амур. Впрочем, путь проторенный, всё сюда в Приамурье завозилось по речному транспортному рукаву.
Обратите внимание, что среди советских товарищей всегда находились деловые предприимчивые люди, как дядя Светиной бабушки в Чите. Пока президенты страны начнут строить и обкатывать автодорогу Чита–Хабаровск, они, не ожидая милостей от природы, а за сто лет до мудрых президентов в условиях сплошного бездорожья приспособили по нужде обычных верблюдов. Не только корабли пустыни, это были и корабли амурской и якутской тайги. Я про животных, и кто не верблюд, тот меня понял.
Рассказы бабушки были на следующий день. Бабушка и сохранившуюся старую фотографию показала, где она, худющая пигалица в сопровождении собачки с закрученным хвостом, стояла у изгороди из ошкуренных стволов деревьев, а за изгородью паслись себе верблюды, плюя на всех нас и на всё земное окружение. Дядя верблюдов не разводил, для этого есть специалисты. Дядя закупал их у монголов и сдавал в аренду нуждающимся. Причём без всяких президентских грантов, субсидий и прочих мер господдержки для малого бизнеса. Умные дяди и при советской власти были не глупее нас. Да и советская власть разве не большая умница, что вырастила такую страну! Это только чиновники от любой власти слишком часто попадаются глупые.
С вечера бабушка накормила нас треугольными пельменями, которые обозвала незнакомым словом креплах. Света было возмутилась: «Бабушка! На ночь глядя!» Но бабушка тут же отпарировала, не допуская возражений: «Никогда так не поешь, как после захода солнца». И мы вынужденно согласились. После чего бабуля отправила нас спать в спальню с широкой кроватью и периной.
В другие времена в еврейской семье всегда находился какой-нибудь мудрый дед, который всегда только сам покупал на обед живых курей на базаре и со связанными ногами держал их до поры до времени в ванной. К нему до сватовства надо было непременно наведаться и продемонстрировать, что и намерения у тебя серьёзные, и лоб под казацким чубом отнюдь не узкий. Если дедушка со своей такой же мудрой бабушкой одобряли, то можно было и свадьбу готовить. Сейчас не те времена. Мы со Светой пожелали спокойной ночи бабушке и сами спокойно уснули, она на перине, я в соседнем большом кресле. Мы и в поезде ехали в одном купе, нам не привыкать спать вместе. Не забывая о нормах приличия для дружеских, но не брачных отношений.
Бабушка в Семисточном жила с сыном, у сына с его семьёй была своя отдельная квартира в соседнем доме. Я, шутник и балагур, решил подначить Светиного дядю Вову. Спросил, не собирается ли он разводить верблюдов. На что мой почти ровесник Вова ответил, что диверсий на Транссибе не предвидится, они, по его мнению, исключены, поэтому заводить верблюдов бесперспективно. «А в Израиль переезжать не собираетесь», – ещё большую глупость сморозил я. На что Вова спокойно ответил: «Нам, русским, и здесь неплохо». В тему он объяснил мне, что статистика, утверждающая, будто в Еврейской автономной области евреев сейчас меньше одного процента, как всегда, врёт. Просто прижившиеся здесь евреи, которых здесь гораздо больше, чем значится по статистике, чувствуют себя такими же русскими, как и все остальные. И ушёл играть в домино с соседями.
По прошествии двух десятков лет с удовольствием вспоминаю семисточненского Вову. И не могу понять, чего так петушится по центральному телевидению Вова Соловьёв, по нескольку раз на дню заявляющий, что он еврей. Прорвало, не насытился свободой? Как будто любой чуваш, калмык или бурят меньше его и умом, и ростом. Как будто всё человечество вышло из пещер, и только евреи – из пустыни Негев, куда их занесло прямо с неба. И всё им из рук в руки самолично дал Б-г. За исключением скромности. Передайте ему, Вове из телевизора, пусть не беспокоится, посёлок в Амурской области и прииск назвали не в его честь.
Саудовских принцев тоже прошу не беспокоиться, лицо сетевого маркетинга и по совместительству хороший повар Света вышла замуж и на пенсию, первое гораздо раньше второго. Девчонки её, с литовской фамилией и отчеством, выросшие у нас в России, тоже замужем. Живёт Света вместе с мужем в квартире бабушки (той самой, по матери, родом из Читы). Муж у неё, как она говорила, русский, по паспорту. А какой на самом деле, мы не интересуемся, не наше это дело совать свой нос туда, куда нас не просят. Мы без паспортов знаем, где наш человек, а где чужой.
Посёлок Соловьёвск, процветание которому сто лет назад обеспечили верблюды, сейчас расстраивается. И при советской власти здесь строилось жильё, но уж больно скромное и насквозь продуваемое. Люди здесь жили не много краше бомжей, ну разве что лучше заключенных из размещавшейся неподалёку Бушуйки, концентрационного лагеря НКВД.
Владельцы прииска, уже внуки и правнуки первоначально прижившегося здесь старателя Сидорова, уразумели, что не только себе надо хапать, а и для людей строить удобную жизнь. Хорошая дорога ведёт в Тынду, по хорошей дороге можно выехать в Читу или Хабаровск. Пожелаем им всем счастья, помянув слова из песни Окуджавы: «Господи мой Боже, зеленоглазый мой! Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой, пока ей еще хватает времени и огня, дай же ты всем понемногу… И не забудь про меня».
