- Просыпайся, Юленька! Просыпайся. Теперь ты знаешь, как жить, - сухими губами Клавдия Петровна прикоснулась к ее лбу и начала медленно растворяться в воздухе.
- Куда Вы, тетя Клава? Не уходите! – только и смогла сказать Юля, провожая взглядом сухонькую старушку в длинной зеленой кофте и красной юбке. Кого-то она ей напоминала. Но, Юля не могла вспомнить, кого.
В тот день, разбитая, усталая и отчаявшаяся что-то изменить в своей жизни, она отправилась на Смоленское кладбище. Да, да, то самое кладбище на Васильевском острове, куда устремлялись и устремляются толпы паломников из разных городов и весей нашей огромной страны.
И стоят там в длинной очереди к маленькой часовенке, чтобы поклониться мощам дивной старицы, которая жила в 18-м веке. Живет и по сей день, утешая, вразумляя и наставляя неразумных младенцев в вере.
Поехать туда посоветовала Юле ее коллега, верующая девушка, над которой подтрунивал весь коллектив. Тихая, незаметная, всегда одетая в длинную юбку, она редко смеялась и никогда не сплетничала с девчонками в курилке. И вообще, она была каким-то беззлобным и безликим существом. Одним словом, серая мышь.
Однажды, в обеденный перерыв, сидя за общим столиком в кафе, Юля пожаловалась ей на жизнь. С мужем не ладится, дочка от рук отбилась… Да еще и работа эта дурацкая.
- А ты съезди к Ксеньюшке, - мягко произнесла Людмила, - Поможет. Она всем помогает.
Всю дорогу Юля размышляла над одним и тем же вопросом. Вот говорят, что нужно любить себя. А как это, любить себя, если муж тебе изменяет? Говорят, завел себе молоденькую девчонку и кувыркается с ней.
От обиды решила ему отомстить. Попросила коллегу пару раз проводить ее до дома, так, чтобы муж это видел. Дома начались скандалы. Пашка запил, руки начал распускать. Она собрала вещи, взяла дочку и переехала к маме. Он приезжал пьяный, валялся в ногах, каялся. Потом снова распускал руки. Она терпела, долго терпела это все. Потом подала на развод.
Мать отговаривала, как могла. Пожалей ребенка. Сейчас самый сложный возраст. Упустишь девочку, потом не вернешь ее никогда. Да уж, возраст! Ребенка, как подменили. Тихая, спокойная девочка была. А тут, как-будто бес в нее вселился. Все стены в комнате жуткими плакатами обклеила. Зайти-то страшно, а не то, что жить там!
- Как жить-то дальше, матушка Ксения? – уткнувшись лбом в холодную стену часовни, выплакивала она свою судьбу.
Устанавливать личные границы? А какие границы, если мы отдаляемся друг от друга с огромной скоростью! Любить себя и принимать такой, какая есть? А как принимать, если муж любовницу завел?
Радовать свое тело вкусняшками? Да какие тут вкусняшки?! В горло не лезет ничего. Театры, бары, рестораны… Одной что ли туда идти, или с подружками? Тут судьба разваливается, а вы - со своими советами!
- Матушка, помоги! Расскажи, что делать. Делать-то что? На работе увольнением грозят. Вечером домой ноги не несут. Ребенок не слушает никого. А вы мне предлагаете к морю поехать? Да тут впору только в петлю лезть.
- Матушка, говорят, ты всем помогаешь. Расскажи мне, как жить дальше, - приложив ладони и лоб к холодной стене часовни, плакала навзрыд Юлия.
Совсем отбился от рук ребенок, по математике одни двойки. Подружка эта, Лиза, вроде из хорошей семьи. Родители с ученой степенью. Придет в гости, запрутся в комнате и мальчиков обсуждают. Нет, чтобы в учебе помочь Машке. Да зачем им учеба эта? Уж замуж невтерпеж.
Краситься начала, молодая да ранняя. А тут и вовсе сбежала на трое суток. Хорошо, Лизкины родители сразу же позвонили, сообщили, что у них она.
А после, она ничего не помнила. Как, вернувшись домой, совершенно без сил упала на кровать и заснула глубоким и спокойным сном. Не слышала, как с работы пришел Павел. И, удивившись, что жена одетая, спит на кровати, заботливо укрыл ее пледом. Не помнила, как, даже не ворочаясь, проспала целые сутки.
- Вставай, Юленька, - прошептала ей Клавдия Петровна и, растворяясь в воздухе, помахала рукой на прощание. – Теперь ты знаешь, как жить.
- Вставай, Юленька! Просыпайся, - она открыла глаза и увидела испуганное лицо мужа. – Просыпайся! - Павел вот уже минуты три, как тряс ее за плечо. Никак не мог разбудить.
Она улыбнулась ему, как улыбаются дети, которым всю ночь снились ангелы. Потянулась всем телом, и оно отозвалось благодарной истомой. В окна комнаты светило яркое весеннее солнце.
Ей что, все это приснилось? И то, как Лизка стала первой красавицей в школе. И Машины уроки рисования. Потом, их жаркие объятия с Павлом. И наконец, ее, Юлькин, оглушительный успех на работе!
Сладко потягиваясь, Юля встала с кровати, босыми ногами подбежала к Павлу и шаловливо чмокнула его в щеку. Потом, подошла к зеркалу и счастливо улыбнулась своему отражению. Перевела взгляд на икону, которую, прижимая к груди, везла через весь город из маленькой часовни на Смоленском кладбище.
А с иконы на нее смотрела… так вот же она, Клавдия Петровна… блаженная старица Ксения Петербургская. Любимая святая нашей огромной, огромной страны.