Моя первая поездка в Эмираты состоялась, когда я ушел с последнего предприятия, на котором работал по найму. Сезонная работа в основном приходилась на лето, а осенью и зимой делать в основном было нечего. Оставались деньги, и некоторые стали ездить за границу для заработка. В основном это были Эмираты — всемирный «базар», реже Турция. Одна моя знакомая ездила в Эмираты постоянно за товаром. Помню, как мы однажды к ней пришли купить кое-что из вещей; там было очень много всего, всего отсутствовавшего в наших магазинах. Она сказала, что на выезде всё можно купить в разы или даже в десятки раз дешевле, чем у нас. Я договорился, что в следующий раз она возьмет меня с собой.
Оформил заграничный паспорт, взял билеты. Пора было выезжать. Но накануне я поругался с родным братом любимой, после этого изрядно выпил. Может быть, милая не заметила, а может и заметила, но промолчала. Наутро за мной заехал муж той женщины, и мы втроем поехали в Тюмень, чтобы сесть на самолет. В пути мне было плохо; я пожаловался на головную боль — он намекнул, что можно опохмелиться.
Не помню, как проходил таможню в Сочи. Говорят, меня вели под руки. С трудом вспоминаю наш первый день в Дубае. Попутчица взяла меня с собой в магазин, но голова вообще не соображала. Поэтому я кое-как дождался, когда же мы приедем в отель, и лег спать. Когда, впервые заглянув в холодильник в номере, я увидел там разный алкоголь: пиво, вино (это было не моё) — я, не раздумывая, чего-то выпивал и опять ложился спать. После этого она пять или шесть дней (мы там находились всего неделю) ездила затариваться одна. Так я жил, пил и спал. Попутчица приходила, звала меня с собой за покупками, предлагала хоть что-нибудь попытаться купить. Я попросил: «Купи мне видеокамеру». Она купила. Но мне всё равно надо было самому выбирать товар, чтобы потом продавать. Оставалось два дня до вылета. Друзья, с которыми была моя попутчица, стали вразумлять меня, что деньги пропадают, товар не куплен. А у меня голова трещит. Мне плохо. Плюс жара: я схожу, искупаюсь, пива попью — и опять спать. Видя моё состояние, они предложили вызвать скорую, на что я сначала никак не соглашался, неудобно же. Дома-то, конечно, мы вызывали скорую помощь, когда мне было плохо с перепоя. Короче, уговорили. Приехал врач, измерил давление. Привезли коляску, меня пристегнули, поместили в машину и повезли. Хорошо помню, как мы приехали в какой-то госпиталь; стали там брать и смотреть анализы, какие-то аппараты еще там были, к ним меня присоединяли. Что-то спрашивают, а я же ничего не понимаю по-английски. Показываю на голову: болит. Поставили укол. Проспал я часа три-четыре, а когда проснулся, почувствовал себя намного лучше. Меня отпустили, я вышел на улицу, нанял такси, сказал: «Дубай, Парк отель». Всё это было тогда еще за городом, в километрах двадцати от Дубая. Это сейчас Дубай разросся так, что теперь на месте нашего отеля находится отель «Парус». Ну а тогда город был еще небольшим. Подаю таксисту сто долларов — сдачи нет. Стоимость поездки была десять, от силы двадцать долларов. Видели бы вы лицо этого таксиста — счастливейшее лицо, когда я, махнув рукой, сказал ему: «Забирай, сдачи не надо!..» Потому что денег было много.
Пришел я в отель, встретился с попутчицей и её парнями. Они посоветовали на оставшиеся деньги купить золота. Я к тому моменту успел приобрести только видеокамеру и видео двойку — телевизор со встроенным видео магнитофоном. Но с золотом мне не повезло, продать его не получилось. Я сразу не разобрался; потом только понял, что золото бывает разное: у нас — красное, а там — желтое. Парни и я снимали всё на камеру. Когда мы проходили таможню на обратном пути, у всех без исключения были сумки, баулы, коробки, ящики — все ведь за товаром ехали. Сочинская таможня просто «жила» нашими переездами. Там ждали взяток — кто сколько даст. Таможенник, увидев мой багаж — только видеокамеру и видео двойку, — сказал: «Один нормальный назад едет». Но я был не нормальным, а НЕнормальным! Я из всех был единственный, кто ничего не купил. Надо сказать, что мой паспорт был на месяц просрочен, но опять повезло: меня, из-за моего «состояния нестояния», еле провели под руки туда, и никто в паспорт особо не всматривался. А обратно я сказал: «Хотите, оставляйте». Таможенник сказал: «Ну, хотя сотню дай» — я не дал. Скрипя зубами, меня пропустили. Вот если бы заметили это, когда в Эмираты летел, точно бы не пропустили. Я бы неделю пьяный по Сочи болтался. Вот так прошла моя первая заграничная поездка — в пьяном угаре. И так зарабатывали те, кто не ездил, а просто делал вид, что соблюдает законность. Я о Сочинской таможне.
Как бы то ни было, я приехал домой; жена сказала, что знает про мои «приключения», что ей позвонили и рассказали, как я, пьяный, садился в самолет. Дома я стал приглашать знакомых, показывать всем видео. Пришел мой близкий родственник, посмотрел видео, ухмыльнулся; он понимал, что это стоит немалых денег, и спросил с сарказмом: «Ну и когда же ты поедешь туда в следующий раз?» А это был ноябрь. Я сказал: «В декабре, но уже с женой». Он поперхнулся, ничего не сказал и ушёл, и лет пять не приходил. Не все рады, когда у тебя всё хорошо, даже родные.
Во второй раз мы были с Таней, и мне, конечно, выпивать уже не давали; всё было хорошо. Мы сняли машину, я тогда, наконец, смог прочувствовать все тонкости и прелести нашего путешествия, понял, что такое заграница. Любимая захотела купить синего материала. В магазине тканей перед ней разложили не один десяток разных оттенков синего, предлагали кока-колу, чай. Несколько раз я терял фотоаппарат, и мне его всегда возвращали. Было всё это необычно; не привык русский человек к такому отношению. Мы совершили несколько путешествий по Персидскому заливу, накупили всего, что только можно. Друзья наказали купить видеомагнитофоны, телевизоры, мы машинами свозили все в отель, там паковали.
Случилась очень интересная история. Когда мы зашли в очередной магазин, с нами разговаривал продавец-индус. Он был очень вежлив, предупредителен, спросил, кем мне приходится девушка — я ответил, что мы вместе живем. Он, в свою очередь, показал фото своей жены, у нее была точка на лбу, дочек своих показал. Вся семья индуса была очень симпатичная. Вдруг лицо нашего продавца резко меняется, становится напряженным. Я оглянулся и увидел вошедшего мужчину — обыкновенной внешности, в обыкновенных брюках и рубашке. Выглядел он гораздо менее презентабельно, чем наш продавец. Они стали между собой разговаривать, и я услышал, как он называет его «босс». Было заметно, что вновь вошедшего боятся. Он что-то сказал продавцу — тот сильно изменился в лице, опустил глаза и потерял всякую охоту к общению с нами. Спрашиваю: «Что он тебе сказал? Почему ты расстроился?» «Наверное, не стоит вам это говорить». Я все-таки прошу его, и он произнес: «Босс спрашивает, не хотите ли вы продать свою женщину». Молниеносно мелькнула мысль: наверное, шутит. Решаю подыграть. Я ему сейчас такую цену скажу, что ему, может быть, и денег-то не хватит: «Да, конечно, хочу продать. Надоела она мне. Давай договариваться по деньгам». Таня не слышит, рассматривает витрины. Индиец сильно удивился, но перевёл, что я согласен. Тот предлагает мне самому назначить цену. Беру ручку, какую-то бумажку, рисую цифру «15000», хотел уже поставить знак доллара. Посмотрел на по-колхозному одетого «босса» — его лицо не изменилось, ни один мускул не дрогнул, никаких эмоций. Тогда быстро добавляю еще один ноль — «150000» — и пририсовываю знак доллара: «Вот моя цена!» Он, не задумываясь, кивает головой, жмем руки. Договорились. Говорю: «Так деньги-то давай!» Достает пластиковую карточку. Я еще понятия не имел, что это такое, у нас в стране еще не было этого блага цивилизации. Индиец мне перевел, что это пластиковая карта, «босс» предлагает перейти через дорогу, снять деньги в банке, тогда он рассчитается за женщину и заберет ее. Все оказалось по-настоящему — дальше некуда. Что никак не входило в мои планы. Говорю: «Извините, я пошутил». А индиец шепчет: «К сожалению, но этого я переводить не буду. По нашим обычаям, если было рукопожатие, значит, вы договорились. А если нарушите договор — вас ждет смерть». «Какая смерть? Да вы о чем? Я же пошутил, это моя жена, и я ее никому не отдам». Когда «босс» начал сильно кричать, я подошел к любимой: «Выходи из магазина и беги!» Мы быстро забрали свои вещи, сгрузили на тележку носильщика и пошли до стоянки автомобиля. Я так сильно переживал, что нас догонят, что все время подталкивал носильщика. А он не торопится — куда ему торопиться? В конце он еще торговаться начал с пяти на десять долларов — за скорость. Я ему, конечно же, заплатил, мы сели в машину и быстренько уехали. Уже столько времени прошло, мы с женой, бывает, поссоримся, и тогда я говорю ей: «Надо было мне тебя все-таки продать тогда». Ведь три джипа можно было купить, тогда джип стоил пятьдесят тысяч долларов. Вот так я чуть свою любовь не потерял. Мы приехали к себе в отель, успокоились. Стали ездить дальше по магазинам. Уже потом я узнал, что там процветал такой бизнес: везут девчонок якобы на кастинг, бесплатно, естественно, забирают у них паспорта, а потом оптом продают их в специальные заведения для секс-утех. Эмираты — вроде благополучная страна: запрещён алкоголь, наркотики, публичные дома. Но там всё это присутствует в ограниченном количестве и за большие деньги.
Местные арабы пользовались какими-то коробочками с кнопочками и цифрами, это были сотовые телефоны, и почти у всех они были, особенно у молодых. Сидят за столом, друг другу звонят, хохочут. Видимо, только что появилась у них сотовая связь. У меня на то время был только домашний телефон, и тот с трудом себе установил — в очереди долго стоять пришлось. Дома я сказал друзьям, разбирающимся в электронике, что хочу себе в машину поставить телефон. А сотовой связи в России еще не было. Они отвечают, что ничем помочь не могут. Я повторяю: «Вы меня не поняли, мне нужен телефон в машину. Не знаю, что делать будете, но чтобы телефон у меня в машине был, денег я не пожалею». Ну, конечно, не в такой ультимативной форме, но дал понять. Они установили рацию у меня в багажнике автомобиля, поставили антенну на крыше дома, сняли телефон со стены, закрепили в машине. Сделали радиоудлинитель, позволяющий в радиусе пяти километров делать звонки. Все соседи слышали мои разговоры по телефону через телевизор, часто просили не материться. Таким вот образом в городе я мог звонить по телефону в машине. Такой роскоши не было ни у кого. Тогда говорили: «Медведев, с жиру бесится — телефон в машину поставил, такими темпами, наверное, унитаз скоро прикрутит». Они не знали, что через два-три года уже все будут ходить с сотовыми телефонами, да и я не знал.
Когда в третий раз мы поехали в Эмираты в марте, я купил там удлинитель сигнала, он тоже работал от телефона, но радиус его действия был уже пятьдесят километров. При хороших условиях — даже шестьдесят, если встать на горе, то можно было спокойно звонить. Радиотелефон был у меня в городе у первого. Когда в России появилась сотовая связь, я купил себе сотовый, чтобы разговаривать по нему в областном центре, но связь эта была очень дорогая. Однажды один парень пришел ко мне и сказал: «Я хочу открыть в городе магазин сотовых телефонов». Я стал ему советовать не начинать это дело, мне казалось, что сотовая связь очень дорогая. «Ну, купят у тебя телефоны тридцать-сорок человек, если купят. И что ты потом будешь делать, продавать им новые?» Мы тогда не понимали, что их будут менять так часто. С моим дружком предпринимателем я тоже поспорил. Он сказал, что через полгода сотовая связь будет в нашем городе. Я проспорил. Потом тот парень пришел ко мне и спросил: как же так, вот один парень открылся и выгодно торгует. На что я ему ответил: «Милый, дорогой Юра, если бы я знал, что они так быстро будут у нас, я бы сам открыл магазин». Но фирмы по продаже и обслуживанию сотовых телефонов у меня не было. Поэтому, когда у вас возникает серьезный вопрос по открытию бизнеса, я бы всем рекомендовал спрашивать мнение специалистов. Также я не поверил в связь по видео — тоже проспорил.
В третий раз в Эмиратах я побывал со своим будущим компаньоном. Тогда тоже были интересные случаи. Мы всегда жили в трехзвездочных отелях, но для нас и это уже было шикарно. Работник помог занести вещи в номер. Мы дали ему чаевые, а партнер достал водку по случаю своего дня рождения. Носильщик попросил выпить. Он показал жестом: «Только чуть-чуть». И налили по его просьбе в стакан всего миллиметра три, разбавил до половины кока-колой. Тот выпил и ушел.
Мы сидим, смеемся: надо ж, сколько выпил-то, у нас бы ни в одном глазу от такой дозы. Но минут через десять парень вернулся к нам просто никакой! Его язык заплетался, но он смог попросить: «Еще чуть-чуть, май френд». Мы так над ним хохотали! Налили «май френду». У них в стране действует сухой закон. Пить им нельзя, и печень местных жителей не приспособлена к употреблению алкоголя — 10 грамм, и уже готов. Этот же работник обслуживал наш номер. Однажды милая застала его за тем, что он стоял и гладил повешенное на просушку её нижнее белье. Увидев её, он насмерть перепугался, стал извиняться, выскочил куда-то, притащил пачку полотенец, опять убежал, еще принес. Спрашиваю, зачем? Говорит: «Только биг боссу не сообщайте». У них с женщинами там было всё очень строго. Полотенца пригодились для упаковки вещей. Мы его, конечно, простили.
Еще в тот приезд было интересно то, что я всегда везде ходил с камерой, всё снимал. Там, где были фундаменты в наш первый приезд, с декабря по март уже выстроились дома. В центре Дубая в декабре возвышалось здание, оно было всё еще зашторено, там завершались какие-то отделочные работы, но по приезду в марте оказалось, что это банк. Курсы валют уже в нём висели, и всё работало. Я был удивлён, как быстро оборудовали едва воздвигнутый банк.
В нашу третью поездку там как раз был Рамадан, и аэропорт Шарджи нас не принял. Там всего семь эмиратов, и нас отправили в никудышный, по сравнению с другими, эмират. Где нет нефти, люди живут, как колхозники: везде ходит скот, грязно. Дороги, правда, есть, но магазины плохие, провода кругом, как у нас, электрические на столбах, а в Дубае вместо проводов — кабеля. Вывод: нет нефти — нет жизни.
Однажды мы увидели в городе, это было 8 марта, очень много мужчин в белых рубашках. Спросили, почему так много мужчин на улице, а женщин в их праздник — нет. Они с удивлением сказали, что сегодня пятница. И только потом я узнал, что у мусульман пятница — святой день, как у евреев суббота, а у православных — воскресенье. О празднике восьмое марта они вообще никогда не слышали.
Потом я двадцать лет там не был. А когда приехал, города не узнал. Когда-то самое высокое здание теперь было самым низким небоскребом. А Дубай так далеко шагнул вперед: широкие дороги, кондиционированное метро, гипермаркеты. На «Бурдж-Халиф» мы поднялись только на треть, и то это было настолько высоко. Интересно было видеть, как же при правильной организации и деньгах всё можно обустроить. Говорят, сейчас там уже кончается нефть. Но они за эти двадцать-тридцать лет создали хорошую инфраструктуру, место шопинга, отдыха. Вот что значит правильная организация труда. А может, большое количество денег и боязнь их воровать.
Мы с женой сели на иглу заграницы. Стали посещать страну за страной. После поездки в Эмираты моё мировоззрение встало с головы на ноги. Я понял, что не надо изобретать велосипед, делать так, как у других уже получилось. И главное, я понял: они сильно клиент-ориентированы. И после этого, внедрив их принципы отношения к покупателю, мы получили огромный рост. Многие говорили, что надо посылать к Медведеву учиться торговать. А я то, ничего не придумал, просто перенял все хорошее.
А на вопрос, за сколько бы отдал Таню? Я отвечаю, что это подарок Бога, и таковыми подарками не разбрасываются, Таня бесценна.