Кто уже в то время ходил ногами по земле, а не играл в куклы, помнят 19 августа 1991 года: ГКЧП, балет «Лебединое озеро» по всем каналам телевизора и танки в Москве.
Мы тогда только собрали нашу группу «Гелиос» и на студии в Москонцерте делали первые записи песен. Мы начинали петь на английском языке и готовили программу для тура по Европе. Раз свобода, то почему бы и не поставить себе мега-цель выступить на стадионе Уэмбли в Англии? Мы в это верили, поэтому многое получалось: студия, спонсор, клипы, концерты, переговоры в Берлине и прочее.
Под утро 19 августа мы закончили ночную запись песни с символичным названием «Tomorrow» (Завтра) и собирались в девять утра разъезжаться по домам. Как вдруг звукорежиссер нам сказал, что в стране путч и в Москву введены войска. Мобильных и даже пейджеров ещё тогда не было. Усталый и непонимающий что и к чему, я поехал на метро домой. Перед тем как лечь выспаться я включил телевизор послушать новости, но там по всем четырем каналам шел в записи балет «Лебединое озеро». Я понял, что ничего более не узнаю и сонный после ночной записи лег спасть.
Вечером я уже общался с друзьями и мы делились новостями. По телеку шли официальные версии случившегося: чтобы не допустить развала страны, создан госкомитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), видимо из-за провальной политики Горбачева, который был тогда главой СССР.
На следующее утро я, мой друг и продюсер Женя Левковский пошли к певцу Ефрему Амирамову, — он снимал квартиру недалеко от моего дома. Мы тогда были с ним дружны. И вот, на его машите с водителем, мы едем к Белому Дому понять самим что происходит. На радио «Эхо Москвы» в машине слышим песню «Машины времени» «Солнечный остров». Где такие слова: «Всё очень просто — в сказке обман, солнечный остров скрылся в туман…». Сразу мысли, что наша мечта о свободе тоже скрылась в туман. А там, у Белого Дома, толпы народа. На балконе выступал Ельцин, махал кулаком и кому-то грозил. Вообщем, был митинг за свободу с призывом к народу приходить и защищать Белый Дом правительства от попытки ГКЧП взять власть в стране в свои руки. Мы мало что понимали, но бег истории был у нас перед глазами. Ефрем Амирамов сказал:
- Ребята, туфта какая-то на душе. Неужели всё? И больше не будет свободы концертам и музыки?
- Надо что-то делать, — ответили мы.
И вот, в этот самый момент родилась идея дать большой прощальный концерт прямо на лестнице Белого Дома. Такой вот реквием по не сбывшейся мечте о свободе творчества. На том мы и расстались.
Женя поехал в Зеленый театр Парка Горького к Руслану Мирошнику. Это была первая рокерская площадка в Москве и у Руслана была своя концертная аппаратура. Как вспоминал потом Женя, Руслан выслушал и сказал:
- Я готов. Зачем мне аппаратура, если не будет больше концертов?
А сам Руслан после рассказывал как они везли аппарат в фуре через Москву к Белому Дому через кордоны солдат и в объезд дворами, но все же доехали и поставили аппаратуру.
Потом мы с Женей обзванивали музыкантов и приглашали их выступить. Все, кому дозвонились, были удивлены таким концертом: ночью, на лестнице Белого Дома, среди баррикад вокруг дома правительства, и посреди многотысячной толпы москвичей, пришедших защитить свободу.
Русский человек всегда на стороне слабого в отличие от европейцев, поэтому не удивительно, что столько людей не испугались танков и пуль и пришли на защиту: кто с радиоприемником, кто с куском арматуры, а кто с пирожками и термосами кормить защитников. В этой толпе были студенты, пенсионеры, шахтеры, милиционеры без табельного оружия, рокеры и байкеры, женщины с домашней едой и аптечками. Кого только не встретишь. Но все были братья и сестры друг другу.
Я выехал на концерт из Москворечья вместе с моим другом и нашим директором группы «Гелиос» — Сергеем Туренским. Его жена Оля сшила нам повязки триколора и мы повязали их на руки выше локтя. К Белому Дому было трудно пройти, но гитара в чехле за моими плечами была лучше любого пропуска и вот, мы на концерте.
Помню перед нами выступал
«Моральный кодекс», Сергей Мазай пел «До свиданья, мама», а мы готовились к выходу. Света было мало: два-три прожектора и все. Нужно было соблюдать светомаскировку. Ночь, прохлада. Мы спели пару песен для защитников демократии). Вокруг было движение: кто-то слушает, подпевает. Одна девушка залезла повыше на парапет и танцует, рядом с кузова грузовой машины раздают людям противогазы… А ты играешь рок и твоя совесть спокойна, и на сердце радость!
Концерт с перерывами шел всю ночь. На следующий день я приехал со своей акустической гитарой. Концерт время от времени продолжался, когда кто-то из музыкантов подъезжал и выступал: Константин Кинчев, Владимир Кузьмин, “Коррозия металла», «Мистер Твистер», Юрий Лоза и другие…
На второй день народный телеграф донес всем о нашем Русском «Вудстоке», и многие группы сами приезжали и просили о выступлении. По-моему, никому не отказали.
Нашу группу «Гелиос» потом приглашали рассказать о Роке на баррикадах и как мы это организовали в газеты «Московский комсомолец», «Аргументы и факты», на радиостанции.
Это было время открытых и чистых страниц, на которых должна была быть написана новая история, история мечты всех людей, стоявших на баррикадах и болевших за Россию. Но эти страницы истории были написаны, увы, по-другому… Их писали уже не мы, а те, кто пришел к власти в стране. Все вы знаете этих людей, но эта тема уже для другой статьи.
Как рассказал мне один философ, понятие свобода не существует сама по себе. Свобода бывает либо запрещена, либо куплена. Так оно и вышло. До 1991 года мы всегда поднимали третий тост за свободу творчества, но уже после 1993 года она оказалась куплена… не нами.
Но мечта о свободе не умирает, даже когда её у тебя отнимают. Она начинает жить там, где ей лучше всего — в наших сердцах. Там, где эту свободу никто не может ни отнять, ни купить.
Сергей Дубинкин,
лидер группы «Гелиос»