– Нет, ну вы видели? Построил баню и теперь нас туда не пускает! А сам-то! Сам к нам через день мыться ходит, – Галина Николаевна возмущенно посмотрела на мужа. – Витя, ну скажи ему что-нибудь!
Виктор Петрович неторопливо отложил газету: – А что говорить? Его баня – его правила. Не хочет пускать – не надо.
– Как это не надо? – Галина Николаевна подошла к окну. За забором виднелась новенькая баня – добротная, с резными наличниками. – Мы же родители его жены! Я Мариночку растила, ночей не спала. А он? Два года строил втихаря, только с этим Семеном-соседом советовался.
– Не втихаря, а сам. Я ему помощь предлагал.
– Вот именно! А он отказался! И теперь носом крутит.
В дверь постучали. На пороге стоял Андрей – высокий, подтянутый, в рабочей куртке.
– Добрый вечер, – он переминался с ноги на ногу. – Извините за поздний визит. У меня к вам дело.
Галина Николаевна выпрямилась: – Какое еще дело? К бане твоей не просимся больше, не беспокойся.
– Да нет, я не про баню... У нас в квартире ремонт, ванную меняем. Можно у вас помыться? На работе был, весь день в цеху...
Виктор Петрович хмыкнул: – А что ж в своей бане не помоешься?
– Так не протоплена еще. Дрова только завтра привезут.
– Вот как, – Галина Николаевна поджала губы. – А помнишь, месяц назад мы просились? "Только для своей семьи", говорил. Так вот и мы теперь – только для своей семьи.
Андрей покраснел: – Я понимаю, вы обиделись. Но я же объяснял...
– Ничего ты не объяснял! – Галина Николаевна повысила голос. – Отгородился своим забором и думаешь, так правильно? А я вот помню, как ты три года назад к нам пришел, первый раз. Витя тебе работу предлагал хорошую, на стройке. Ты и тогда отказался.
– При чем здесь это? – Андрей нахмурился.
– При том! Всё у тебя одно и то же. Всё сам, всё один. Зятек называется...
– Галя, – Виктор Петрович встал. – Хватит.
Но Галина Николаевна уже не могла остановиться: – Нет уж, скажу! Думаешь, не видно, как ты нас сторонишься? На семейные обеды через раз приходишь, в гости не зовешь. Маринка вон все глаза выплакала.
– Мама! – в дверях появилась Марина. – Что случилось? Андрей, ты почему здесь?
Повисла тяжелая тишина. Виктор Петрович снова взял газету. Андрей стоял, опустив голову. Галина Николаевна отвернулась к окну.
– Так, – Марина обвела всех взглядом. – Папа, пойдем поговорим.
Она взяла отца за руку и увела в другую комнату. Через несколько минут вернулась одна: – Андрей, иди сюда. Вам надо раз и навсегда всё выяснить.
Когда за ними закрылась дверь, Галина Николаевна тихо спросила: – О чем они там?
– О том, о чем давно надо было поговорить, – ответил Виктор Петрович, не поднимая глаз от газеты.
В маленькой комнате, служившей кабинетом, Виктор Петрович сидел за столом. Андрей остался стоять у двери.
– Присядь, – Виктор Петрович указал на стул. – Что ж ты, Андрей, всё один да один? Я же вижу – тяжело тебе.
– Нормально мне, – Андрей присел на краешек стула. – Справляюсь.
– Справляешься... А баню эту зачем в одиночку строил? Я ведь правда помочь хотел.
– Я сам могу.
– Можешь, кто ж спорит, – Виктор Петрович помолчал. – Только знаешь, что я думаю? Не в бане дело. И не в работе той, от которой ты отказался. Что-то другое тебя гложет.
Андрей молчал. За окном стемнело, и в сумраке его лицо казалось совсем юным, почти мальчишеским.
– Я ведь про отца твоего знаю, – тихо сказал Виктор Петрович. – Марина рассказала, не сердись на нее. Про то, как он ушел, когда тебе двенадцать было.
Андрей резко поднял голову: – Я не хочу об этом.
– А придется. Потому что ты из-за него до сих пор всем доказываешь, что сам справишься. Что никто тебе не нужен.
– Не надо меня воспитывать.
– Не воспитываю. Просто говорю, что вижу. Ты баню эту строил – я наблюдал. Каждый день после работы возился, в выходные с утра до ночи. Семен тебе помогал – так ты его за работу деньгами рассчитывал, чтоб не одолжаться.
– А что в этом плохого?
– Ничего. Только семья – она не про долги и расчеты. Я тебе не чужой человек, Андрей. И помощь предлагал не из жалости.
Андрей встал: – Знаете, сколько раз я слышал это "не из жалости"? Отец, когда уходил, тоже говорил: "Ты пойми, сынок, я не бросаю тебя". А потом – раз, и пропал. Двадцать три года ни слуху ни духу.
– Я не твой отец.
– Верно. Вы отец Марины. И я ваш должник – за то, что она у меня есть.
Виктор Петрович покачал головой: – Глупости говоришь. Марина с тобой не потому, что я разрешил. Она тебя любит. И мы с Галей любим – как сына. Только ты не видишь этого, всё броню свою выставляешь.
– Какую еще броню?
– А вот эту – "я сам", "я справлюсь", "не нужна мне помощь". Баня твоя – она ведь для семьи. А семья – это не только ты, Марина да дети ваши будущие. Это мы все.
Андрей опустился обратно на стул. Долго молчал, глядя в пол. Потом тихо сказал: – Я не специально. Просто привык так.
– Знаю. Но привычки можно менять.
За дверью послышались шаги. Заглянула Марина: – Ну что, поговорили?
Виктор Петрович встал: – Поговорили. Теперь твоя очередь, дочка. А я пойду, чайник поставлю. И Галю позову – она там извелась вся.
Через неделю на участке Андрея и Марины было шумно. Виктор Петрович в рабочем комбинезоне прилаживал полки в предбаннике. Семен подавал инструменты и советовал, куда лучше повесить крючки для полотенец. Андрей растапливал печь по новой схеме, которую они с тестем вычитали в старом справочнике по строительству бань.
Галина Николаевна и Марина накрывали на стол в беседке – по случаю первой совместной растопки бани решили устроить небольшое торжество.
– Андрюша, – позвала Галина Николаевна, – иди глянь, как мы тут накрыли.
Андрей вышел из бани, вытирая руки полотенцем: – Сейчас, мам, только руки помою.
Галина Николаевна замерла с тарелкой в руках. Первый раз за три года зять назвал ее мамой.
– Что застыла? – шепнула Марина. – Расставляй салаты, пока не остыли.
– Да я просто... – Галина Николаевна часто заморгала.
Из бани донесся довольный голос Виктора Петровича: – Андрей, ну-ка глянь, как полки держатся! Можно хоть слона положить.
– Сейчас проверим! – Андрей направился к бане. – Я первый испытатель.
– Ну уж нет, – Виктор Петрович вышел на крыльцо. – Я тут с утра работаю, мне и первый заход.
– Мужики, – вмешался Семен, – давайте по справедливости. Первыми идут строители – я и Виктор Петрович. Потом хозяин. Потом женщины.
– Это почему женщины последние? – возмутилась Марина.
– Потому что банька не просто помывочная, – важно сказал Семен. – Это целая наука. Тут градус пара важен, и влажность, и...
– Знаем мы вашу науку, – перебила Галина Николаевна. – Наговорите тут, а потом веником без толку машете.
Все рассмеялись. Виктор Петрович подошел к столу, приобнял жену: – Ну что, мать, хорошо получилось?
– Хорошо, – она прижалась к его плечу. – Вот только жалко...
– Чего жалко?
– Что раньше так не было.
Андрей, расставлявший стулья вокруг стола, остановился: – Теперь будет. Всегда.
Он поймал взгляд Марины – та улыбнулась и подмигнула.
Семен потер руки: – Ну что, хозяин, командуй – пора начинать или еще погодим?
Андрей оглядел собравшихся: – Начинаем. Только знаете что? Давайте все вместе. Какая разница, кто первый? Главное – мы здесь, все свои.
Виктор Петрович хлопнул зятя по плечу: – Правильно говоришь, сын. Все свои.