В данном исследовании речь идет о двух уникальных для Тверской области памятниках архитектуры эпохи Петра I. Два храма – один деревянный в Сельце Карельском на Мсте, другой каменный – в Добрынской пустыни на реке Мологе. Оба храма являются примерами построек, возведенных в период судьбоносных для истории России событий, связанных с рождением на месте Московского царства Российской империи. Они во многом иллюстрируют эпоху Петровских преобразований и архитектурных традиций начала XVIII в. на землях Бежецкой пятины.
Храм Воскресения Словущего в Сельце Карельском.
Среди деревянных храмов Вышневолоцкого уезда в начале XX века существовало несколько, построенных на рубеже XVII-XVIII вв. Среди них самыми древним являлся храм в селе Подольховец в честь Святителя и Чудотворца Николая, построенный в 1684 г. На территории современного Удомельского округа в начале XX в. древние деревянные храмы первой половины XVIII в. стояли в погостах Чёрные Ручьи, Кезадра, Удомельском Николаевском. Однако, из них сохранился лишь деревянный храм во имя Воскресения Христова в с. Сельцо Карельское.
Первое упоминание храма относится к 1550 г. В «Писцовой книге Бежецкой Пятины сказано: «Погост Богородицкий в Сеглинах Кириллова монастыря в Богородицком и Никольском погосте из-за Мсты в деревне Сельцо, а в нём церковь Воскресенье Христово, выставка, а стала на новее царевых и великого князя писцов. На погосте дворы: двор поп Игнатей, двор церковный дияк Сенка, двор пономарь Митка, пашни церковные в одном поле 6 коробей, а в двух полях по тому ж, а сена 40 копен, а в обжи не положена». Слова «стала на новее царевых и великого князя писцов» означают, что храм построен на новом месте около 1550 г.
Существующий ныне в Сельце Карельском деревянный храм имеет сложную строительную судьбу и связан сразу с несколькими уникальными произведениями древнерусского искусства, хранящимися в крупных музейных собраниях нашего Отечества. Сведений об истории Сельца Карельского сохранилось не слишком много, однако поиски продолжаются и историю восстанавливают по крупицам исследователи прошлого Тверской и Новгородской земли. Достаточно указать на тот факт, что о каменном деревянном храме Воскресения Словущего и Рождества Иоанна Предтечи известно лишь немногое. Документов по постройке храма практически не сохранилось, лишь заголовки дел в фондах Тверской духовной консистории. Клировые ведомости за 1857 г. дают такие данные о постройке каменного храма: «Строением от прихожан начата в 1833 г. и тщанием их в настоящее время отделана, кроме полов и иконостаса в верхнем этаже, которыя еще не устроены. Зданием каменная, двухэтажная, с каменною же колокольнею, крепка. Престолов ней в нижнем этаже теплом два, освященных, первый главный во имя Обновления храма Воскресения Христова, а другой во имя Казанской Божией Матери» . О второй деревянной церкви из клировых ведомостей известно следующее: «Ведомость о ветхой церкви в том же селе существующей. Построена в 1770 г. тщанием прихожан. Зданием деревянная, без колокольни, ветха крышею. Престолов в ней два: главный во имя Обновления Храма Воскресения Христова, а другой рядом во имя Рождества Предтечи и крестителя Господня Иоанна. Утварь и ризница из сей церкви перенесены в новую церковь. При сей церкви находятся лавки деревянныя твердые, исключая крышу, которая ветха» .
Уже в документах этого периода имеются не точные даты постройки храма. Исследователь древнерусской живописи Валерий Николаевич Сергеев, побывавший в селе с экспедицией летом 1971 г., датировал храм более ранним периодом в своём очерке «Дорогами старых мастеров»: «Присматриваясь к этим показавшимся сначала декоративными сочетаниям синего, зеленого и черного цветов, я понял, что во всю длину тябла, метров на восемь, начертана сложной красной вязью крупных, хорошо видных снизу букв надпись – целая летопись о постройке этой церкви. Идя слева направо, мы вслух разобрали, одновременно записывая, этот очень интересный и важный сейчас для нас текст: «Состороися сия церковь во имя Воскресение Христово, а в приделе тоя церкви во имя Иоанна Предтеча при благочестивейшем царе нашем и великом князе Петре Алексеевиче всея Великия, Малыя и Белые России самодержце и при благороднейшем и великом князе Петре Алексеевиче между патриаршества и митрополита Новгородского при епископе Аароне Корельском и Ладожском и при игумене Иоанникии Кириллова монастыря»… Получалось, что здешняя деревянная церковь выстроена не раньше 1719 и не позднее следующего, 1720 года» .
Храм пережил несколько ремонтов и крупную перестройку второй половины XIX в. О том как он выглядел до перестройки сохранились сведения в описи храма, составленной в 1847 г.: «Церковь деревянная обшитая тёсом без фундамента шириною со сторонами восемь сажен, длиною восемь же. Внутри церкви стены вытесаны. В сей церкви два престола рядом из коих главный с правой стороны во имя Обновления храма Воскресения Христова, другий к левой стороне во имя Рождества Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Пол в церкви и олтарях деревянный. Во всей церкви пятнадцать окон, а имянно вверху восемь и внизу седмь с рамами сосновыми и стеклами, в верху без решеток, а в нижних семи окнах решетки железные. На церкви две главы крытыя железом простым и окрашены зеленою краскою. На главах кресты деревянные, осмиконечные, обитые жестью. Крыша на церкви деревянная на стропилах деревянных, окрашена красною краскою. Вход в церковь с западной стороны с двумя дверями деревянными с запорами внутренними и внешними. Паперть деревянная только с западной стороны с двумя окнами и стеклами, крыта тесом, в сию паперть два входа с северной и южной стороны с дверями деревянными распашными. Церковь построена издревле неизвестно кем, когда и кем освящена так же не известно» . Дату постройки храма священнослужители изводили из даты последней перестройки и переосвящения церкви. Судя по антиминсу, хранившемуся на престоле Воскресения Христова, который священнодействован Иринеем Архиепископом Тверским в 1798 г. августа в 6 день , храм повторно освящается в это время. Антиминс второго придела в честь Рождества Иоанна Предтечи ещё более поздний – священнодействован Тверским архиепископом Григорием в 1834 г.
Изначальная архитектура храма не имеет аналогов среди известных храмов этих мест. Примерно в то же время строятся храм в погосте Кезадра, чуть позже появится храм в Удомельском Николаевском погосте, но они практически полностью повторяют друг друга, да и позднейшие церкви в с. Островно, Котловане, Липнах, Молдино так же похожи на своих предшественников. Воскресенский храм в с. Сельцо Карельское стоит совершенно отдельно от них, имея два престола в один ряд и два купола на двухскатной кровле. Ближайшим известным аналогом этому храму является утраченный в XX в. храм святых Боготец Иоакима и Анны (Крестовоздвиженский) в Кашине. Он имеет такую же структуру строения здания и устройства иконостаса, как и в Сельце Карельском за исключением отсутствия у него выделенной алтарной апсиды – в Сельце Карельском она имеет форму пятигранника.
Иконостас храма имел двое царских врат в ряд, между которыми помещались иконы местного ряда. В высоту иконостас имел три яруса. Подробная опись икон храма даёт полное представление об иконостасе: «В нижнем ярусе онаго у главного престола царские двери резныя позлащенныя с иконами в клеймах: Благовещения Пресвятыя Богородицы и четырёх евангелистов. Над сими дверьми в резьбе кругловатый образ Живоначальной Троицы в вышину три вершка в поперечнике одна четверть аршина. По правую сторону царских дверей сего придела образ изъятия Спасителем Праотцев из ада, в длину полтора аршина, в ширину один аршин и три вершка простой работы, на нем риза медная с таковыми же венчиками. Образ Обновления храма Воскресения Христова с двенадцатью праздниками, в вышину один аршин, а в ширину четырнадцать вершков иконнаго писания. Образ Афанасия и Кирилла Патриархов Александрийских и Леонтия Епископа Ростовского Чудотворца в вышину полтора аршина, в ширину один аршин с вершком иконнаго писания. Образ Великомученика Георгия в житии в длину один аршин и одиннадцать вершков, а в ширину один аршин и пять вершков иконнаго писания. В завороте на стене икона Пророка Илии в житии иконнаго писания в длину один аршин и одиннадцать вершков, а в ширину один аршин и пять вершков. По левую сторону царских дверей икона Богородицы Ахтырския иконнаго писания, в вышину один аршин и пять вершков, а в ширину один аршин и два вершка, на ней риза и венец медные позлащенные. Северная дверь длиною два аршина с половиною и шириною один аршин, на ней изображение архистратига Михаила иконнаго писания.
В олтаре Иоанна Предтечи царския двери резныя с написанием в клеймах Благовещения Пресвятыя Богородицы и четырёх евангелистов иконнаго письма, клеймы круглые, каждое в вышину четыре вершка, а в ширину три вершка без окладов. Над сими царскими дверьми сень резная позлащенная, посредине в клейме образ Триипостасного Божества иконнаго писания длиною и шириною одна четверть аршина. С правой стороны икона Спасителя иконннаго писания длиною два аршина, а шириною один аршин с половиною. Икона Иоанна Предтечи в житии длиною два аршина, ашириною полтора аршина иконнаго писания с венцем медным, который весит четверть фунта. Икона Святителя Христова Николая Мирликийскаго Чудотворца длиною два аршина и два вершка, шириною один аршин и тринадцать вершков в житии иконнаго писания без оклада, венец на нем медный весом одна осьмых фунта. По левую сторону икона Казанския Божия Матери иконнаго писания, на ней риза и венцы медные, в длину один аршин с четвертью, а в ширину один аршин. Северная дверь длиною два аршина и шириною один аршин с изображением на ней Архидиакона Стефана иконнаго писания. Икона Страшного суда Божия иконнаго писания, в длину два аршина и девять вершков, а в ширину два аршина и восемь вершков. На завороте икона Божия Матери Тихфинския иконнаго писания, в длину четырнадцать, а в ширину двенадцать вершков, в киоте окрашенной зеленою краскою с резьбою позлащеннаго» .
В описании икон иконостаса узнаваемы многие иконы, известные по музейным собраниям и вывезенные из Сельца Карельского несколькими экспедициями, а так же и иконы, вынесенные в каменный храм и хранящиеся в его стенах. При последующем внимательном изучении описи возможно создать реконструкцию иконостаса на середину XIX в. Венчало иконостас распятие Господа Иисуса Христа с предстоящими Божиею Матерью и Иоанном Богословом.
В 1847 г. при храме имелась отдельно стоящая колокольня в два яруса, нижний – четверик, верхний – восьмерик, возможно, с шатровым завершением. На колокольне висело пять колоколов.
О перестройке храма сведения сохранились в «Описании древних вещей и библиотеки церкви Обновления Храма Воскресения Христова в с. Селе Сельце Корельском Вышневолоцкаго уезда Тверской губернии», которое составлено священниками храма в 1903 г. «В селе Сельце Корельском два храма: а) кладбищенский деревянный, перестроенный в 1867 г. из прежде существовавшего деревянного же (построеннаго вновь в 1770 г.); иконостас в нем помещен без изменения из прежнего храма, существовавшего в XVIII столетии, б) каменный двухэтажный, вновь построенный в XIX столетии» , - писали священнослужители.
Описание начала XX века ценно тем, что в нем нашли отражение не упомянутые в описи 1847 г. подробности. Среди них описание нижней части иконостаса (тумбы) с фигурами древних философов: «Ниже 1 яруса в иконостасе поставлены следующия изображения:
По правую сторону царских врат: 1) Ефри..дей (?) с хартиею в руках, на хартии следующая надпись: «Аз чаю непрекосновенному родитися от девы и воскресити мертвых», длина и ширина 10 вершков. 2) Сократос в руках с хартиею, на которой написано: «Непостижимая Бога начальная заря сниде с высоте и просвети…», дл. и шир. 10 в. 3) Садок – на хартии написано: «во оные дни излию от духа моего на всяку плоть и прорекут сынове вечные…», высота 5 в., ширина 3 в. 4) Соломон – на хартии следующая надпись: «От небеси царь придет в веки царствует един есть премудр и страшен зело седяй на престоле…», дл. и шир. 10 в.
По левую сторону царских врат: 1) Вердаум – с хартиею, на которой написано: Отверзеся небеса и вниде святыя хлеба небес уже бо хощет», дл. и шир. 10 в. 2)Аристотель - с надписью на хартии: «Гряди от ливана невегласно (?) приидеши и пройдеши от начала веры во оны дние…», длина и ширина 10 в. 3) Дий – на хартии надпись: «Боже сотворивый всем небо и землю яше и всю тварь строяй в щедротах» . Подобные изображения получают распространение в храмах Русской церкви в XVI-XVII в., особенно в Москве, Великом Устюге, Костроме, что лишний раз наводит на размышление о не местном происхождении мастеров, строивших и украшавших храм.
Упомянуты в описи и уже известные по прежним документам иконы местного ряда, но с подробным описанием надписей, помогающих датировать некоторые из них. Так на образе Св. Иоанна Предтечи Господня с житием его и кончиною указывается надпись: «Лета ЗПА (? 7081 – 1573 год). Сию икону поставили в дом Воскресения Христова рабы Божии Степан да Некрас да Иван Федоровы дети Савина на поклонение православным христианам» . Некоторые из икон после перестройки деревянного храма из двухпрестольного в однопрестольный были перенесены в каменную церковь. Среди них «икона Божией Матери на тесанной доске с изображением на клеймах с правой стороны Святаго Прокопия Устюжскаго, изображеннаго нагим, с веригами на шее в виде цепи с двумя косами на плече; на левой стороне св. великомученика Прокопия…» и икона «Святаго Пророка Божия Илии с житием его. На сей иконе находится следующая надпись: «Леса ЗСД (7204 - 1696 год) Сентября 23 поставлена икона в дом Воскресению Христову староста церковной Афанасей Кодратов по совету с волостными людми на казенныя деньги образы Илии Пророка в житии, да образ трех святителей Афанасия и Кирилла и Левонтия, да Нерукотворенный Образ, да образ Егорья в житии при священнике Феодоте Логинове с братией его» .
Точную дату перестройки и освящения храма, а так же нового его посвящения дают клировые ведомости 1910 г. О храмах в Сельце Карельском сказано: «Ведомость о церкви во имя Обновления Храма Воскресения Христова в с. Сельце Корельском за 1910 г. Церковь построена в 1847 г. тщанием прихожан. Зданием каменная, двухэтажная, с каменною же колокольнею, крепка. Престолов в ней три: на нижнем этаже теплом главный во имя Освящения Храма Воскресения Христова, другой в трапезе во имя Казанской Божией Матери и в верхнем этаже во имя Рождества Предтечи и крестителя Господня Иоанна… Домов кладбищных нет, а существует при оной церкви деревянная церковь, крытая железом, на кладбище во имя св. Афанасия и Кирилла Патриархов Александрийских, перестроенная из прежде существовавшей деревянной же и освящена 1868 г. 13 октября» .
При изучении здания деревянного храма в с. Сельце Карельском можно сделать следующие предварительные выводы. Здание храма подверглось перестройке лишь в верхней части центрального четверика, из двухскатной кровли и двух куполов надстроен четверик с двумя арочными окнами и четырёхскатная кровля с куполом. Учитывая, что сохранилось на своем историческом месте тябло с датировкой храма, то следует предположить, что нижняя часть храма не подверглась серьёзной перестройке за исключением растесанных окон. Исходя из этих выводов, можно утверждать, что деревянный храм в Сельце Карельском в честь Воскресения Христова (Афанасия и Кирилла Патриархов Александрийских) является одним из уникальных деревянных храмов средней полосы России, не имеющий сохранившихся аналогов. Здание храма требует скорейшей консервации, пристального изучения специалистами и реставрации. Это жемчужина деревянной архитектуры Тверской земли, которую в скором времени мы можем потерять…
Успенский собор Добрынской пустыни.
Добрынская пустынь, расположенная близ реки Молога в с. Добрыни на территории современного Максатихинского округа, имеет короткую, но необычайно яркую историю. Строительство каменного собора относится к периоду настоятельства в пустыни игумена Рувима – одной из личностей эпохи Петра I с судьбой, свойственной эпохе перемен.
Начало истории Добрынской пустыни содержится в «Повести о явлении иконы иже во святых отца нашего Николая Архиепископа Мир Ликийских Чудотворца и Можайскаго и Добрыньскаго Чудотворца, как явилась икона в Добрыньской пустыни». Датой первого чуда – явления жителю д. Пруды близ села Пожарье Стефану Иванову старца убеленного сединами, который и дал указание возобновить славу Добрынского погоста, указывается ноябрь 1704 г. Стефан отправился в Добрынский погост и встретил крестьянина деревни Кожино прихода села Гостиницы Савелия Исакова , который так же высказал желание участвовать в устройстве пустыни, но был весьма болен. Через несколько дней, выздоровев после молитвы Святителю Николаю, Савелий присоединился к Стефану. Вместе они начали расчищать Добрынское кладбище, устроили келью и часовню. Вскоре к ним присоединился и человек именем Агапит . После смерти Стефана Савелий принял постриг с именем Самсон , а Агапит – с именем Андриан.
Явление образа Святителя Николая близ Добрынской пустыни связано с чудом, случившимся зимой во время снежной бури. Монах Неофит, ночевавший в обители из-за непогоды, наутро нашел на поклонном кресте в одной версте от монастыря образ Святителя Николая. Не посмев прикоснуться к образу, он вернулся в монастырь и рассказал братии о явлении. После чего монахи пришли к образу и взяв икону поставили её в часовне. Монах Неофит остался жить в монастыре вместе с братиею.
Строительство первого храма в обители датируется 1710 г. Благословение ипсросил монах Андриян у Новгородского митрополита Иова. Храм освятили в честь Николая Чудотворца. Через некоторое время посадские люди Бежецкого верха Илларион Потапов и Афанасий Никитин испытали на себе силу чудотворного образа – у Иллариона Святитель исцелил хворого коня, после молитвы перед образом в Добрынском храме. Илларион вложил в новую обитель в благодарность два рубля денег. После чего Илларион решил перенести образ в Москву и устроить для него серебряный венец и оклад с позолотою. Икону понесли крестным ходом, останавливаясь в храмах по дороге.
Когда образ принесли к г. Кашин к нему пришел строитель Свято-Духова монастыря Рувим и после молитвы перед образом принял решение жить в Добрынской пустыни. После явления во сне Святителя Николая, Рувим отправился вместе с образом в Москву, а затем, согласно повести, вернулся в Добрынскую пустынь.
Личность игумена Добрынской пустыни Рувима вызывает особый интерес в свете истории развития Добрынской пустыни и строительства каменного Успенского собора. Основными источниками жизнеописания строителя Добрынской пустыни служат допрос архимандрита Рувима 1718 г. и запись его собственного рассказа о себе Василием Григорьевичем Барским, странствовавшим по святым местам Востока в 1723 и 1747 гг., сделанная в Венеции.
Из допроса следует, что он родился в Польской стране, в Волынском городе Остроге в семье шляхтича Ивана Михайловича Гурского, владельца с. Лутчины в Острожском уезде. В.Г. Барскому Рувим рассказал о своем происхождении следующее: «Аз, рече, есмь родом от стран Полских, от града Острога, от шляхти Гурских, от родителей благочестивых рожден и воспитан, близнец, от чрева матерняя произшедый». Со слов Рувима, он родился вместе с близнецом, но его брат умер при рождении, а он остался жив.
В 1680 году, по словам Рувима, «бывшу мне тогда в двоюнадесять летех, и взять мя маты моя с собою…, в Киев». Где сама постриглась в инокини, «мене же постриже в иноки в Софии монастыре катедралном, держащу тогда престол архиерейства метрополите Варлааму Ясинскому». Получается, что Рувим родился в 1660 г. В рассказе Руима и в допросе содержатся разночтения. В 1718 году Рувим рассказывал иное «Лет 30 назад, мать его Евдокия Иванова с мужем своим по обещанию рассталась и постриглась в Киеве в Вознесенском монастыре, она взяла с собою и его, Рувима, имевшего тогда 8 лет, и отдала в Киеве в Софийском монастыре казначею Григорию Гошкевичу «за хлопца»». Исходя из даты допроса 1718 г., дату рождения Рувима можно вычислить, как около 1680 года.
Из рассказа Рувима В.Г. Барскому, складывается и немного иная картина последующих событий: после пострига в рясофор один год Рувим жил в палатах архиерея Варлаама Ясинского, прислуживая ему. Когда же повелением царя один из его учителей «сродник мой» был взят в Москву, то и Рувима тот забрал с собой и «той ми даде мантию, диаконство и священство».
Из допроса можно извлечь более подробные сведения, хотя и не указано, что Григорий Горшкевич был родственником Рувима. У Горшкевича Рувим прожил 9 лет. Около 1697 года Гошкевич по царскому указу был взят «для учения латинских школ» в Москву. Рувим переехал с ним, но вскоре «ради келейных нужд» вернулся в Софийский монастырь к митрополиту Варлааму. Постриг принял от митрополита Варлаама в Софийском монастыре Киева «по обещанию своему, в мнишеский чин в рясу, а затем вернулся в Москву». В Москве он жил снова при о. Гошкевиче, пока тот по царскому указу не был отправлен с прочими учителями для проповеди слова Божия в Сибирь. Рувим остался жить в Москве «у Иконного ряда в Спасском монастыре у префекта Рафаила Кранопольского». Позднее Рафаила (1668-1711) перевели в архимандриты в Симоновский монастырь и здесь Рувим пострижен в мантию Антонием Епископом Коломенским и посвящен во иеродиакона. Через некоторое время Рафаил стал епископом в Холмогорах и Рувим отправился с ним на новое место служения, откуда Рафаил его отпустил снова в Москву.
Рукоположение во иеромонаха Рувим получил от Тверского архиепископа Каллиста и им же послан в Кашин в «архиерейский домовой» Свято-Духов монастырь в должность строителя. Строительскую должность в Кашине Рувим занимал два с половиной года. О жизни в Кашине Рувим вспоминает особо: «Последи, по прошению Калиста архиепископа Тверского и Кашинского, отпусти мя препосвященный Резански (Стефан Яворский – Д.И.) к нему и тамо жих полгода. Тот благослови ми бить строителем в монастире Духове в граде Кашине. Тамо пребивах три года и построих церковь древяну красну в имя преподобних и богоносних отец наших Антония и Феодосия Печерских, старанием власним, денгами же, спрошеними и собранними от народа».
Переход строителя Духова монастыря иеромонаха Рувима в Добрынскую пустынь согласно повести о Добрынском образе Святителя Николая связан с чудом, произошедшим с ним в Кашине. Во время крестного хода с Добрынской иконой Святителя Николая из Добрыней в Москву, «икону встречали у каждой церкви, пели молебен и проводали ее со звоном. Так принята она ив Бежецке, где поставлена была в соборе, и в Кашине, где она не менее прославилась чудодейственною силою. Здесь строитель Духова монастыря Рувим, удостоившись во время целования иконы обонять неописанное благоухание от ней, положил намерение провести остаток своей жизни в молитвах и трудах при этой иконе, и объявил о том посадским. Они согласились на это и обещали взять его в Добрыни, когда воротятся в Кашин из Москвы, тем более, что предположили иметь его настоятелем. На следующую ночь Святитель явился Рувиму во сне и велел идти за ним в Москву. Рувим явился к иконе с молитвой и слезами, и через несколько дней отправился с нею. В Москве икона украшена была по обещанию. Обратный путь совершен тем же порядком. Таким же образом и поныне ходят с иконою из Добрынской пустыни в Бежецк», - сказано в списке повести из ТГОМ.
В списке повести из ГАТО решение о переходе Рувима в Добрынскую пустынь описывается с иными подробностями: «Егда приидоша в город Кашин и там также пособие творяху и прославивши чудотворный образ всенародно и города Кашина Духова монастыря монах Рувим пришед к тому чудотворному образу помолиться и когда целова образ и бысть благовоние неизглаголанное и удивился о сем потому что слышал сердцем своим что б ему жить притаком чудотворном образе в Добрыньской пустыне а посадския люди думали между собой чтоб Святый Николай сподобил его быть настоятелем в добрынях и услышавше сказанный строитель Рувим совещаться с Бежечаны чтоб ему в Добрынях жить а Бежечаны с усердием желая потом сказали когда мы сходим в Москву и святую икону украсим и возвратимся опять в Добрыньскую пустыню [,] а строителю Рувиму в предбудущую ночь Святый Николай явился во сне с мечем как на той чудотворной иконе написан и глаголет ему поди ныне в след мене к Москве и не думай того чтоб тебе отлагать и тотчас невидим был [.] он же с трепетом проснулся от сна и ужаснулся от видения и когда настал день пришел к чудотворному образу Николая Чудотворца со страхом и со слезами вопияху Святителю Христов Николае помилуй меня грешнаго если угоден тебе не отринь меня от себе и посоветовавшись с Бежецкими посадскими людьми чтоб итти с ним за чудотворным образом к Москве, и чрез несколько дней пришедши в Москву и тот чудотворный образ многия верныя познали и когда пришли в Кашин с чудотворным образом и много людей приходили и молебствовали».
Так, согласно обоим спискам с Повести Рувим перешел по челобитной города Городецка посадских людей и помещиков. В допросе 1718 г. эти события выглядят более буднично: «По смерти же Каллиста (в 1711 г. – Д.И.), по челобитью города Городецка посадских людей и помещиков, преосвященным Иовом, митрополитом Новгородским посвящен во игумены Городецкого уезда в Добрынскую пустынь. Здесь был также 2 ½ года». Список повести хранящийся в ТГОМ содержит упоминание о постройке Успенского собора в Добрынской пустыни: «По возвращении иконы начата постройка каменной соборной церкви во имя Честнаго и Славнаго Успения Богородицы с приделом во имя Чудотворца Николая, в котором, по освящении храма, и поставлена чудотворная икона. Храм выстроен на подаяние христоименитых людей».
Через несколько лет после описываемых событий Рувима вспоминал эту историю, чем описывается повестях. «Оттуду, по смерти Калиста архиепископа, взят мя благочестивая царица Параскевия Феодоровна и посла мя в Великий Новгород к преосвященному Иову, молищи чрез писание, да посвятит мя игуменом на оное место, идеже в ея маетностех недавними времени явися, Бог весть откуду, чудотворный образ Святителя Христова Николая. Тамо, повелением оная вышеписанния царице, помощию Святителя Христова Николая, денгами же паки, якоже и прежде, чрез прошение от народа собрание, построих монастирь и собрах братию даже до двадесят и четырех человек и живях три года, хвалящи Бога и Его угодника Святытеля Христова Николая и пасящи стадо Христово».
Сведений о точных датах постройки храма повести не указывают. Клировые ведомости и позднейшие документы дают дату 1741 г. Для храмов верхней Мологи подобная датировка достаточно ранняя. Однако сведения из повести и слова Рувима дают основание говорить о ещё более ранней постройке Успенского храма в Добрынях. На основании имеющихся свидетельств начало строительства Успенского собора стоит отнести к 1711-1714 гг. – периоду игуменства монастырем Рувима. Более вероятным выглядит факт участия в развитии монастыря и строительстве каменного Успенского храма царицы Прасковьи Феодоровны – супруги соправителя и брата Петра I царя Иоанна V. Вотчины царицы Прасковьи располагались на землях Новгородского, Псковского и Копорского уездов и на Ставропольской сотне, не считая её нижегородских имений. В её владении находилось 2477 посадских и крестьянских дворов, часть из которых относилась к Бежецкой пятине. Так, известна челобитная 1711 г. крестьян её Осечновской волости на притеснения. С селом Осечно связано и чудо от Добрынского образа святителя Николая: «В селе Осечне дворянский сын Лев Зиновьев, будучи одержим смертным недугом, 5 дней лежал без языка. Обещанье пешком сходить в Добрынскую Пустынь подняло его с постели, а после усердного молебна со слезами перед иконою, он получил совершенное исцеление в тот же день, о чем сам всем рассказал» . К сожалению, чудеса в обоих вариантах повести не имеют дат, но то, что в землях царицы Прасковьи в с. Осечно знали о явленной иконе, является фактом бесспорным.
Чем, как не помощью влиятельного благотворителя, имевшего личное знакомство с настоятелем пустыни Рувимом, можно объяснить резкий расцвет монастыря на практически незначительный период. Рувим закладывает каменный соборный храм, и, очевидно, смог построить его вчерне. Образцом для Никольского собора, как это случалось повсеместно, команда каменщиков использовала уже существующий Никольский собор Николо-Теребенского монастыря. Во многом имеющиеся описания соборного храма в Теребенской пустыни совпадают с фасадами храма в Добрынях.
На основании монастырских документов, А.С. Белюстин приводит дату освящения придельного храма в Успенском соборе – 1722 г., из чего следует, что в 1721 г. постройка этой части храма уже шла к завершению. «Слава о подвигах Рувима и о заботвости его касательно устройства Добрынской пустыни, - писал А.С. Белюстин, - не позволила ему исполнить все, что желал он; он успел только положить начало каменной соборной церкви, и митрополитом Новгородским Иовом был вызван для устройства одного из Великолуцких монастырей; после этого был посвящен в Архимандриты Тихвинского монастыря, где и кончил свою жизнь. Основанная им церковь была совершена после него; первоначально в 1722 году освящен придел во имя Св. Николая; а потом в 1741 году, 24 Генваря, освящен и настоящий храм, в честь Успения Пресвятыя Богородицы» .
К моменту освящения главного престола Успенского храма Пётр Воинов создал «Повесть о зачатии и устроениях святыя Николаевския Добырнския пустыни и о явлении чудотворного образа великого чудотворца св. Николая и о бывших от него чудес», известную по списку, хранящемуся в Тверском государственном объединенном музее. В ней особый упор делается на то, что постройка храма начата сразу по возвращении иконы в Дорынскую пустынь, т.е. с назначением иеромонаха Рувима строителем нового монастыря.
Ко времени постройки Успенского храма в обители относились колокола храма отлитые в 1715 г. «9 пудов 24 фунта, лит 1715 г. майя 9-го на иждивение Бежецкаго верха вкладчиков всяких чинов» и «44 фунта, лит 1715 г. Майя 9 дня на иждивение Бежецких граждан, на нем надпись: колокол сей Бежецкаго верха вкладчиков всяких чинов людей 1715 г. майя 9 дня». Жители Городецка – Бежецка стали одними из вкладчиков в постройку нового храма, очевидно, не без участия талантливого организатора – строителя пустыни Рувима.
Не смотря на отдаленность Добрыней от столичных городов, игумен Рувим не оставил участия в бурных событиях Петровской эпохи. В 1713 г. будучи за богослужением в Богоявленском соборе в Москве, Рувим стал свидетелем хулы на догматы православной церкви из уст Ивана Максимова, одного из единомышленников религиозного вольнодумца Петровской эпохи Дмитрия Тверитинова. В результате чего, Рувим подал доношение на случившееся митрополиту Рязанскому Стефану и по обстоятельствам дела был допрошен в Преображенском приказе и позднее выступал по делу Ивана Максимова.
Завершение строительства храма велось уже без Рувима. Из допроса известно, что «по смерти митрополита Иова (в 1716 г. – Д.И.) преосвященным Аароном, епископом Корельским и Ладожским, переведен в Тихвинский монастырь и живет в том монастыре другой год, «о чем у него, Херувима, свидетельствуют архиерейские грамоты».
Сам Рувим вспоминал: «По триех же летех, преосвященный Иов Новгородский взят мя оттуду (из Добрыней – Д.И.) и посвяти мя архимандритою на Великие Луки. Тамо такожде пребивах три года, оздобляющи монастир, церковь и вся потребная. По смерти же преосвященнаго Иова, царевич Алексей Петрович взят мя на болший степень в монастир Тихвинский. Тамо многим трудом и прошением милостини устроих чудотворную икону Пресвятыя Богородицы златом и предрагими каменми, яже по воздуху ангелами от Цариграда бяше пренесенна и три года стояше неукрашена. Тамо жих 4 года».
С отъездом строителя пустыни Рувима затормозилась и постройка каменного храма, а братия стала расходиться, не имея во главе ревностного руководителя. В 1724 г. не только главный Успенский престол не освятили, но и сам Добрынский монастырь значился приписным к Николо-Теребенскому и более того упраздненным. «Ведомость 724 года нижеписанном… в Новгородской епархии обретающемся в Бежецкой пятине в Тверской половине Николаевской Теребенской монастырь в четырехстах верстах отстоящий от Нова Города и имеющей строительство» указывает следующие сведения об Успенском соборе и состоянии обители: «Николаевская Добрынская (пустынь – Д.И.) которая от Нова Города в 420, а от Теребенского монастыря в 20 верстах, где ветхо строительство. А строений церковь деревянная, другая каменная, которая не достроена, ограда при ней деревянная… А та Добрыня пустыня упразднена».
Из скудных сведений, которые даёт «Ведомость…» можно почерпнуть две важные детали. Во-первых, слова «ветхо строительство» указывают на самостоятельность монастыря в прошлом и на то, что настоятель имел должность строителя монастыря. Так о самом Николо-Теребенском монастыре сказано, как об «имеющей строительство», а о другой приписной Богородицкой Воротиловской пустыни, как о той, «где было строительство». Во-вторых, в 1724 г. каменный Успенский собор уже значится в обители, но записан, как недостроенный. О завершении строительства ранее 1741 года – официальной даты постройки храма – свидетельствует наличие холщевого антиминса на главном престоле, священнодействованного 2 мая 1733 г. Преосвященным Феофаном Архиепископом Новгородским и Великолуцким.
Опись 1849 г. даёт сведения об архитектуре и убранстве храма. «Церковь каменная, 12 сажень длиною; Олтарь в оной церкви главный 5-ть сажен шириною; настоящая 5-ть сажен шириною; трапеза 10-ть аршин шириною; придельный олтарь длиною 7 ½ аршин; шириною 8 ½ аршин, а самый придел кроме олтаря 15-ть аршин длиною и 11-ть шириною. Стены всей церкви, как изнутри, так и снаружи отбелены; внутри в главном олтаре окрашены медянкою на клею, в куполе охрою; в трапезе и простенки между окнами охрой же и медянкой, в придельном олтаре открашены.
В этой церкви два престола, из коих главный во имя Успения Пресвятыя Богородицы. Придельный по левую сторону во имя Святителя и Чудотворца Николая. Внутри церкви два простенка: первый отделяет главный олтарь от настоящей церкви; вторый трапезу от придельной церкви. Полы в главном и придельном олтарях и настоящей церкви из дикаго и белаго камня; в трапезе и придельной церкви кирпичные.
На церкви две главы, обиты белым листовым железом. На главах кресты железные четырёхконечные, вызолочены двойниковым золотом. Крыша на церкви железная на стропилах деревянных, окрашена медянкою на масле… Паперть с одной западной стороны под колокольнею с пролётами западной и северной стороне, в пролетах деревянныя решетки, окрашены краской на масле. Крыльцо деревянное с северной стороны, с двумя деревянными столбами в виде колонн, крыта деревом. Сия церковь выстроена в 1741 г.».
Холодный храм украшал шестиярусный иконостас, созданный в 1743-1747 гг. мастерами из Устюжны. После закрытия храма в с. Добрыни некоторые иконы из иконостаса оказались в центре благочиния в храме с. Кострецы. Образа преподобных Антония Римлянина и Варлаама Хутынского, Александра Свирского и Кирилла Белоозерского, а так же Алексия Человека Божия дают представление о качестве работы мастера живописца, создавшего иконы, согласно надписям на них в 1747 г. Образ Воскресения Христова, хоть и отличается по фону и написан раньше, чем остальные иконы, однако свидетельствует так же о возможном происхождении и всего иконостаса. Надпись на иконе гласит: «1743 года месяца марта 12 дня написася сей святый образ во имя Воскресения Христова в Николаевскую Добрынскую пустынь по обещанию града Устюжны посацкаго человека Ивана Аристархова сына местнаго Сухово для поминовения души своей и родителей своих в веки неотъемлемо, и писал сей святый образ того ж града Устюжны изуграф Лев Иванов сын Копыльцов по прошению Ивана Аристархова сына Сухова во веки неотъемлемо».
В иконостасе летнего храма помещался в раме с чудесами и список с чудотворного образа Святителя Николая Можайского, явленного близ Добрынского погоста. Сам образ в конце XVIII в. перенесен в Воскресенский собор г. Бежецк. Список, созданный взамен иконы, описывается примерно одинаково. Опись 1892 г. даёт о нем такие сведения: «Икона Святителя и Чудотворца Николая, выемная, живописная, длиною 5 ½ шириною 5 верков, в ризе серебряной, позолоченной, с таковыми же венцами, чеканной работы, пробы нет, весу в них 60 золотников, вокруг сей иконы изображены чудеса сего Святителя живописно, в медной посеребренной ризе с вызолоченными на Святителе венцами».
Судьба строителя Успенского собора архимандрита Рувима сложилась непросто. После гибели своего благодетеля царевича Алексея, попавшего в немилость царя Петра, Рувима коснулись репрессии. Формально они были связаны с его служениями молебнов и сборами на Тихвинский монастырь, настоятелем которого он являлся. По указу Петра Рувима поместили под караул, откуда он бежал за границу. Пройдя долгий путь, он добрался до Рима, побывал за столом Папы Римского и в Венеции встретил Василия Григорьевича Григоровича-Барского, с которым продолжил путешествие, стремясь к святой горе Афон. Посетив многие святыни, архимандрит Рувим преставился в городе Хиос 19 августа 1725 г. и был погребен в соборной церкви Агиос Викторос. Память о нем за столетия существования пустыни, затем её упразднения и преобразования в приход, а потом и вовсе закрытия прихода, истерлась. Сам собор стоит брошенным посреди кладбища в с. Добрыни.
Основной целью данного исследования является привлечение внимания к этим двум уникальным памятникам церковного искусства на Тверской земле. Надеемся, что оно послужит не только сохранению исторических сведений о храмах петровской эпохи на Мсте и Мологе, но и повлияет на судьбу сохранения самих памятников архитектуры начала XVIII века.