Наконец-то, через много лет Наташа получила ответ, почему переписка прервалась...
Дэвид и Наташа переписывались часто, по этому поводу даже шутила Валерия Георгиевна:
- У нас в школе переписываются очень многие, но ваши письма мы передаём чаще других, это заметили многие учителя.
- Просто я всегда стараюсь отвечать в течение недели, мне как раз хватает этого времени. Я же сначала пишу письмо на русском, и только потом перевожу на английский язык.
- Хорошо, что общество «Дружба» в нашем городе работает исправно. Кстати, я могу в следующий раз туда отправить тебя лично. Ты согласна?
- Конечно, - обрадовалась Наташа. – Я с удовольствием туда схожу, мне будет очень интересно.
- Я обговорю этот вопрос с нашим завучем, она у нас в школе отвечает за переписку со школьниками из других стран, и сообщу тебе.
Слова про завуча пролетели мимо ушей ученицы.
- Главное, чтобы в тот день, когда мне нужно будет пойти в это общество, у меня не было бы занятий в вечерней музыкалке...
- А где твоя музыкальная школа находится, и в какие дни занятия идут?
- Рядом с площадью 1905 г., у Центрального гастронома. Учусь я там по понедельникам, четвергам и воскресеньям.
- Хорошо, я запомню, и на эти дни договариваться не будем.
Уроки английского языка по расписанию шли каждый день, поэтому с Валерией Георгиевной Наташа встречалась часто. Через несколько дней та оставила девушку после уроков.
- Мы договорились, что ты пойдешь в общество «Дружба» во вторник к 15.00. Письмо, свой ответ, принеси в понедельник, чтобы мы успели проверить. Если что, подправишь…
- А ехать туда далеко?
- К УПИ на 15-м трамвае. Общество «Дружба по переписке» находится в Суворовском училище. Если надо, и письма других ребят передашь.
Последнее письмо Наташа готовила особенно старательно, всё читала и проверяла на несколько раз. С Дэвидом к этому времени они уже переписывались почти полгода. За окном стояла солнечная мартовская погода, и приближались весенние каникулы.
Трамвай «пилил» по центральной улице города от школы до УПИ, который стоял на небольшой возвышенности, мучительно долго. Наконец, он свернул направо, здесь Наташа и вышла. Её дорога проходила мимо магазина «Синтетики», уютно расположившегося по обе стороны улицы. Ей хотелось зайти и посмотреть, что же там «выбросили» именно сегодня, но Наташа решила это сделать на обратном пути, когда выполнит свою важную работу. Она немного волновалась, как же у неё получится попасть в это Суворовское училище. Ходили слухи, что сделать это не так-то просто. Девушка бывала здесь редко, и немного заблудилась.
От остановки она пошла по правую сторону магазина, и неожиданно оказалась рядом с химико-технологическим факультетом УПИ. Тогда ей пришлось перейти по скверу на противоположную сторону, и перед ней предстало Суворовское училище. Она звало к себе просто бесконечной лестницей со множеством ступенек. Преодолев их, очередной гость известного на всю страну училища, с большим усилием открывал массивные входные двери и тут же оказывался под пристальным взором вежливых дежурных суворовцев.
- Представьтесь, пожалуйста: фамилия, имя, и куда направляйтесь. Вы заранее договаривались?
- Да, конечно. Я – Наталья Гутина, мне нужно общество «Дружба по переписке». Я заявлена на сегодня.
- Всё нормально, вы в списках. Вам надо пройти на третий этаж, в малый зал. Вас проводят.
- Я могу и сама подняться, не заблужусь.
- Не положено. Проходите, вас ждут. Через пятнадцать минут прозвенит звонок, и к вам подойдёт секретарь общества.
Сопровождающий поднялся вместе с Наташей до нужного этажа и проводил гостью в квадратную комнату приличных размеров с креслами и стульями, расставленными полукругом вокруг овального полированного тёмно-коричневого стола. Два окна комнаты выходили во двор училища.
Наташа подошла к одному из окон и увидела внизу группу суворовцев, бегающих по кругу. Вероятно, гостья наблюдала занятие военно-спортивной подготовки или штатный урок физкультуры согласно расписанию. Откровенного говоря, «физра» никогда лично её не привлекала, особенно если урок проходил в спортивном зале. Одна только встреча с «конём-козлом» чего стоила! Когда ты несёшься на него с сумасшедшей скоростью, то думаешь только об одном – как бы не свалиться вместе с ним на пол. Или на мат, если повезёт. Куда там до выполнения положенных упражнений: соскока и приземления, перепрыгнуть бы его…
Во дворе училища в это время разыгрывалась спортивная драма. По кругу бегали примерно Наташины сверстники, человек двадцать. Они старались держаться все вместе и не отставать друг от друга. Темп изначально кто-то задал достаточно высокий и чтобы поддерживать его, приходилось прикладывать усилия. Управлял ими кто-то из взрослых, он что-то периодически выкрикивал и подавал громкие команды. Из открытой форточки с улицы доносилось:
- Так держать! Темп не сбавлять! Помнить о нормативе!
Ещё время от времени раздавалась команда:
- Не отставать!
Один из бегущих явно отставал от остальных, и с каждой секундой расстояние между ним и группой стало увеличиваться. Наконец, суворовец остановился и наклонил голову вниз, похоже, он больше не мог участвовать в этом забеге. Командир подбежал к нему, расстегнул свой ремень, и несколько раз поддал им по заднице мальчишки.
Наташа отпрянула от окна и повернулась к двери, ей послышалось, что кто-то вошёл. Перед ней стоял ещё один суворовец, явно постарше её.
- Здравствуйте! Извините, что вам пришлось ждать.
- Ничего, я с интересом наблюдаю за вашей жизнью, - вежливо ответила Наташа.
- И как впечатление?
- На первый взгляд, всё вроде бы хорошо, но…
- Отличается от привычного в школе, правда? – с лёгкой усмешкой дополнил суворовец. Он явно не хотел продолжать обсуждать порядки в училище. – Мне сказали, что вы должны передать мне письма. У меня тоже есть одно для вас.
- У меня сегодня два письма, от меня и ещё от одного человека из нашей школы.
Гостья и суворовец обменялись письмами. Переданное послание предназначалось не для Наташи, а для кого-то из параллельного класса. Потом председатель общества проводил девушку до первого этажа, и передал её дежурному у входа.
Наташа вышла на крыльцо училища, глубоко вздохнула и почему-то обрадовалась. Она очень сочувствовала мальчишкам, которые здесь учатся, особенно тому, кто сегодня оказался в конце группы и спортивного забега.
«Пожалуй, наш физрук Владимир Степанович зря кажется нам строгим и слишком требовательным. По сравнению с физруком училища наш – сущий ангел».
Под впечатлением похода в другое учебное заведение Наташа решила больше никуда не заходить, а поехать прямо домой. Приехав в свой уютный и чистый подвальчик, девушка подумала о том, что ей очень повезло – она родилась девчонкой, и её никогда не отдадут учиться в Суворовское училище. И ещё, на уроки физ-ры теперь она будет ходить с большим желанием. То, что она увидела в училище, она больше никому не рассказала – ни дома, ни в школе, но сама иногда вспоминала о том мальчишке, которому так не повезло в тот весенний день.
Письма исправно передавались из одной страны в другую в течение двух лет, пока Наташа училась в 8-м и 9-м классах. За это время на страницах газет и журналов, на экранах телевизоров и кинотеатров тем временем протекала международная жизнь двух стран. Она описывалась официальными словами и соответствовала международным канонам. На тонких же страницах писем девчонки из СССР и мальчишки из Великобритании старательно отражалась незатейливая картина народной дипломатии. При этом Дэвид имел явные преимущества, ведь он строчил на родном языке и, похоже, особо не задумывался, о чём написать в очередном послании. Наталья, в отличие от него, письма в буквальном смысле поочерёдно сочиняла на двух языках, и ограничивала себя в подборе тем. Вроде бы её никто в открытую и не принуждал, но существовал внутренний «цензор». Сам факт, что каждое её слово сначала переводилось на чужой язык, а затем читалось посторонними людьми, как бы невольно разрушал магию переписки.
Зачем вообще люди пишут письма друг другу? Скорее всего, для того, чтобы поделиться сокровенным, обменяться интересными и необычными новостями, рассказать то, что лично сообщить трудно или даже невозможно. Кстати, ведь существует неписаный закон: чужие письма не читают. Это признано неприличным во всём мире.
Через два года переписки им уже совсем не хотелось обмениваться только новостями, вернее, информацией про обычаи, города, достопримечательности стран, расположенных так далеко друг от друга. Тому и другому очень хотелось чуть-чуть свободы в переписке. Возможно, через это проходили все, кто переписывался уже достаточно длительное время, но в начале десятого класса Наталью и Дэвида ждали совсем неожиданные времена. Вдруг от Дэвида перестали приходить письма.
Наташа, как обычно, ответила на последнее письмо из Англии и отправила его через учителей школы. Сама она больше никогда не ходила в Суворовское училище. Ничего особенного в этом письме она не написала.
Наташа привыкла отвечать в течение недели, Дэвид писал ответ быстрее, где-то за пару-тройку дней. Письма проходили свой путь из страны в страну около трёх недель. Такой вот дружеский международный оборот писем. Последнее письмо отправила Наташа, но ответ от Дэвида ей не пришёл.
Прошёл месяц, второй, уже приближался Новый год, Happy New Year, если говорить и думать по-английски. «С Новым годом» и «со Старым Новым годом» - если поздравлять по-русски.
- Не пишет, - отрицательно мотала головой Валерия Георгиевна, когда к ней приходила её ученица.
Через некоторое время Наташа перестала спрашивать о письмах. На «всех парах катился» выпускной десятый класс. Предстояло столько всего сделать, чтобы очутиться на институтской скамье – тут не до переживаний из-за писем такого далёкого англичанина…
Первое, что сделала Наташа в десятом классе, так это предъявила ультиматум своим родителям.
- Дорогие мои, вы хотите, чтобы я поступила в институт?
- Это даже не обсуждается, Наташа, - ответил отец.
- Доченька, у меня у самой нет образования, но я хочу, чтобы ты его обязательно получила, - почти взмолилась мама. – Ты ведь видишь, что я работаю в регистратуре поликлиники за копейки, и не хочу, чтобы с тобой случилось так же.
- Вот видите, получается, что вам придётся выбирать – или институт, или ваша музыкальная школа. Лично я выбираю институт. Значит, мне надо бросить вашу музыкалку, у меня нет выхода, мне то и другое не осилить.
«Тянуть» в школе на медаль, сдавать экзамены за десятый класс и вступительные в институт, одновременно заканчивая музыкальную школу со всеми её испытаниями – не слишком ли многого хотят родители от своего ребёнка? Отец Наташи всегда мечтал о том, что его дочь сможет аккомпанировать ему на фортепиано в случае, если вдруг в жизни представится такая возможность. При этом он сам обладал очень хорошим музыкальным слухом, приятным голосом, врождённым артистизмом… А самой Наташе «медведь наступил на ухо», как говорится. Что касается музыки, природа на ней явно отдохнула, поэтому она сама без всякого сожаления бросила «эту ужасную музыкалку» и ни разу не пожалела об этом.
Наташе осталось совсем немного: закончить английскую школу, поступить в институт и начать свою взрослую жизнь. Продолжение же изучения английского языка предполагало отправку её в педагогический ВУЗ.
«Никогда не стану учительницей!» - решительно повторяла про себя дочь.
Смелости поехать в Москву и поступать ещё в какой-то ВУЗ с изучением иностранного языка, ей, к сожалению, не хватило. Неожиданное окончание переписки с Дэвидом из Великобритании Наташа восприняла как тайный знак: иностранный язык – не её будущее. Тем более, тут очень кстати ей подвернулась «тройка» по химии в одной из четвертей выпускного класса. Как так? «Тройка», да ещё за четверть? У неё же всегда «четвёрки» и «пятёрки» по всем предметам! Пришлось разбираться с этой судьбоносной «тройкой». В результате пришло решение – стать химиком. Так что пришлось распроститься и с музыкальной школой, и с английским языком.
Писем из Англии ей не хватало, за два года переписки они стали неотъемлемой частью жизни Наташи. Неужели вот так начитается эта манящая взрослая жизнь? Прощай, Дэвид!
***
Неужели вся наша жизнь действительно записана на какой-то безразмерный носитель? И на нём сохраняется каждый миг, каждое событие нашей жизни, во всех подробностях и во всех деталях? Не хочется верить в то, что все мы относимся к обыкновенным биологическим роботам из последних разработок.
У Натальи перед глазами промелькнули события тех трёх лет учёбы, все её переживания, ожидания и воспоминания. Сейчас перед ней сидела бывшая завуч, женщина в уже почтенном возрасте, которая определённо что-то знала об этой истории, и могла приоткрыть завесу некоей тайны о пропавших письмах из Англии.
- Вы, Наташа, перестали получать письма… - говорила хорошо сохранившаяся Роза Александровна.
- Вы так говорите, как будто что-то знаете об этой переписке, что мне неизвестно, - произнесла бывшая ученица.
- Так и есть, но я не знаю, с чего мне начать. Я много раз представляла нашу с тобой встречу, и проговаривала этот разговор, его разные варианты. И мне ни один не нравился.
- Знаете, мне уже скоро пятьдесят, и я предпочитаю знать, как есть.
- Наташа, вы помните весь процесс получения писем?
- Конечно, я получала и передавала письма через Валерию Георгиевну, мою учительницу по английскому. Погодите, я припоминаю, один раз она про вас упоминала…
- Всё верно. За всю переписку с иностранцами в школе отвечала я. Связь с обществом «Дружба» поручили именно мне.
- Это которая была в суворовском училище? Один раз я туда тоже ходила.
- Дело в том, что Дэвид писал тебе ещё почти полгода… - бывший завуч сделала длинную паузу.
- А письма тогда где? – слабым голосом спросила Наталья.
- Они все оказались у меня, - призналась Роза Александровна, - целая стопка.
- Вы их сегодня принесли? Я смогу прочитать их?
- Нет, я их все уничтожила. Это произошло из-за моего мужа.
- При чём здесь ваш муж?
Оказалось, что муж Розы Александровны работал на «закрытом» предприятии, где сведения о месте работы жены и её род занятий принимался во внимание. Тогда ему предстояло повышение по карьерной лестнице и требовалось заполнять анкетные данные, внося при необходимости разные изменения. В этой анкете особое внимание уделялось связям с заграницей, при этом рассматривались и члены его семьи. Общение с любыми людьми, проживающими заграницей, особенно в капиталистических государствах, не поощрялось. Они могли общаться только с представителями социалистического лагеря. Невольное кураторство его жены переписки с англичанином могло вызвать ненужные дополнительные вопросы со стороны, которая готовила его документы. Муж попросил Розу Александровны ни под каким видом не втягивать его в эти обстоятельства.
На семейном совете супруги приняли, как им тогда показалось, в 1967 г., единственно верное решение – прекратить переписку Натальи и Дэвида. Никто об этом их решении не узнал, и Дэвид продолжал писать свои письма, но Наташа их не получала. Он продолжал посылать письма ещё несколько месяцев. Всё это время Роза Александровна собирала его письма, складывала их в аккуратную стопочку, не решаясь передавать адресату. Наташа, в свою очередь, ничего не знала об этом, и не получала писем из Англии, и соответственно, не отправляла свои.
Так прекратилась эта маленькая переписка мальчишки из Англии и девчонки из СССР. Она не имела никакого значения для двух государств.
- Наташа, я чувствую себя виноватой перед тобой, и мне нужно освободиться от этого груза. Прости. Спасибо, что выслушала.
Наталья слушала собеседницу и понимала, что прозвучавшая «исповедь» нужна, прежде всего, Розе Александровне. Она рассказала, скорее всего, не всё, просто кое-что из тех давних событий, и сделала это совсем не для того, чтобы приоткрыть «занавес тайны» внезапно закончившейся переписки, а затем, чтобы стряхнуть со своих плеч неприятные воспоминания, связанные с прошлым.
Конечно, возникал вопрос: а хочет ли знать какие-то новые подробности сама Наташа? Эта невольная участница прервавшейся «дружбы народов». Скорее всего, да, ей, по крайней мере, стало ясно, почему вдруг перестали приходить письма от Дэвида. Оказывается, как всегда, всё решается очень просто, надо искать виновников в ближайшем окружении, а не за тридевять земель. Дэвида хотя бы реабилитировали, и сейчас воспоминания о нём изменятся в лучшую сторону. А вот что думал он о Наталье, когда вдруг перестал получать её послания? Тут можно только строить догадки. Скорее всего, ничего хорошего. Удивительно, что он так долго продолжал строчить ответы.
Всё-таки есть невидимая связь между людьми. Так получилось, что сколько по времени он отсылал свои безответные письма, столько же и Наташа надеялась на какое-то чудо. Вдруг снова придёт письмо с маркой, на которой английская королева в правом верхнем углу конверта будет величественно и безразлично взирать на мир, оказавшись вдали от своего королевства.
- Роза Александровна, могу предположить, что от меня вы ожидаете каких-то слов.
- Не буду отрицать…
- Должна вас разочаровать, я не хочу вас успокаивать, и благодарить хотя бы за то, что вы через тридцать лет осмелились рассказать мне конец этой истории.
- Я предполагала это услышать. Наташа, поверь, мне очень жаль.
- Возможно, вы ждали, что я буду вас успокаивать и говорить правильные слова, мол, через тридцать лет для меня это уже не имеет значения. Самое лучшее, что я сделаю сегодня для вас – я не буду ничего комментировать. Считайте, что это мой подарок вам.
С этими словами Наташа встала из-за учительского стола и вернулась на своё место. Праздничное настроение от встречи моментально улетучилось. Оказывается, мало того, что она явилась на встречу безработной, встав на службу занятости, потребовалось для усиления эффекта услышать «очищающую» исповедь из уст бывшего завуча школы. Последний месяц Наталья лихорадочно искала варианты новой работы, и пока безрезультатно. А сегодня получила очередной сюрприз с тридцатилетним сроком давности. На душе было грустно и муторно, и бесперспективно.
За это время она сама стала преподавателем, и ей бы очень не хотелось оказаться на месте бывшего завуча, но, не смотря на свои разочарования, на горечь так неожиданно завершившейся переписки, Наталья в глубине души уважала, сегодняшнюю «исповедь» Розы Александровны.