— Ты не можешь просто взять и уйти! Не можешь! — кричала она ему. Лицо ее раскраснелось. Он повернулся к ней спиной и вытаскивал свои вещи из шкафа, бросая их в спортивную сумку. Ничего нельзя было изменить...
Ему предложили долгожданное место в новой компании, но было одно главное условие — он должен был быть одинок! В кармане звякнули ключи от квартиры и машины, которую ему предоставили.
Все выглядело настолько прекрасно, что привычные условия жизни казались ему жалкими. Он любил Лику? Возможно… Когда-то мысли о ней вызывали у него мурашки по телу, но это было раньше. Кто знает, сколько бы еще продлились их отношения, если бы не это повышение. Стоило ему услышать условия, как Лика тут же осталась в прошлом.
Дверь с грохотом захлопнулась за ним, и девушку захлестнули эмоции. Она рухнула на колени и начала рыдать. За что? За что? Именно так её и застала Марина. — Лика, дорогая, что с тобой? — подруга обняла её. Лика сидела, раскачиваясь, словно маятник часов, уставившись в одну точку.
В больнице, куда Марина привезла её, Лика провела сутки в таком состоянии. Казалось, что она теряет рассудок. Марина сидела рядом на стуле, положив голову на сложенные руки, и дремала. В палату зашел врач, и Марина вскочила, чуть не упав к его ногам.
— Ну-ну, дорогая, я не бог, я только учусь! А вы уж падаете передо мной ниц, — шутливо заметил он, подхватывая её. Марина смутилась, но быстро пришла в себя.
— Доктор, что вы скажете?
— Скажу! — начал он решительно и громко. — Скажу, что эта молодая женщина не заботится о своем ребенке, — Лика с удивлением посмотрела на него. Он продолжил, — если Анжелика Михайловна не выйдет из состояния самобичевания, я буду вынужден отправить её в специализированное учреждение для лечения, которое я сам не одобряю!
— Доктор, какого ребенка? — воскликнула Марина.
— Как какого? Пока точно не знаю, но есть два варианта — мальчик или девочка. Беременность длится уже девять недель.
Лика мчалась по коридору так, что светильники на потолке мигали от ее скорости.
— Лика, стой, подожди, — задыхалась Марина, не поспевая за подругой. Её фигура колыхалась, а лицо раскраснелось. — Куда ты несешься?
— Маринка, теперь мне плевать на него, пусть горит синим пламенем! У меня будет ребенок!
— Правильно, дорогая, правильно! Он не достоин твоих слез и переживаний.
Лика буквально оживала на глазах. Марина переехала к ней жить. Каждый вечер она приносила целые пакеты фруктов — яблок, груш, бананов. Лика смеялась и говорила:
— Маринка, я столько фруктов не ела за всю свою жизнь, как за эти несколько месяцев!
— А как же мы в детском доме? По праздникам — мандаринка! Ешь, милая, ешь! Витамины тебе сейчас нужны!
...Лика попала в детский дом в пять лет. Маму она не помнила, а бабушка скончалась от сердечного приступа. Ожидая оформления, она скромно сидела на стуле, когда к ней подошла девочка лет шести.
— Привет, девочка, как тебя зовут? — спросила та тихим голосом. — Лика, — пробормотала она, смущённая вниманием.
— Пойдем со мной, — протянула та руку. — Я знаю, где тебя поселят!
В этот момент из кабинета вышла директриса.
— Вот и нашлась покровительница для нашей малышки. Марина, веди её к себе, устраивай, — сказала она с усталой улыбкой.
Марина только этого и ждала и, взяв Лику за руку, потянула за собой. Лике было страшно и обидно, по её щекам потекли слезы. Марина остановилась, извлекла из кармана носовой платок и вытерла лицо новой подруги.
— Здесь нельзя плакать! Здесь не любят, когда кто-то ревёт. Мы плачем тихо, когда Михайловна засыпает, если это очень-очень нужно. А иначе могут и прогулку запретить, и ужин не дадут, — сказала она. — Ты не хочешь остаться одной на стульчике в спальне, когда все пойдут на улицу?
Лика отрицательно покачала головой и шмыгнула носом. — Вот, тогда пойдем, я тебе все покажу.
С того дня Марина всегда была рядом с ней.
Марине и Лике повезло: почти сразу им выдали ордера на небольшие, но уютные квартирки. Не привыкшие к роскоши, они скромно обставили свои жилища, создавая уют своими руками.
Марина, завершив практику в училище, устроилась в ателье, где работа оказалась гораздо интереснее, а заработок значительно выше. Лика работала на фабрике. Подруга приглашала Лику к себе, но та считала, что у неё недостаточно опыта для индивидуального пошива. А сейчас и подавно уходить не было смысла. Хотя какие-то деньги в декрете были нужны.
О Толике она больше не думала. Запретила себе вспоминать его. Пусть живет своей жизнью, он не узнает о её беременности, да только однажды к ней пришла его мать.
- Привет, Лика, - произнесла она, и, увидев животик девушки, ахнула. - Как так? – и тут она начала медленно терять равновесие.
- Что же это такое, Мария Ильинична, не упадите в подъезде, я вас не подниму! – воскликнула Лика, подставив плечо. Женщина, собрав последние силы, облокотилась на неё и вошла в квартиру.
Как и всегда, в нужный момент появилась Марина. Вместе они нашли валерьянку. Мария Ильинична стала дышать ровно.
- Что вас сюда привело? Зачем было приходить и падать в обморок? Это ваш сын вас прислал?
- Дорогая, не ругайся. Он не знает, что я здесь. Я сама пришла, хотела понять, что происходит, а вышло вот как… - и слёзы потекли по её щекам. – Сынок мой поздний. Схоронила старших, он был единственным утешением в жизни. А теперь вдруг перестал звонить и приходить! Когда я звоню, он орет на меня, как будто я виновата, и кидает трубку. Последний нормальный разговор был, когда он рассказал, что ушёл от тебя и на работе у него успех. А сегодня я пришла к нему, ждала и ждала, а как только он меня увидел, так и сказал - проваливай, мне некогда с тобой возиться! И не смей снова сюда приходить! Вот я и пришла к тебе….
Лике нечего было ей сказать и Мария Ильинична ушла.
И вот всё позади. Лика, уставшая и без голоса, но счастливая, лежала и любовалась на крошечное личико в кроватке. Вот он - её сынок! Она наконец могла видеть его, слышать и прижимать к груди.
Четыре дня пролетели быстро. Малыш не создавал проблем, он только кушал и спал, спал и кушал. Девушка часами любовалась его пухлым личиком, сердце её переполняли любовь и тревога. Как же мы с тобой, малыш, будем жить? А жить мы будем - хорошо! Мамка будет стараться, шептала она ему. После очередного обхода Лике принесли выписку.
- Ну, вот и всё, мамочка, мы сегодня вас выписываем! Сообщите родственникам, пусть встречают!
Лика сразу позвонила Марине.
- Всё, - с радостью сказала она. - Нас выписали! Маринка, забери нас, мы домой хотим!
Когда Лика выходила из роддома, с ней были ещё три мамы, которых радостно встречали мужья, мамы, папы… Она несла своего ребенка и шептала - ничего, ничего, маленький, я буду любить тебя за всех! Обещаю тебе, моя душа!
Первое, что порадовало Лику дома, это была коляска! Она удивлённо посмотрела на Марину.
- Что? Это не я. Это – мать твоего Толика! Не смотри на меня так! Разве я не человек?
- Ой, Маринка, ты бы не сболтнула ему, вот чего я боюсь. Против неё ничего не имею, она хорошая женщина. Мне её так жалко, - её слова прервал звонок. Марина понесла малыша в комнату, а Лика открыла дверь. На пороге стояла Мария Ильинична.
- Здравствуй, доченька, впустишь?
- Куда же я денусь, - ответила она и пропустила женщину в квартиру. - Чем вы так нагрузились? - с наигранным ворчанием спросила она, отбирая у той сумки.
- Я тебе своих солений привезла, мед, домашнего масла, творога.
- Мария Ильинична, всё это есть в магазинах, зачем вы тащили, что тратились?
- Да я не тратилась, а кому ещё, если не тебе, могу привезти угощения? Больше не кому! Единственный сын отвернулся. Можно мне на малыша посмотреть? - с дрожью в голосе попросила она.
- Сначала руки помойте, - скомандовала вышедшая из комнаты Марина. - Здравствуйте, Мария Ильинична! Помойте руки, а потом посмотрим.
Стоя у кроватки, она смотрела на своего внука с такой нежностью, что, казалось, даже морщинки у глаз разгладились.
- Расти большим и здоровым! - произнесла она. - Богатырь какой…
Если бы Марина не позвала выпить чаю, она так бы и стояла у кроватки внука, рассматривая каждую черточку… За чаем разговор зашёл о том, что ребёнок до сих пор не имеет имени. И вдруг Лика, удивив подругу, произнесла:
- А пусть бабушка ему имя выберет! Мария Ильинична, какое имя вам нравится?
- Я бы назвала Ильёй! Илья - русский богатырь! - смущённо ответила бабушка.
- А что, - поддержала Марина. - Мне нравится!
- Ну, на этом и решим, - сказала Лика. - Запишу его как Илья Марьянович! - произнесла она.
- Чего это? - возмутилась подруга. - Какое это отчество?
- А две Марьи рядом с ним, вот я и решила! Имя - ваше, отчество - моё!
… Зима позади, весна стремительно вступала в свои права. Маленький Илюшка забавно раскачивался и тянулся из коляски. Сегодня они вышли, чтобы встретить Марину с работы и провести время вместе.
- Кто это меня встречает? - весело сказала Марина, целуя мальчика в щечку. - Моё солнышко! Как я по тебе скучала! Слушай, подруга, тебе стоит поставить Илюшу на очередь в детский сад. Сегодня на работе девочки подсказали.
- Да ты что? Он же совсем еще малыш!
- Малыш, но очередь большая! Пока очередь подойдет, наш Илюшка подрастет!
Прошли дни, месяцы, годы… Быстро растут чужие дети! Илья уже катается по двору на трёхколёсном велосипеде. Как обычно, они с мамой ждали любимую тетю Марину, чтобы вместе отправиться в кафе за мороженым. Лика ушла с швейной фабрики и устроилась в то же ателье, где работала подруга. Она вынуждена была уходить пораньше, чтобы успеть забрать сына из сада, но брала домой небольшую работу, и по вечерам, когда Илья спокойно спал, садилась за свою швейную машинку.
Однажды вечером в дверь позвонили. Лика открыла и увидела Марью Ильиничну. Даже Илья почувствовал неладное и не бросился к ней, как обычно.
- Марья Ильинична, что-то произошло?
- Произошло, милая, произошло, - всхлипывала она. - Толя, мой Толечка в реанимации… Я ничего не понимаю! Меня к нему не пускают, и я не знаю ничего! Видела только, как он лежит там, весь в трубках, - расплакалась она. - Доктор выгнал меня из больницы, говорит, что мне там делать, ведь он без сознания и я ничем не могу помочь. А я бы держала его руку и передавала бы ему свои последние силы…
- Ваши силы вам еще понадобятся. Не мучайте себя! Я сейчас позвоню Марине. Вы останетесь с Илюшей, а мы с ней доедем до врача и попробуем узнать все!
Они подъехали к знакомой больнице и дошли до стеклянных дверей, и тут Лика поняла, что ноги не слушаются! Она встала как вкопанная и не могла ни назад, ни вперед. Из больницы вышла шумная толпа пестро одетых женщин. Лика сквозь туман увидела, как одна женщина отделилась от толпы и подошла к ней.
- Если пойдешь туда - права потеряешь. Вернешься сейчас - сына упустишь. Не теряй времени, красавица! - сказала она и исчезла.
Марина выбежала из дверей.
- Ты чего тут стоишь? Я разговариваю с ней, а она еще, оказывается, на улице! Представляешь? Кто это к тебе подошел? Выглядела как цыганка! Что ей нужно от тебя? Лика, алло! Ты где? - она слегка встряхнула подругу. Лика, словно пришла в себя. - Пошли! Быстрее!
У реанимации они остановили врача. Марина, схватив его за плечо, заставила развернуться. Пуговка от халата покатилась по ступенькам, а доктор, улыбнувшись, заметил:
- Вы мне уже две пуговицы должны, мадам… - Это был тот же врач, что когда-то вернул Лику в нормальное состояние. - Что вы хотели, милые барышни? Проходите ко мне в кабинет.
Доктор сказал, что состояние Анатолия стабильное, но тяжелое. Все, что можно сделать сейчас - это ждать. Время покажет. У него молодой, сильный организм, он справится. Его привезли на скорой после аварии, но осмотр показал, что у пострадавшего есть и другие повреждения. Это наводило на мысли, что авария - лишь способ скрыть следы.
- Доктор, - заговорила Ника, - можно матери навестить его? Она очень переживает!
- Мать - это важно, но мне кажется, ей тоже не помешает отдохнуть. Я дам распоряжение, она может его навестить, но не надолго. А вас, - обратился он к Лике, - я бы попросил, чтобы вы остались с ним. Персонала не хватает, а у него капельницы и кровь - за этим нужно следить. Если вам не сложно, подменяйте наших девочек хотя бы по вечерам, на два-три часа. Могу на вас рассчитывать?
- Можете, - вмешалась Марина, - в обмен на пуговицы!
Он рассмеялся и повел их к реанимации. Пока он объяснял Марине, что и как, Лика вошла в комнату, где лежал беззащитный человек, которого она когда-то любила всем сердцем. Она подошла ближе и ахнула. Его состояние было ужасным: жуткие гематомы, раны и трубки…
- Ничего себе, - услышала она голос подруги. - Его как будто катком переехали, раз так пять… Вот бы плюнуть и уйти, но совесть не позволяет! Мать его очень жалко! Ну что, будем меняться через день!
Туман… Густой и холодный. Так хочется увидеть солнечный свет. А вокруг лишь туман… Он заметил женский силуэт вдали. Силуэт исчезал. Он не хотел оставаться тут в одиночестве, потому что она убегала от него. Он пытался закричать, но голос его не слушался. И он бежал, падал, вставал и снова бежал! Он понял, что без неё ему не выбраться отсюда. Нужно следовать за ней. Слезы текли по лицу, много слез. Нельзя её упустить, ни в коем случае! И он мчался, уже почти не касаясь земли…
Вчера Марина дежурила в больнице. Дела дома накапливались. Это не проблема, со всем можно справиться, но присутствие Марии Ильиничны выбивало её из колеи. Все понимают, что горе у человека, но это горе не такое уж непоправимое! Сколько же у неё было слез? Она всё время старалась быть полезной, пыталась помочь. Лика не отвергала её старания, понимая, что той нужно отвлечься. Но отвлечься не получалось. В конце концов, Лика решила поговорить с ней.
- Мария Ильинична, давайте сядем и поговорим. Я понимаю, как вам сейчас сложно! Вы видите, что мы с Мариной делаем все возможное, чтобы вам помочь. – Старушка подняла на неё глаза. - Да, помочь именно вам! Если бы не вы, я бы никогда не подошла к нему так близко. И ещё меньше хотелось бы, чтобы он узнал об Илье!
Он ушел, оставив нас ради красивой и богатой жизни, и я никогда не прощу ему тех слез! Неважно, будет у него всё хорошо или он окажется на улице с протянутой рукой, это уже не изменит моего мнения о нем! Я вижу, что вы ждете от меня сочувствия! Я сочувствую вам! Но то, что произошло с ним, является результатом его выбора. Мы не знаем, во что он влез и почему сейчас находится в таком состоянии. Поэтому, Мария Ильинична, я прошу вас взять себя в руки и прекратить устраивать здесь «дом слез». Посмотрите на Ильку, он вас очень любит, и, глядя на вас в таком состоянии, он тоже подавлен. Кому это принесет пользу?
Мария Ильинична кивнула. Перед сном она подошла к Лике и сказала:
- Прости меня, дочка, ты права. Нельзя оплакивать его, пока он жив. Что касается твоего непрощения, тут ты тоже права. Я надеялась на лучшее, но теперь понимаю, что это напрасно…. Обещаю лишь одно: он не узнает от меня ничего. Достаточно того, что ты позволяешь мне любить внука и видеть, как он растёт. Ты добрая, спасибо.
___
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ