Алексей склонился над Иваном. Его губы застыли в улыбке так, будто бы и не умели больше двигаться. Он наклонял голову то вправо, то влево, не отнимая взгляд от умирающего колдуна, наслаждаясь тем, что сделал.
Иван дышал медленно, громко выдыхая воздух из своих лёгких, не делая резких движений. Он поднял левую руку, ухватившись ею за плечо сидевшего перед ним Алексея.
- Ребёнка вижу, - Ваня говорил шёпотом, чтобы его силы не уходили быстро, - зима, маленький, плохо одет, может года три. Подкидыш. Я понял, что вас объединяет. Один и тот же возраст – три года. Алексей, тебе было три года, когда мать тебя оставила у бабки, свою жизнь строить уехала. Вижу, как ты забирался на чердак и там плакал, было ужасно одиноко. Так это чувство никуда и не ушло. Лет в десять мать забрала обратно, всё воспитывала, а ты боролся с ненавистью, которая тебя глушила изнутри. А у бабушки было лучше, она тебя любила, песни пела, сказки сочиняла каждый день. Афонька, это видимо герой сказки. А ты по матери скучал всё равно. Будто бы своей смертью её наказать хочешь, чтобы она одна осталась, как ты тогда.
Алексей заморгал глазами, а Ваня перевёл взгляд, видя за ним Туяну и Михея. Он понял, что сил может хватить на последний рывок, главное успеть всё сделать, пока не отключилось сознание.
Резким движением Ваня оттолкнул Алексея от себя, поднялся и сделал несколько шагов вперёд, наклоняясь у костра. Его движения были такими, словно бы кто-то вселял в него силу.
Пламя загорелось быстро благодаря тому, что не было ни единого дуновения ветра. Он мысленно сказал спасибо за это лесному духу, достал из кармана небольшое зеркальце и положил его рядом. Затем взял нож и воткнул его, разбивая зеркало.
- Убирайся прочь. Земля живым, небеса мёртвым.
- Нет, - произнёс Алексей, протягивая гласную на выдохе.
- Да будет так, - Иван бросил разбитое зеркало в огонь, затем опустился на одно колено, вонзая нож в оттаявшую возле костра землю.
Взгляд Алексея стал мутным, он устало опускал ресницы, поднимая их на какое-то время, не понимая, где находится. Затем парень покачнулся и упал в снег.
Иван видел, что происходило, но сил подойти к безжизненному телу у него не было. Кровь струилась из открытой раны в плече. Сил сделать что-то ещё у колдуна не было, он сначала присел, старательно собирая все свои силы, затем повалился в сторону.
***
Иван несколько дней был занят своими делами, то читая что-то в своей комнате, то задумавшись сидел у окна. Пелагея в такие моменты не приставала к сыну с какими-то житейскими вопросами.
В тот вечер она занималась вязанием в своём кресле, разговаривая с котом, который так и тёрся о её ноги. Пелагея чувствовала, как ломят кости, будто бы выворачивая наизнанку. Так обычно было перед тем, как погода менялась.
А за окном было тихо, ни ветерка, ни хоть какого-то намёка на предстоящую непогоду Пелагея не наблюдала, но какое-то странное затишье заставляло насторожиться. Знала она, что точно быть вьюге этой ночью.
Так и было. Ближе к полуночи задул лёгкий ветерок, приподымая кверху лёгкой позёмкой белоснежную насыпь. Играючи вьюга всё больше втягивала в себя снег, поднимая всё выше, закручивая в танце против часовой стрелки и закрывая видимость любому, кто отважился бы пройти в такое время.
В комнате сына уже не было света, когда она отправилась спать. Перед тем, как выключить свет, лампочка заморгала, а затем и вовсе погасла сама. Так бывало в Окольной, поэтому Пелагея и не стала переживать.
Ей снился сон. Она была в горах, там, где оказалась тридцать лет назад. Мужчина, что стоял перед ней, притягивал её внимание к себе, ей не хотелось уходить. От Яна веяло теплом.
За всё время, что Пелагея провела в горах у этого человека, она успела привязаться к нему и полюбить так, как никогда не любила своего Нестора. Ей хотелось остаться рядом с ним, но Ян был уверен, что Пелагее нужно вернуться домой.
- Сын у тебя будет, как назовёшь? – он смотрел на неё с нежностью, готовясь помочь устроиться поудобнее в телеге, которая должна была довезти женщину в нужное место.
- Иваном, в честь деда.
- Хорошее имя, мне нравится, - одобрил Ян и обнял ещё раз Пелагею.
На последних словах она неожиданно проснулась. В доме было тихо и темно. В её тело пробрался холодок, сквозящий и пронизывающий всё тело. Она потянула на себя одеяло, но теплее не стало.
Кольнуло где-то совсем рядом с сердцем. Нет, что-то будто бы мешает, не позволяет спокойно отдыхать этой ночью. За окном вьюга уже бушевала так, что единственный фонарь раскачивался, отчаянно скрипя, а затем и вовсе погас.
- Значит электричество включали? – удивилась Пелагея, вспоминая, что его уже не было, когда она ложилась спать.
Она поднялась, чтобы зажечь свечу, которая всегда стояла на такие случаи возле неё. Освещая себе путь, Пелагея прошла в комнату, где располагался обеденный стол и печь.
Дверь в комнату сына была открыта. Она заглянула, чуть выставляя свечу вперёд, чтобы можно было что-то разглядеть и уже, не обнаруживая Ивана на своей кровати, всерьёз начала переживать.
Одевалась Пелагея так, словно бы и не болело у неё ничего, не тревожили кости, а спина разгибалась, не сковывая никак в движениях. Ей нужен был старый, деревенский охотник Егор Валентинович. Знала Пелагея, что у того всегда припасён заряженный фонарь, да и по лесным тропкам может он бродить хоть днём, хоть ночью.
- Беда, Егорушка, Иван домой не вернулся. Обещал на чуток в лес сходить и сразу же обратно, но нет его. А на дворе вьюга. Не спокойно мне, будто бы что-то случилось, сердце подсказывает, - Пелагея тяжело дышала от быстрого шага, каким направлялась к соседу, но слова старалась выговаривать понятнее, чтобы сократить время для поиска.
- Оденусь сейчас, а ты к Еремею беги. В такую погоду одному плутать не желательно. Пусть ружьё захватит, да свой фонарь тоже.
Понадобилось десять минут, чтобы оба мужчины собрались и уже выдвинулись в лес на поиски их местного колдуна. В лесу было тихо, ни ветерка, ни позёмки. Разыскать Ивана помог костёр, не успевший догореть к тому времени. Рядом с ним лежал Алексей, чужак, прибывший недавно в Окольную. Парень уже был мёртв.
***
Иван очнулся, обнаруживая себя в своей кровати. Какое-то время он вспоминал, что происходило, всматриваясь в потолок, после повернул голову вправо, замечая в кресле свою мать, мирно уснувшую видимо под самое утро.
Двигаться Иван не торопился, предполагая, что не всё с его организмом в порядке. Через мгновение удалось посмотреть на плечо, плотно забинтованное.
Скорее всего приближался рассвет, но в окне было темно. Самой тёмной ночь бывает обычно перед рассветом, в это время даже месяц не заглядывает к Ивану в окно, а стало быть, скоро наступит новый день.
Последнее, что помнил Иван, тело Алексея, безжизненно упавшее перед ним. Также кругом стояли духи. Слева располагались Михей и Туяна, напротив был Ян, справа ещё два силуэта. Иван силился вспомнить, кто это был, но не мог, не получалось.
На столе рядом с матерью догорала свеча. Оставалось буквально несколько сантиметров, чтобы пламя истопило весь воск, доходя до дна блюдечка, на которое Пелагея установила для безопасности свечу.
Свет скорее всего отключили, подумалось Ивану. В Окольной так периодически бывало, когда февральские ветра задували, занося дороги и создавая проблемы на линии.
Не давая Ивану долгое время быть одному в своих мыслях, Пелагея тут же очнулась ото сна, радуясь пробуждению сына. Она соскочила со своего кресла, захлопотав вокруг сына.
- Пить хочется, мам, - ссохшимися между собой губами сказал Иван.
- Конечно, сынок, сейчас. А я только что прикорнула чуток. Клара Тимофеевна ушла может минут тридцать назад. Скорую вызвать не удалось, так она всё сама и сделала. Связи в деревне так и нет. Успокаивается ветер чуток, может почистят дорогу, да отправим тебя в больницу, так наш фельдшер распорядилась.
- Не нужно мне в больницу, не хочу я. Не помру я, мам, больше 90 лет проживу, устану жить даже, - Ваня улыбнулся.
- Ну посмотрим, Клара Тимофеевна обещала явиться через часок, так проверит, как ты себя чувствуешь.
Мать ещё что-то говорила, а Иван, глотнув воды, положил голову на подушку и тотчас же заснул. Ему снился сон. Зима, снег метёт, а к одному из дворов мальчонку ведут. Может года три пареньку.
Он плачет, мать свою зовёт, но у него её больше нет. Заводят мальчонку в дом, который является чужим для него и говорят, что он тут теперь будет жить.
- Ну заходи, - перед ребёнком присаживается мужчина, затевая с ним разговор, - как тебя зовут?
- Мунх, - ответил мальчик, настороженно глядя на человека перед ним.
- Хорошее имя, Мунх, значит вечность.