В далекой стране, где горные хребты целовали облака, а реки пели песни древних духов, жил юноша по имени Рэн. Его руки исцеляли раны, а сердце билось в ритме льда — он был фигуристом, чьи пируэты на зеркальном катке храма Тэнри напоминали танец журавля. Но в груди его таилась Тьма: наследственный дар предков, превращавший его в гепарда-оборотня, когда луна становилась кровавой. Он боролся с ней, связывая свою душу молитвами и ледяными узорами под ногами, пока однажды не встретил ее...
Нэри, некромантка с волосами цвета лунного серебра, пришла в храм в ночь осеннего равноденствия. Ее магия, сотканная из шепота умерших, была запретной, несущей холод, забирающий способность чувствовать и любить, но Рэн увидел в ней родственную душу — ту, что тоже балансировала меж светом и тенью.
Они танцевали вместе: он на льду, она — по усыпанной алыми листьями клёнов земле, отправляя потерявшиеся души в мир покоя. Нэри верила, что Рэн — воплощение света, а он, очарованный, начал верить сам. Он думал, что с ней он сможет усыпить гепарда внутри себя.
Но однажды, когда демон тьмы пробудился в нем раньше срока, юноша, превратившись в гепарда, не смог сдержать ярость и бросился на ту, кого полюбил, увидев ее в окружении злого холода мертвых душ. Девушка, увидев когтистую лапу вместо руки, отшатнулась. «Ты — монстр», — прошептала она, исчезнув в тумане. Рэн, сраженный болью, позволил Тьме поглотить себя полностью. Его человеческий облик растворился, оставив лишь зверя с глазами, полными скорби. Бросившись прочь из дома, он скрылся в окружавшем город лесу, где не смог бы никому навредить.
Годы спустя, когда город опустел, поглощённый неупокоенными душами, ведь некому было помогать им, став призраком в шкуре золотистого гепарда, юноша наткнулся на возлюбленную в самом сердце леса. Оставшаяся в городе, она искала способ очистить его и вернуть жизнь. Поиски привели ее в место, известное как круг Молчащих Деревьев потому как росшие здесь деревья, что все сезоны стояли голыми и неподвижными, несмотря ни на что.
Некромантку преследовали тени ее же прошлых заклинаний — духи, требующие от нее покоя и свободы. Не раздумывая, Рэн бросился на защиту, рычание его звучало как знакомый голос. Сила тьмы, которой он теперь мог пользоваться, помогла ему развеять те души. Нэри не узнала его, но чувствовала странное тепло, исходящее от зверя. Не прогнала она его, когда он зашёл вместе с ней в город и остался на дворе храма недалеко от катка.
Теперь он следовал за ней невидимым стражем, пряча в глубине янтарных глаз пробудившиеся остатки себя. Но боль ее слов напоминала о себе, заставляя его не скрывать бегущих по узкой морде слез. Девушка, все чаще ловившая взгляд гепарда на своих серебристых прядях, начала гадать: почему тварь, способная развеивать проклятые души, плачет по-человечески? А Рэн, каждый раз уходя перед рассветом в лес, принимал на короткий миг облик человека, выходил на лёд катка перед обрушающимся храмом и вырезал на льду фигуры их общего танца, надеясь, что однажды она прочтет в них правду — о любви, что сильнее проклятий.
**И вот, в ночь последнего убывающего месяца...**
Нэри, окруженная армией беспокойных душ, призвала всю свою мощь, но силы покидали ее. И тогда гепард, встав на задние лапы, в последний раз принял человеческий облик — на миг, ровно настолько, чтобы она увидела его лицо. «Прости», — успел произнести Рэн, прежде чем когти Тьмы и волна душ, бросились на него, раня и затягивая за собой, требуя, чтобы целитель делал то, что должен.
Но некромантка, чье сердце билось в унисон с обступившими их мертвыми, на этот раз не отступила. Вместо страха ее пальцы коснулись морды зверя: «Ты спас меня, когда я отвергла тебя. Теперь моя очередь». Под теплом ее прикосновения, терзавшая гепарда тьма отступила, позволяя ему снова обратиться к силе целителя в своем сердце.
Серебро ее волос вспыхнуло, сплетая магию жизни и смерти в пелену, что навеки сковала их судьбы — целителя, ставшего монстром, и некроманта, научившегося любить сквозь тьму.
С тех пор в горах говорят, что на рассвете можно увидеть двух духов: девушку с луной в волосах и гепарда с глазами цвета зари. Он больше не прячет свою человечность, а она не боится теней — ведь там, где заканчивается страх, начинается их вечный танец.