Лера вошла и с порогу начала рассказывать про своего, только что мне её муж, когда свой такой же?
Она порылась в сумке, и вытащила из сумки что-то красное, кружевное.
- Вот, сказала она, - будем применять кардинальные меры, - она решительно проследовала в гостиную, где храпел муженек. Ничего не понимающая, я поплелась за ней.
- Ничего себе, воздух проспиртовался! – замахала руками Лерка, сморщив нос. Подошла к мужу. Потрепала его за плечо. Тот не шелохнулся.
- Отлично! – констатировала она, - снимаем брюки, и принялась расстегивать ему ширинку.
-- Ты что делаешь? - испугалась я.
Лера помахала в воздухе красным с кружевами – это оказались трусы.
- Снимаем его трусы, и надеваем эти. Жертвую на благо мира! Уж коли добрые слова, и увещевания на них не действуют, будем действовать по-плохому. Как они, так и мы! - Лера заговорщицки подмигнула мне, и увидев полное мое непонимание, объяснила с насмешкой:
- Утром устроишь ему скандал, что он был с бабой, и трусы перепутал. Специально свои принесла – у нас с тобой размеры разные. Не придерешься!
Я, наконец-то, идею поняла. Заржала, и принялась помогать стаскивать с благоверного штаны, при этом приказав Лере не смотреть, как я буду трусы мальчику менять – это было бы уж слишком. Та, смеясь, отвернулась. Потом вместе натянули ему брюки и застегнули на все запоры, после чего, довольные, отправились на кухню, пить кофе. Кофе – для того, чтобы сон разогнать, и быть наготове, если муженек проснется.
- Все, я пошла, - сказала Лера, - для своего я почище экзекуцию придумала.
- Пойти с тобой, помочь?
- Не надо, - сдвинула брови Лера, - сама справлюсь. Дело у меня нетрудное, потом расскажу. Удачи нам, подруга, в этом нелегком деле!
Она ушла, а я села в кресле напротив дивана, где лежал муженек. Он спал крепко, лишь причмокивая во сне губами.
- Доигрался, Феденька? – злорадно думала я, уже и сама, поверив, что трусы на нем, были любовницы.- Все, котик, лафа твоя закончилась! Капкан захлопнулся!
В голову мне пришла ещё одна зловредная идея, и я, вытащив из трельяжа пару заколок со стразами, заколола ими его челку.
…Под утро, я, слегка задремавшая, все-таки услышала какое-то движение. Муженек, видимо, захотел пи-пи, и долго этому сопротивлялся, сначала брыкаясь во сне, а потом вскочив и побежав в сторону туалета.
…В туалете мирно спал наш Барсик. Это было его любимое место – под змеевиком. Там лежал теплый коврик, и он обожал на нем спать.
Муж, заскочив опрометью в туалет, сначала ненароком задел кота, а потом, когда расстегнул штаны и принялся снимать трусы, то вдруг увидел, в чем он! Подробностей я не видела, так выглядывала из коридора, и моему взору не все происходящее было видно, но раздался ор – сначала Федора, а затем – Барсика, и кот на бешеной скорости выскочил из ванной… с красными трусами на голове.
Из ванной испуганно озирался муж, голый по пояс. Я проследовала за Барсиком, который укрылся в кухне, сняла с него каким-то образом замотавшиеся на голове трусы, демонстративно взяла их, за один пальчик и вернулась к мужу.
- Это что? – спросила я его, и возвысила голос, – Это что, я спрашиваю?
- Я, я, я, - застучал зубами Федор, - я не знаю. Твои, наверное, Марусенька.
- У меня таких отродясь не было! – заревела я, - и размер не мой! Где ты взял женские трусы? Последний раз спрашиваю?!!
- Ты у Барсика спроси, - вдруг довольно агрессивно ответил Федор, и пнул его ногой. Кот обиженно огрызнулся, и, зло посмотрев на хозяина, выскочил из кухни.
- Хорошо, а это что? – я подошла к нему и вытащила заколки из головы, - тоже у Барсика спросить?
Я сунула ему под нос заколки и трусы, зло толкнула в грудь, гордо вышла из кухни и закрылась в спальне.
Воцарилась тишина. Какое-то время я лежала, не шевелясь, а потом любопытство взяло верх, и я осторожно приоткрыла дверь.
Муж стоял в коридоре, и рассматривал женские принадлежности. При этом, в голове у него происходили какие-то мыслительные операции, потому как он усердно то сдвигал брови, то поднимал их, шевеля при этом губами и закатывая глаза. Потом, видимо, какая-то мысль напугала его, потому как он опрометью метнулся в ванную и добрых полчаса усердно натирался под душем намыленной мочалкой и смывал пену несколько раз.
- Испугался, говнюк, - уже без злости, подумала я, - боишься, что гадость какую подцепил? Впредь, будет тебе, ироду, наука.
Весь субботний день, вплоть до возвращения сына из школы, муженек в прямом смысле валялся у меня в ногах, и клялся, что ничего не было. Что это кто-то из мужиков подшутил над ним так, наверное. Что он - верный муж, и кроме меня, у него никого нет и быть не может! И что он больше рюмки в рот не возьмет, раз из-за неё, проклятущей, ничего не помнит…
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.