Существует целая градация тюрем, которые по режиму пребывания в них сильно отличаются. Самые суровые, с особо строгим режимом, предназначены для рецидивистов или совершивших особенно опасные деяния. В основном это билет на долгие годы, для кого-то в один конец. Этих людей невозможно исправить, кажется. Тем не менее, создаются разные программы, в том числе пытающиеся через приобщение к искусству заронить каплю в сухую почву ненависти и злости, заполнить пугающую душевную пустоту. Дивайн Джи отсиживает срок в Синг-Синг, самой суровой тюрьме Соединенных Штатов. Он является основателем, драматургом и актёром любительской труппы при исправительном учреждении. Пытается ежедневно искать смысл в продлении жизни посредством написания пьес и репетиций. А ещё он раз в полгода подаёт прошение на УДО, так как не совершал преступление, по которому отбывает наказание. Он способен наставить любого, даже самого закоренелого, но однажды ему самому надо искать помощи, ибо уже не в состоянии выносить отказы системы.
Тюремная тематика хорошая основа для полноценной драмы. Тут судьбы оступившихся переплетаются с их чаяниями и времяпровождением в раздумьях о прошлом и мечтах о будущем. Таким персонажам всегда есть что рассказать, чем поделиться с публикой. И вполне естественно устроить в застенках подобие театра, играть чужие жизни, отвлекаясь от груза прежних ошибок. К тому же это для многих, слава богу, неведомая стихия. Многим кажется, что совершив преступление, всякий готов к проживанию в заключении. Но это кошмар в разы более существенный, нежели большинство совершенных злодеяний. Начиная с судебных заседаний, и заканчивая свыканием с мыслью о годах в неволе, где сам процесс ежедневного страдания и морока тягостней любого наказания. Как физически, так и морально. И в этом смысле в Синг-Синг документально точно отразили мучения главного героя.
Писатель и драматург Джон Уитвилд по прозвищу Дивайн Джи, 10 лет сидит за несовершённое убийство. Он измучен апелляциями и прошениями, но всё равно находит силы вставать каждое утро и заниматься развитием театрального сообщества тюрьмы. Он полон сил, со всеми говорит спокойно и его уважают. Он - искажённый образ Христа, мучающегося за другого и это предельно точно передаётся. Дивайн Джи спасает многих и тут же зрителя подводят к вопросу - "А кто спасёт его? ". Находится такой индивид, с ярлыком отщепенца, который в силу озлобленности на весь мир показывает своим существованием, что может быть гораздо хуже и тем самым вытаскивает на себе тупиковые ситуации. Это взаимодействие противоположностей, которые, как известно, притягиваются, магнитизирует и невозможно отвести от экрана глаз.
Фильм снят очень просто, да и нужны ли какие-то визуальные бонусы к тюремным пошарпанным интерьерам? Снимают с плеча с крупнозернистым эффектом, что не двусмысленно говорит о желании режиссёра придерживаться документальной мифологии. К тому же финальные кадры настоящих участников событий сняты на магнитную ленту, поэтому достоверность соблюдена полностью. Здесь дело не в ракурсах и угле съёмки, фильтрах или светотенях. Дело в актёрский работах, в отражении взаимодействия сидельцев друг с другом. И это очень достоверно показано, наглядно, так, что никогда не захочется даже представить на спор за большие деньги о своём попадании в тюрьму.
Сочетая реальность, кусающуюся, колющуюся, с эскапизмом труппы в часы репетиций и обсуждений, мы понимаем важность затеи, организации такого мероприятия. Герои часто говорят о свежем воздухе, так вот этот кружок для них настоящий глоток свежего дуновения ветра, где они предстают такими, какие они есть. Авторы подробно описывают именно процесс подготовки к спектаклю, то, как персонажи реагируют на мельчайшие изменения в плане. Это раскрывает их суть и психологию каждого характера. Тюремные будни, с обысками и стычками в столовой нам иллюстрируют вскользь. Тут достаточно нескольких штрихов чтобы понимать насколько это все уныло и противно.
Сосредоточившись на процессе комедийной постановки, тоже некоторым образом переломный момент для иных участников, можно проследить неочевидные метаморфозы. Люди становятся милосерднее, поскольку в классической литературе находят отклик и родственные начала со своей историей жизни. Произведения потому и вечны, что остаются во все времена зеркалами любого поколения. И преступники, смотрясь в них, видят себя без прикрас, и в тоже время находят в этом поддержку, подпитку.
Синг-Синг необходимое кино, так же как необходимо плечо помощи всякому заключённому. Это драма о свободе во всех её проявлениях и это невозможно представить пока не увидишь собственными глазами. И лучше и единственно верно это узреть на экране и только так. Не пользуясь шансом на эмпирический опыт. В немалой степени такому погружению в материал способствует артист Доминго, который тихим талантом говорит больше всякого учебника о пенитенциарной системе. Не смотря на общую серость, мрачность, поэмы заключения, финал оставляет надежду, но до него ещё дожить надо.