После того как двадцатисемилетняя внучка ушла, Людмила сидела с гнетущим чувством безысходности. Кто бы знал, что, дожив до семидесяти пяти лет, она услышит от внучки: «Когда ты уже умрёшь?»
Людмила умирать ещё не собиралась. Она всегда вела активный образ жизни, а на пенсии появилось второе дыхание: каждый день зарядка и десять тысяч шагов, правильное питание и биологические добавки, встречи с подругами и экскурсии, волонтёрство. Без дела Людмила не сидит.
С внучкой, правда, отношений не было. Людмила в этом не виновата. Она радовалась рождению внучки, мечтала, что будет принимать активное участие в жизни внучки. Но невестка Людмилы однозначно намекнула, что в услугах бабушки не нуждается, ребёнка лучше оставит с профессиональной няней, чем с бабкой.
Обиду тогда Людмила проглотила, но и навязываться не стала. В гости изредка приходила и каждый раз приходила в ужас от воспитания внучки. Всё самое лучшее дочери. Последние деньги соберут, но купят то, что пожелала внучка. Она и росла капризная, вредная, сама себе на уме.
Когда приходила бабушка в гости, внучка демонстративно уходила в свою комнату с выражением лица, словно бабушка — бомж.
Людмила пыталась поговорить с сыном, что нельзя во всём потакать дочери, надо учить и ответственности за свои дела и поступки. Сын только отмахивался, дескать, ничего ты, мама, не понимаешь в современном воспитании.
И вот внучке двадцать семь лет, она пыталась учиться то в одном институте, то в другом, не закончила ни одного. Толком не работает, ни одна работа ей не подходит: то работа тяжёлая, то сотрудники — дрянь, то начальник — самодур.
Решила внучка, что пора жить самостоятельно, отдельно от родителей. Сын уже намекал, что Людмила могла бы переехать жить к ним, а квартиру оставить внучке. Тогда Людмила сделала вид, что не расслышала предложение сына. Через неделю невестка пригласила в гости на пироги, а там уж в открытую стали обрабатывать Людмилу.
– Тебе же скучно одной жить.
– Нисколечко, – засмеялась Людмила.
– Вот совсем несмешно. Сама же понимаешь, что мы не можем купить дочери квартиру. А она взрослая, ей не комфортно жить с родителями, – ласковым голосом заговорила невестка.
– Так и мне с вами не комфортно жить будет, – ответила Людмила.
– Мама, а тебе-то какой комфорт нужен? Квартира у нас благоустроенная, будешь жить одна в комнате. Чего тебе ещё надо? – возмутился сын.
– Ко мне, например, подруги приходят, мы чай пьём, – улыбнулась Людмила.
– Но можно же у какой-то другой подруги встречаться. Не обязательно у нас, – вспылила невестка.
– Вот, уже мне не комфортно, – засмеялась Людмила и стала собираться домой.
– Мам, ну, подумай хорошо, – попросил сын, провожая Людмилу.
Не успела Людмила отойти от визита внучки, позвонил сын:
– Мама, ты о чём думаешь? Подумай о старости, ты же когда-то станешь немощной. Кто за тобой будет ухаживать? А не дай бог, инсульт, кто за тобой, парализованной будет ухаживать? Подумай. Если ты сейчас не согласишься переехать к нам, то потом я тебя сдам в какую-нибудь богадельню, там и похоронят тебя, как безродную.
– Главное, на земле не оставят, – ответила Людмила и положила трубку.
Странное ощущение было у Людмилы, хотелось плакать, а слёз не было. Она никогда никому не жаловалась, а сейчас захотелось набрать номер сестры. У сестры две дочери, обе замужем, живут в своих квартирах, внуки любят бабушку. Поэтому не хотелось к ним лезть со своими проблемами, но больше поговорить не с кем.
Людмила расплакалась, рассказывая о разговоре с сыном. Сестра успокаивала, говорила, что всё будет хорошо. А что она ещё могла сказать?
Через полчаса после разговора с сестрой позвонила её дочь:
– Тётя Люда, успокойся, не переживай. Мы тебя не позволим отдать в какую-то там богадельню. Ты же наша, мы тебя любим. Живи ещё хоть сто лет, мы не оставим тебя в беде.
Комок в горле не давал Людмиле сказать ни слова, она просто плакала.
– Тёть Люда, ты чего молчишь? – Людмила услышала беспокойный голос племянницы. – Тебе плохо? Мы сейчас приедем к тебе.
– Нет, всё хорошо, не надо приезжать. Я вас всех люблю, – ответила Людмила и прекратила разговор.