— Мам, ты в своем уме? Какая Греция в 70 лет? — голос Андрея звенел от возмущения, словно он отчитывал не родную мать, а нерадивого сотрудника.
— Не Греция, сынок, а Кипр. И это не прихоть, а мечта всей моей жизни, — спокойно ответила Вера Николаевна, стараясь не поддаваться на провокационный тон сына.
— Мечта? В твоем-то возрасте? Мама, ну ты же еле ходишь! Какой тебе Кипр? Сиди дома, в парке гуляй. А деньги лучше нам с Ксюшей отдай, нам сейчас ох как нужно, — Андрей раздраженно взмахнул рукой.
Вера Николаевна глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она знала, что этот разговор будет непростым, но не ожидала такой жесткости от собственного сына.
— Андрюша, милый, — начала она мягко, — ты же знаешь, я всю жизнь проработала в библиотеке. Книги о дальних странах были моими единственными путешествиями. Я мечтала увидеть мир своими глазами, но всё откладывала на потом. Сначала тебя растила, потом внуков нянчила...
— И что с того? — перебил её Андрей. — Сейчас-то зачем? У тебя и так всё есть: квартира, пенсия нормальная.
Вера Николаевна почувствовала, как к горлу подступает ком. Она медленно подошла к окну, глядя на шумный проспект их нового микрорайона.
— Сынок, ты не понимаешь. Это не просто прихоть. Я хочу почувствовать себя живой, пока ещё есть силы. Увидеть мир, который знаю только по книгам и фильмам.
Андрей фыркнул:
— Мам, ну какой мир в твоём возрасте? Ты же по лестнице еле поднимаешься, какие там экскурсии?
Вера Николаевна резко обернулась, в её глазах блеснул огонёк:
— А ты знаешь, почему я еле поднимаюсь? Потому что последние годы только и делаю, что сижу дома да с твоими детьми вожусь, пока вы с Ксюшей работаете. А ведь мне тоже хочется жить, а не доживать!
Она помолчала немного и добавила тише:
— Знаешь, Андрюша, я ведь не всегда была старухой. Когда-то я тоже была молодой, красивой, полной надежд. И знаешь, что? Эта молодая девушка всё ещё живёт во мне. И она хочет увидеть море, прогуляться по узким улочкам старого города, попробовать настоящий греческий салат...
Андрей закатил глаза:
— Мама, ну что за фантазии? Какие прогулки? Ты о чём вообще?
— О жизни, сынок. О той жизни, которую я откладывала годами ради тебя и твоей сестры. Думала, вот выучу детей, поставлю на ноги, тогда уж и для себя поживу. А теперь что же, так и не пожить?
Андрей нервно забарабанил пальцами по столу:
— Мам, ну а деньги? Ты же понимаешь, что сейчас каждая копейка на счету. У нас с Ксюшей ипотека, кредит за машину...
Вера Николаевна горько усмехнулась:
— Ах вот оно что. Значит, дело в деньгах? Ты поэтому против моей поездки?
— Ну а что такого? — вспылил Андрей. — Да, нам нужны деньги! У нас двое детей, их кормить надо, одевать. А ты тут со своими капризами!
— Капризами? — тихо переспросила Вера Николаевна. — Значит, моя мечта для тебя — каприз?
Она медленно опустилась в кресло, чувствуя, как силы покидают её. Внезапно она ощутила себя очень старой и уставшей.
— Знаешь, Андрюша, — сказала она после долгой паузы, — я всю жизнь старалась быть хорошей матерью. Отказывала себе во всём, чтобы у вас с сестрой Наташей было всё необходимое. Но сейчас я понимаю, что, возможно, совершила ошибку.
Андрей удивлённо поднял брови:
— Какую ещё ошибку?
— Я не научила вас ценить чужие мечты и желания. Не научила видеть в родителях живых людей, а не просто источник помощи и денег.
Она помолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила:
— Знаешь, а ведь твой отец всегда мечтал о путешествиях. Говорил: "Верочка, вот выйдем на пенсию, весь мир объездим!". Но не успел, инфаркт его подкосил. А я теперь думаю: может, если бы мы не откладывали всё на потом, а жили здесь и сейчас, он бы ещё пожил?
Андрей неловко поёрзал на стуле:
— Мам, ну ты чего? При чём тут папа?
— При том, сынок, что жизнь одна. И она может закончиться в любой момент. А я не хочу уйти, так и не увидев мира, о котором мечтала.
Вера Николаевна встала и подошла к сыну, положила руку ему на плечо:
— Андрюша, милый, я понимаю, вам с Ксюшей нелегко. Но пойми и ты меня. Эти деньги — не просто сбережения. Это годы моей жизни, мои несбывшиеся мечты. И сейчас я хочу хоть немного наверстать упущенное.
Андрей молчал, избегая смотреть матери в глаза. Вера Николаевна вздохнула и продолжила:
— Знаешь, а ведь я не просто так решила поехать именно сейчас. На прошлой неделе была у врача, и он сказал...
Она запнулась, не зная, стоит ли говорить. Но потом решилась:
— У меня нашли подозрительное образование в груди. Пока неясно, что это, но нужно обследоваться и, возможно, делать операцию.
Андрей резко поднял голову, в его глазах мелькнул испуг:
— Что? Мама, почему ты молчала?
— А что бы это изменило, сынок? — грустно улыбнулась Вера Николаевна. — Ты бы всё равно был против моей поездки. Но теперь ты понимаешь, почему для меня это так важно?
Андрей встал и крепко обнял мать:
— Мам, прости. Я... я не знал. Конечно, поезжай. Ты заслужила этот отдых.
Вера Николаевна прижалась к сыну, чувствуя, как по щекам текут слёзы:
— Спасибо, родной. Знаешь, а ведь я не собиралась тебе говорить про болезнь. Думала, справлюсь сама.
— Нет уж, — твёрдо сказал Андрей, — теперь мы будем вместе. Я помогу тебе и с обследованием, и с лечением, если понадобится.
Он помолчал немного и добавил:
— И знаешь что? Давай-ка мы с тобой вместе поедем. Я возьму отпуск, Ксюша побудет с детьми. А мы с тобой осуществим твою мечту.
Вера Николаевна отстранилась, недоверчиво глядя на сына:
— Правда? Ты это серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул Андрей. — Ты права, жизнь одна. И нужно ценить каждый момент, проведённый с близкими.