Пятница.
Сенька выключил токарный станок. Разжал, и вынул получившуюся деталь. Приложился к детали штангенциркулем, и удовлетворённо хмыкнув бросил готовую заготовку в ящик, к остальным. Посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставался час, но в цеху токаря уже выключали свои станки и садились рядом, не желая больше работать.
После небольшого перекура Сенька планировал, вычистить свой станок от металлической стружки, и на этом всё! Баста! Шабаш! Рабочая неделя подошла к концу, и можно было смело выдохнуть. Впереди маячил приятный пятничный вечер, и два выходных, которые можно провести, как захочется, мало вспоминая о понедельнике. Можно было, если только ни одно большое НО….
Бухгалтерия завода перенесла выплату заработной платы с пятницы на понедельник, ни чем не пояснив своё внезапное решение, с которым был против любой работяга завода. От дворников, слесарей, плотников, электриков и токарей. Все были против такого наглого вмешательства в личные планы. И что было обиднее всего, никто из начальства не рассказал, за что так сурово были наказаны работяги.
Заводчане ходили по цеху злыми, угрюмыми и сильно раздражёнными. Ни кто, ни с кем не разговаривал. Каждый переживал общее горе, как личную трагедию, и лишних в нём не было. Даже курить бегали по одному, потому что в курилке не завязывались ни какие разговоры. Сеньке казалось, что в цеху, над головами работяг повисла огромная черная туча, извергающая из себя редкие вспышки молний.
Закончив выметать из станка металлическую стружку, Сенька устало присел на деревянный ящик, и оглянулся на соседний токарный станок. Петрович, пропадавший пол дня ни зная где, появился за своим рабочим местом. Внимательно посмотрел на Сеньку хитрым взглядом, пригладил рукой висячие усы, и кивнул в сторону выхода из цеха.
- Пошли, дело есть!
Сенька перечить Петровичу ни стал. Тяжело встал с деревянного ящика, и немного похрамывая, пошёл следом за Петровичем.
Оказавшись в бытовке, Петрович запер за Сенькой дверь, и приник к ней ухом на пару минут, слушая шаги. Прошёлся по бытовке, выглядывая посторонних, и залез под свой ящик с одеждой. Из под ящика с грязной спецовкой он вытянул толстый хлыст медного кабеля, и быстро показал его Сеньке, затем так же быстро затолкал его обратно.
- Пол дня кабель шелушил, боялся, что к концу рабочего дня не закончу. Кабель длинный оказался, жадность подвела. Но ничего! – Петрович победно потряс кулаком, в его глазах плескался азарт и торжество победы. – Успел! Все руки в мозоли стёр, но успел!
Сенька удивлённо округлил глаза. – Я думаю где ты пропадаешь весь день, а ты значит здесь кабель дербанишь.
- Тише ты! – Петрович вновь стал испуганно озираться по сторонам и прислушиваться к шагам за тонкой дверью. – Я за двоих думаю, и ради нас стараюсь. Давай быстрее переодевайся, пока цеховые мыться не пришли. Кабель нужно будет на себя намотать.
- Ты с ума сошёл? – Сенька даже подпрыгнул на месте от таких слов. – Ты что удумал? Кабель через проходную вытащить? На себе? Обалдел?
Петрович прижал палец к губам, глазами показал на дверь, и тихо, чуть сипло сказал. – Я договорился! Нас с тобой шмонать не станут, всё гладко будет.
- Ты? И договорился? О чём? И главное с кем? Петрович, не пудри мне мозги, ты с посторонними и двух слов связать не можешь, а здесь с целой охраной договорился!
- Тише ты! – засопел Петрович, сильно покраснев лицом. – Не хочешь, не верь. Я сказал, что всё гладко будет, значит так и будет!
- Ничего гладкого не будет! – рубанул Сенька ладонью воздух. – Заметут нас на проходной. Примут под белые рученьки. Ты увольнения хочешь? И хорошо, что просто уволят, а если срок впаяют?
- Да не ори ты! – Петрович не выдержал, и перешёл с тихого сопения на громкий бас. – Сам всё сделаю. Без тебя обойдусь! И в рюмочной у Людки тоже без тебя посижу. Выпью сто пятьдесят граммов беленькой за твою глупость, и сверху пивом полирну. А ты мимо иди, сразу домой! – Петрович разочарованно махнул на Сеньку рукой, и стал стаскивать не расстегнутую рубашку через голову.
- Почему я должен мимо Людки проходить?
- По-че-му? – передразнил Петрович Сеньку, и уселся на скамью, стаскивая с ног штаны. – Потому, что у тебя в карманах ни шиша.
Сенька хотел чем-то возразить Петровичу, и твёрдо сказать, что он не прав! Но против пустых карманов было не поспорить. Из ценного в карманах пальто лежали только ключи от дома, и пластиковый проездной.
- Ну… - задумался крепко Сенька, прикидывая что-то в голове, и начал убеждать самого себя вслух. – Раз ты договорился, и всё решил! Может и получиться кабель вытащить. Шмонать же не станут!
- Переодевайся скорее. – рявкнул Петрович на Сеньку, и толкнул его к ящику с одеждой.
Сенька бросился к своему ящику с одеждой, и принялся быстро стаскивать с себя спецовку.
Первый хлыст кабеля Петрович намотал на Сеньку. Заставив его поднять руки, и юлой покрутиться на месте. Второй хлыст намотал на себя. Внимательно осмотрел Сеньку, затем посмотрел на себя в зеркало.
- Вроде ничего не видно, и ничего не торчит. Хорошо что пальто на тебе мешком всегда висит, подозрений не вызовешь.
- Тяжеловато! – промямлил Сенька, сильно согнувшись вперёд.
- Привыкай к весу. – Петрович вновь оглядел подельника, и от избытков чувств, хлопнул Сеньку по плечам. – Не горбаться так сильно, чего сутулишься, как старый дед?
- Тяжело же! Меня в поясе ломает и к земле гнёт.
- Спину старайся держать ровно. На проходной глазёнками по сторонам не стреляй, но и пол не разглядывай. Лишнего к себе внимания ничем не привлекай. Ни с кем не разговаривай. Иди спокойно и уверенно. Ничего не бойся. Первым в проходную не лезь. Пропусти перед собой с десяток человек, и строго смотри, чтобы позади тебя тоже были люди. Вахтёрша увидит, что позади тебя никого нет, может тормознуть тебя и пощупать. А оно нам это надо?
- С чего вахтёрша решит меня пощупать, если ты обо всём договорился?
- Вот! – палец Петровича нацелился на Сенькин нос. – Правильный настрой это очень хорошо. Самое главное не забывай, что всё будет гладко! Но и наглеть не надо, нарываться и всячески провоцировать охрану. На турникетах не виси больше обычного. Пропуск сдашь и мухой лети на выход.
- В какую кабинку идти? Ты с какой вахтой договорился?
- Иди куда тебя ноги тащат. Об этом не думай. Ныряй в любую кабинку, но помни! Первым не лезь, и последним не суйся.
- Это я запомнил.
- Тогда пошли. – Петрович в последний раз оглядел Сеньку. Поправил ему ворот пальто, застегнул верхнюю пуговицу и на всякий случай перекрестил.
Работяги потекли ручейком в сторону проходной. Сенька вклинился в молчаливую, и хмурую толпу, и не спеша, чуть перебирая ногами, поплёлся на выход из завода. Петрович всё время шёл рядом, затем, ближе к проходной стал теряться среди людей, но далеко от Сеньки не отходил. Он появлялся из ниоткуда, и тыкал в бок локтём, тихо шипя Сеньки на ухо.
- Спину прямо держи. Дед ты столетний, и башмаками не шаркай, подымай ноги выше, иначе каблуки отлетят. – затем замедлял шаг, и незаметно терялся среди десятков мужиков.
Сенька иногда останавливался, утирал рукавом пальто мокрый лоб, и нервно оглядывался. Выпрямлял спину, и украдкой проверял состояния медного кабеля под одеждой, боясь, что он размотается на глазах у вахтёрши. Кабинку Сенька выбирать не стал. Сунулся туда, куда его вдавила толпа мужиков, лишь у самого турникета успел оглянуться и посмотреть назад, есть за ним кто-то ещё, почему то это показалось ему важным.
Вахтёрша на Сенькино появление ни как не отреагировала. Молча проследила, как он сбрасывает в корыто пропуск, и сразу же отвернулась от него, встречая новенького, хмурым взглядом.
Сенька вспомнил наставления Петровича, и мухой вылетел из проходной, ни на секунду не задерживаясь в турникетах. На выходе не стал стоять столбом, а отошёл немного в сторону, чтобы его не затоптали. Через пару минут проходная выплюнула из себя Петровича.
- А-ха-ха! – Петрович нервно смеялся, и пытался скрыть от всех свой нарастающий смех, приглаживая висячие усы рукой.
- Ты чего гогочешь?
- Я же говорил! Я говорил! А ты не верил. Всё гладко вышло.
- А как иначе? Раз ты договорился с охраной.
- Сеня! Родненький, как можно о чём-то с ведьмами договориться?
- Мы что, на дурака прошли? И ты ни с кем не договаривался?
- Ага! По-другому никак! Зато теперь гуляем! – Петрович мило улыбнулся Сеньке, пытаясь вызвать в нём те же чувства, что сейчас горели в нём.
- Да я тебя сейчас этим кабелем придушу! – зашипел зло Сенька, не обращая внимания, что он плюется густой слюной. – Ты понимаешь, что было бы если нас сейчас с кабелем взяли?
- Не-а, не взяли бы. Мне сегодня гороскоп благоприятный вечер нагадал в ресторане, с лучшим другом в компании. – Петрович отшатнулся от Сеньки, видя, как он вскинул руки, и потянулся к его шеи. – Но-но! Руки убрал. И хватит ныть. Взяли или не взяли! Устроил здесь гадание. Надо иногда рисковать, поджигать пресную жизнь. Ты посмотри вокруг, оглянись. Посмотри на эти серые, угрюмые лица. Что их ждёт в пятничный вечер и в выходные? Правильно! Ничего! А мы рискнули, и победили! Так что давай радоваться начинать, а не ныть посреди дороги. Пошли, нам ещё в приёмку успеть надо.
Пункт приёма металлолома находился не далеко от завода, среди бывших, разваленных цехов, и заброшенных гаражей. Совсем недалеко от железнодорожной платформы.
- Эх погуляем мы с тобой сегодня! – мечтательно вздыхал Петрович, обходя кучи грязи на дороге, и всё ускоряя и ускоряя шаг.
Сенька плёлся позади, и пытался всячески догнать Петровича, но ноги совсем не шли. Ещё медный кабель сильно ослаб на тонкой Сенькиной талии, размотался и обвис на землю кошачьим хвостом. Сенька не замечал, что с каждым шагом, медный кабель волочился позади него всё больше и больше.
- Иди быстрее, чего еле плетёшься?
- Иду я, иду. – Сенька почти бежал, держа двумя руками остатки кабеля на поясе, но Петровича догнать, ни как не получалось. Медный хвост за спиной сильно тормозил, цепляясь за кучи мусора и когтистые кусты.
- Ни кто нас специально ждать не станет. У всех нормальных людей сегодня пятница, ни только у нас с тобой. Слышишь меня? Провозимся, придём к закрытым воротам и только ручку на воротах поцелуем. И ни какого тебе Сеня пиво, стопарика и яичко!
- Хватит каркать! Беги вперёд, меня не жди. – Сенька остановился. В левом и правом боку больно кололо шилом. Глаза заливал пот, а открытый рот пересох. – Я догоню, дай только дух перевести. Несёшься без устали, как конь заводной. И откуда в тебе столько прыти?
- Я на крыльях лечу! Догоняй. – крикнул Петрович, прибавил шаг, и растворился в опускающих на развалины сумерках. Сенька вытер мокрым рукавом пальто пот со лба, ухватился крепче двумя руками за остатки кабеля на поясе, и как трактор, увязший в грязи, пошлепал вперёд.
Ворота метало приёмки были приоткрыты. Сенька нашёл в себе крупицы сил, и на последних парах, рыбкой нырнул в них, таща медный кабель на плече. Кабель Петровича был аккуратно скручен толстой змеёй и лежал на весах, сам он весело болтал с хозяином метало приёмки. Сенька дошёл до весов, таща на плече осточертевший ему кабель, а конец всё не появлялся в воротах.
- Ну наконец-то! – всплеснул руками Петрович. – Я думал к тебе на встречу уже выходить. Приёмка как пять минут закрыта. Еле уболтал подождать.
- Да! – только и мог что сказать Сенька, понимая, что сил не осталось даже на слова. – Ноги отказываются идти. Сейчас упаду. Тащи на весы этот проклятый кабель. Пусть он трижды будет проклят. Еле доволок. Думал помру посреди дороги.
- Сеня! Тебя сюда крылья должны были принести, а ты ползёшь, как червяк. Ты наверное забыл, что ждёт тебя впереди? Прохладная водочка, яичко и пиво! – Петрович скрутил медный кабель в кольцо, и отволок его на весы. – Погоди друган, скоро погуляем.
Хозяин метало приёмки посмотрел на циферблат весов, пробежался тонкими пальцами по мягким клавишам калькулятора. Получившиеся цифры показал Петровичу.
Петрович от увиденных цифр заулыбался, и весело потёр руки в ожидании денег. Сенька тихо проклинал всё на свете, и никак не мог отдышаться. Он закрыл глаза, и прислонился спиной к забору, мечтая оказаться сейчас в лежачем положении. Мокрая рубашка с майкой мерзко липли к телу. Со лба продолжался литься пот. Сенька его уже не вытирал, мокрые рукава пальто ничего не впитывали.
- Сеня! – тихо позвал Петрович, и озабоченно посмотрел на друга. – Что-то ты хренова выглядишь. Сильно на покойника похож. Погоди, не помирай, я знаю как тебя спасти. Пару бутылок пива в миг вольют в тебя жизнь. После них запорхаешь, как бабочка. Ты только до магазина доживи. Слышишь?
Первую бутылку пива Сенька выхлебал из горла в один, большой глоток. Отбросил пустую бутылку в сторону, продышался, и открыл следующую.
- Нормально ты так… - Петрович завистливо посмотрел, как Сенька жадно выхлебал вторую бутылку.
- Фу! – громко выдохнул Сенька, и распрямил спину. – Кажется отпускать начинает. Ух…! Чувствую потекла по жилам жизнь, и ноги загудели.
- А до этого не чувствовал?
- Не-а. Как на деревянных шагал.
- Тебе может на больничный уйти и подлечиться?
- Ага! Только это и остаётся. Премию третий месяц не платят, зарплату задерживают в какой раз, и я на больничный уйду. Хочешь чтобы меня Зоя из дому выгнала?
- Это вы и без меня разберётесь, за что, и кто кого из дому выгонит. Ты мне лучше вот что скажи. Мы с тобой сейчас идём в ларёк, там махнём немного, затем колим остатки денег и по домам? Или?
- Или?
- Можно по взрослому посидеть и немного задержаться. Тебя твоя мирена не сожрёт за опоздание?
- Ни съест, не бойся. Её и дома нет. Забрала сына и к матери уехала.
- Чего это она решила уехать? Опять крепко поссорились, да?
- От куда я знаю, почему она уехала? – махнул рукой Сенька. - Уехала и уехала. Я в бабские дела не лезу. Зоя узнала, что сегодня зарплату не дадут, решила ехать. Что от меня толку, если денег не принёс? Вернётся только в воскресенье.
- Так эта новость полностью выворачивает наш томный вечер наизнанку.
- Чего?
- Давай рассуждать, как два экономных джентльмена. Раз мы решили посидеть по взрослому, так давай продлевать наше приятное общение до конца.
- Петрович!!! Знаешь прекрасно, что я терпеть не могу, когда ты так изъясняться начинаешь. Я не понимаю, что ты городишь.
- Зачем нам идти в ларёк, и переплачивать там, когда можно закупиться в магазине, и посидеть у тебя дома, раз Зоя решила покинуть нас до воскресенья.
Сенька на секунду задумался, выхватил из рук Петровича бутылку пива, и нагло её выхлебал.
- Может мой компаньон и джентльмен озвучит полученную сумму за торги на бирже с медного кабеля? Я хочу знать, на что могу рассчитывать.
- Нормально вышло, не переживай. Даже больше чем я рассчитывал.
- С чего это?
- Медь сильно в рос пошла, скачет на торгах и лихорадит все рынки. И как джентльмен джентльмену, я советую незамедлительно вкладываться в медные акции. Не прогадаешь!
- Так на что я могу рассчитывать?
- Ну… - затянул Петрович, закатив глаза. – Если джентльмен ужмёт свой аппетит, и откажется в закуске от деликатесов, то смело может рассчитывать на ящик водки.
- Ящик? Вот это да! – Сеня с восторгом в глазах почесал затылок. – Ящик водки действительно выворачивает наш вечер… Куда он его выворачивает? Я забыл, напомни.
- Наизнанку!
- Вот-вот. – задумался опять Сенька, что-то прокручивая в голове. – Ящика не много?
- Много, ни мало! Ты это и без меня должен знать. И кто заставляет всё разом лопать? Что останется, припрячешь.
- А-ха-ха. – весело засмеялся Сенька. – Когда это у нас что-то оставалось? Да так, что и припрятать можно было? Выпьем же всё, без остатка.
- Не наговаривай. Мы и ящик водки никогда не брали. Цель посидеть культурно, и пообщаться, а не напиться до поросячьего визга.
- Хорошо! Ящик так ящик. – быстро согласился Сенька, и вынул из кармана пальто увесистую связку ключей от дома. Подбросил ключи в руке, и уверенно поймал. – Эх… Земля прощай!
Понедельник. Пять утра.
Сенька открыл глаза и не увидел ничего. Было темно здесь, и там, откуда он только что вынырнул. Глаза стали искать во тьме любой световой ориентир, чтобы сфокусироваться на нём, и… Зачем? Сенька не понимал этого? Зачем ему фокусировать взгляд? Ах, да! Чтобы сконцентрироваться, подумать и вспомнить. А что вспомнить? Голова была пустой, стёртая память трепыхалась нарезками застывших кадров и тусклыми картинками, которые больше запутывали, чем помогали что-то вспомнить. Единственное что не подводило, это чувство, что пора идти на работу. А как узнать время, если кругом темно? Без света глаза оказались бесполезны. Сенька задействовал руки, широко расставив их перед собой. Руки нащупали толстые ножки кровати, и стащили с головы покрывало. Мир вокруг резко стал серым. Сенька нащупал рукой своё лицо, открыл рот, и залез внутрь пальцем. При помощи пальца отлепил сухой язык, который намертво прилип к нёбу. Почавкал сухим языком, овладевая заново лицевыми мышцами, и покатал язык по зубам. Неугомонные руки нашли на голове уши, потрогали их, и покрутили пальцами внутри.
Попытался сесть, но ударился лбом о кровать. Оказалось, что он на половину лежал под кроватью, накрыв голову покрывалом. Поэтому так сильно пахнет пылью! Догадался Сенька, и выкатился из под кровати. Вновь, при помощи работающих рук помог телу сесть. Тело слушалось ровно на половину. Голова прекрасно вертелась на шее. Руки легко сгибались в локтях, и в них, даже чувствовалась капелька силы. А вот ноги Сенька не чувствовал. Совсем! Сжал кулак, и тихонечко постучал по левой ноге, затем по правой. Глухо! Ноги не отзывались, Сенька не чувствовал собственного прикосновения. Наверное отлежал. Подумал Сенька и откинулся назад, пытаясь увидеть что ни будь в тёмном окне.
Тонкая полоска света возникла внезапно и привлекла своим вниманием. Сенька повернул голову на свет, и разглядел контуры закрытой двери. Кто-то вошёл в дом, и включил в прихожей свет.
Зоя Михайловна вернулась домой, прошла немного внутрь и спотыкнулась об сидящего на полу Петровича. Чудом не упала, сохранив равновесия, но сильно испугалась, охнула, и шаровой молнией отскочила от Петровича к стене.
- Ты что здесь забыл? – закричала громко Зоя Михайловна, узнав в полуодетом мужике Петровича.
Петрович покивал головой в знак приветствия, помахал рукой хозяйке, и мило улыбнулся, показывая висячие усы, на которых висела красная шкурка, от солёного помидора.
- Я в гости заходил. Меня Сеня пригласил, и мы культурно посидели. Но… - Петрович с трудом привстал, ухватился двумя руками за косяк двери, и замер, повиснув в таком положении на целую минуту. – Но… Я уже ухожу! Можешь меня не провожать. Я сам!
- Вы что здесь пьянствовали все выходные?
- Почему сразу пьянствовали? – возразил Петрович, и расцепив пальцы от косяка спиной упал в комнату, как старый, подрубленный тополь. Из под его широкой спины в разные стороны брызнули пустые бутылки из под водки.
Зоя Михайловна не узнавала свой дом. Она осторожно прошла дальше, и с нарастающей тревогой заглянула в гостиную. Дом было не узнать. В углу гостиной шипел чёрно-серыми полосками телевизор. С двух окон были сорваны гардины с занавесками. По всюду валялись пустые бутылки из под водки и пива. Бычки от сигарет торчали из всей посуды, показываясь даже из единственного сервиза, и хрустального салатника, в котором кисли солёные помидоры.
- Я уже ухожу! – завозился на полу Петрович, переворачиваясь со спины на живот, и встав на колени.
- Ты не торопись. – тихо сказала Зоя Михайловна, и ещё раз, с затаившимся ужасом в душе, оглядела свой раскуроченный дом. Зоя Михайловна рывком содрала с перевёрнутого кресла покрывало, и скрутила из неё тугую косу. – Ты не торопись, зачем так быстро убегать? Оставайся, мы с тобой сейчас чаю попьем. Тряпичная коса в руках Зои Михайловны засвистела от частых оборотов, и хлёстко полетела одним концом в лицо Петровича.
Первые, хлёсткие удары скрученной тряпкой Петрович мужественно терпел. Он медленно полз по полу, разгребая перед собой руками пустые бутылки, и всякий мусор. Прятал от ударов лицо и продолжал упорно ползти к спасительной двери. Зоя Михайловна хлестать умела, и не жалела на это сил, продолжая накручивать, и размахивать скрученным покрывалом, метко направляя конец своего оружия в лицо. Когда Петрович выполз в коридор, он перестал чувствовать красным лицом ссыпающие сверху на него удары. Решил на этом выиграть маленький, несправедливый бой, и пошатываясь поднялся на ноги. Удары по не прикрытому лицу участились. Петрович смахнул с мокрых глаз выбитые слёзы, прицелился одним глазом, и тараном выбил лбом дверь. На вылете успел ухватиться руками за перила, и кубарем слетел во двор, прямо в хлипкий забор, который чудом устоял. Петрович быстро поднялся на ноги, деревянный забор под ним жалобно скрипнул, и отварил перед гостем калитку.
- Ты зачем в дом всякую пьян пускаешь? – Зоя Михайловна стояла на крыльце, и смотрела, как Петрович не разбирая дороги убегает от дома. Дворовой пёс, по кличке Шарик сидел рядом с крыльцом, и поджав уши, боязно размахивал коротким хвостом, заглядывая хозяйке в глаза. – Больше эту пьянь на порог не пускай. Понял меня Шарик?
Услышав в коридоре громкий треск, словно дворцовые ворота пробили мощным тараном, Сенька понял, что следующая очередь быть битым, его. Сенька гусеницей завозился на полу, и попытался залезть под кровать, в надежде, что его там не найдут. Зоя Михайловна влетела в комнату, комкая в руках тугую тряпку. На пороге отбросила её в сторону, и включила в комнате свет, в надежде найти здесь что ни будь потяжелее для любимого супруга. Сенька зажмурился до слёз в глазах от яркого света, перестал возиться под кроватью и шурудить беспомощно руками, обернулся и умоляюще посмотрел на супругу, выставив перед собой трясущуюся ладошку.
Зоя Михайловна от Сенькиного взгляда остолбенела, не смея сделать и шаг, словно напоролась всем телом на невидимую, глухую стену. Перестала дышать и схватилась за сердце.
- Зо-яяя!!! – завыл жалобно Сенька с пола. – Я свои ноги не чувствую!
- Всё! Допился! – Зоя Михайловна присела на краешек стула, растеряв весь гнев.
- Ноги совсем не чувствую. – повторился Сенька, видя, что порка откладывается. – Не пойму, я их отлежал?
- Ты глаза свои видел?
- А с глазами что не так?
Сенька потёр руками выступившие на глазах слёзы, и пристально посмотрел на жену. Зоя от жуткого взгляда мужа покрылась мурашками, и не смея больше смотреть в такие глаза, отвернулась.
- Ты как видишь?
- Хорошо я вижу, как раньше. С глазами всё хорошо, ноги вот не ходят.
- У тебя глаза на выкате. Вот-вот вывалятся из орбит, и ты всё время смотришь на свой кончик носа.
- Я на тебя смотрю. Ни на кокай кончик носа я не смотрю, только на тебя!
- До косоглазия допился, пьянь! – Зоя Михайловна вскочила со стула и зло замахнулась на мужа.
- С ногами беда. – напомнил Сенька. Зная, что безногого лупить не станут. - Что делать, как на работу идти?
- Лежи спокойно работник, ещё инсульт схватит. Пойду тебе скорую помощь вызову, если телефон найду в этом бардаке.
Скорая помощь привезла Сеньку в наркологический диспансер, и сдала его на руки хмурым и неразговорчивым санитарам, встречающие скорую помощь с инвалидной коляской.
- Направление у вас есть? – спросил Зою Михайловну один из хмурых санитаров, разглядывая с большим интересом Сеньку.
Сеньку перебросили из машины скорой помощи в инвалидную коляску.
- Без направления не видно, что это ваш клиент?
Сенька сидел в коляске, сжав сухие кулачки, и смотрел на санитаров вытаращенными глазами. Один из санитаров дрогнул, и отвёл взгляд в сторону.
- Без направления не положим.
Зоя Михайловна отмахнулась от санитара, страдальчески скривив лицо. – Александр Иванович на месте?
- На месте. – подтвердил санитар и покатил коляску в сторону приёмной.
Сенька ехал в инвалидной коляске, и с интересом разглядывал внутреннее убранство старого здания. Он смотрел вытаращенными глазами на мозаичный пол, на крупную лепнину на потолке, и на трёх метровые белоснежные колонны.
- Подождать придётся, приём идёт. – пробубнил санитар, выставляя тормоз на коляске, и заглянул за закрытую дверь приёмной. – Александр Иванович у нас ещё один клиент ожидает.
Александр Иванович отвлёкся от записей, поправил очки на переносице, и кончиком пишущей ручки указал на мужчину, сидящего напротив него на кушетке. – Можешь забирать, оформили.
- Какой этаж Александр Иванович?
- Второй этаж! – Александр Иванович дописал, и закрыл историю болезни поступившего пациента. – Скорая помощь кого привезла?
- За дверью ждут. – махнул санитар головой себе за плечо. – И как всегда без направления! Я предупредил, что не возьмём…
Санитар договорить не успел, его легко отодвинула в сторону Зоя Михайловна, и пошире открыв дверь, заглянула внутрь кабинета. – Здравствуйте Александр Иванович! – добродушно кивнула Зоя врачу. – Я вам своё чудо привезла, посмотрите?
- Зоя! – благодушно откликнулся врач, и встал из-за стола. – Милости просим!
Сеньку завезли в кабинет, Александр Иванович вновь поправил очки, чтобы получше разглядеть нового пациента.
- М-да! – подвёл он короткий итог осмотра, и привлёк Сенькино внимание щелчками пальцев над его ухом. – Смотрим на мою левую руку.
Сенька послушно повёл взгляд за удаляющей левой рукой врача, при этом не забывая пристально разглядывать свой кончик носа, вытаращенными глазами.
- Вот это экземпляр! – восторгался врач Сенькой. – Давненько в моей практике не было ничего подобного. – Александр Иванович подтянул ближе к себе телефон. Снял трубку, и накрутил на диске короткий внутренний номер. – Алло! Ольга Михайловна я по вашу душу. Да! Спуститесь к нам пожалуйста. Да! Вам нужно посмотреть.
- Александр Иванович всё так плохо с моим Сенькой? Не вылечим?
- Ну что вы Зоечка сразу же впадаете в уныние. Подлечим вашего супруга, прокапаем, и он вскоре пойдёт на поправку.
- У него и ноги отказали, говорит не чувствует их больше.
- Не удивительно! Сами понимаете от чего это всё. И ноги и глаза. Давно пьёт?
- Ну как?... – задумалась Зоя Михайловна, сильно стесняясь мужа. – Так он выпить любит. Постоянно пьяненький ходит. Но чтобы вот так налопаться, что глаза скосит и ноги откажут, это в первый раз.
Дверь в приёмную открылась, в кабинет прошла Ольга Михайловна.
- О-о-о! – бросив короткий взгляд на Сеньку, сидящего в инвалидной коляске, Ольга Михайловна удивлённо приподняла брови. – Это мой клиент, вы правы. – и закачала головой в знак согласия. – Встать на ноги сможете?
Сенька попытался привстать на трясущихся тонких руках, упершись в ручки каталки, но сил не хватило, и он плюхнулся на место. Завозился, схватился за ручки каталки крепче и снова попытался встать.
- Сидите, сидите. Я поняла, что ноги у вас отказали. Вы меня хорошо видите? – и защёлкала пальцами над Сенькиным ухом.
- Я хорошо вас вижу. – не отрывая взгляда от собственного кончика носа промямлил Сенька.
- На что жалуетесь? Следите глазками за моей рукой.
- Ни на что я не жалуюсь. Я себя хорошо чувствую, только вот беда с ногами. Перестали они меня слушаться. А так всё хорошо, и со зрением тоже.
- Да Сеня, вас только студентам показывать!
- Зачем? Я не картина, чтобы меня кому-то показывать. Вы меня ещё на гвоздик повесьте.
Ольга Михайловна мило улыбнулась Сеньке. – Не беспокойтесь, мы вас ни кому показывать не будем. Мы сами будем вами любоваться. Сейчас постарайтесь дотронуться поочередно руками до своего кончика носа.
Сенька очень усердно стал выполнять просьбу врача. Левой рукой он залез себе в ухо, а правой рукой несколько раз ткнул в скулу. Сдаваться Сенька не привык, и повторил попытки, но до кончика своего носа, он так и не дотронулся.
- Александр Иванович вы пациента оформлять будете? – спросила Ольга Михайловна, внимательно наблюдая за новыми и новыми попытками Сени, дотянуться до своего кончика носа.
- Да, будем оформлять. – твёрдо ответил Александр Иванович, заполняя писаниной историю болезни.
- Я буду наблюдать. – кивнула Ольга Михайловна на Сеньку, и похлопав его по плечу вышла из кабинета.
Александр Иванович указал ей вслед кончиком пишущей ручки. – Можете за своего супруга не переживать, теперь он в надёжных руках. Ольга Михайловна лучший невролог в области, если кто и сможет грамотно поставить вашего мужа на ноги, то только она.
- Буду надеяться! – благодарно закивала Зоя Михайловна.
Александр Иванович продолжил писать. Зоя Михайловна грустно смотрела в одну точку на полу и молчала, а Сенька завозился на месте, без конца охлопывая руками пустые карманы домашнего трико. Ему жутко хотелось курить. Горло и грудь рвало от нехватки никотина. Во рту появилась густая и горькая слюна, которую было невозможно проглотить полностью. Сильно мучаясь от терзаний, Сенька в десятый раз охлопал пустые карманы, и не веря своему перекошенному взгляду уставился на свою правую руку. Между зажатыми пальцами дымилась сигарета. Сенька облизнулся, и не веря своему счастью потянул сигарету в рот, пока никто не опомнился и не отобрал. Блаженно затянувшись сигаретой, наполнив грудь дымом, Сенька расслабленно сел в инвалидном кресле, пуская дым в потолок. Оглядел вторую руку, и увидел в зажатом кулаке стакан с водкой. Воровато огляделся по сторонам, и побоявшись, что жена отнимет стакан с водкой, залпом выпил.
Александр Иванович с Зоей Михайловной переглянулись, видя, как Сенька курит невидимую сигарету, и залпом что-то пьёт из пустого кулака.
- Значит раньше до белой горячки не допивался?
- Нет! Так сильно он ещё не пил. Выпивал по чуть-чуть каждый день, а в эти выходные как с цепи сорвался. Гусарить с пятницы начал. Я даже не знаю сколько он вылакал за эти дни. Весь дом в пустых бутылках, хоть пункт приёма стеклотары открывай.
- К сожалению у такого обильного запоя будут последствия.
- Отказавшие ноги и косоглазие это не последствия? Ещё что-то ожидать?
- Вы Зоя Михайловна что ни будь слышали о фантомах?
Зоя Михайловна испуганно посмотрела на врача, дёрнулась от ужасной новости и прижала ладонь ко рту. – Слышала! – тихо сказала она. – У нашего соседа такое есть. К нему после белой горячки женщина пришла из ниоткуда. Люди говорят, что она в одном, бесстыжем нижнем белье явилась, и пока он пьяный валяется, она рядом с ним всегда. Пьяница протрезвеет, она сразу пропадает, как и не было. Теперь половина города бегает к нашему соседу с бутылкой, чтобы напоить его, и на эту бабу посмотреть. Кабели проклятые!
- Знаем мы вашего соседа. – Александр Иванович смущённо улыбнулся. – Так же привезли его к нам, мы его из запоя вывели, и эта женщина появилась здесь, в палате. Пришла от туда. – Александр Иванович кивнул на Сеньку. – Где сейчас прибывает ваш супруг. Я в этот день обход делал, захожу в палату, а женщина, как вы выразились в одном нижнем белье рядышком сидит. Подушку ему поправляет, или одеяло упавшее на пол подымит. Ухаживает!
Зоя Михайловна от испуга перестала дышать. – И что с этим ничего сделать нельзя?
- На данный момент мы бессильны перед появлением фантомов. Повлиять, или запретить им появляться мы не можем. – Александр Иванович устало потёр глаза, приподняв очки. – Ваш супруг сейчас находится в мире грёз, и выберется к нам он туда не один. На выходе из мира грёз кто ни будь да увяжется за ним. Вы сами видите, что белая горячка на лицо. – Александр Иванович с Зоей Михайловной вновь посмотрели, как Сенька выпил из пустого кулака, и затянулся невидимой сигаретой. – У нас сейчас в палате такое творится! – Александр Иванович лихо и по студенчески улыбнулся, хлопнув рукой по своему колену. – Представьте себе Зоя Михайловна больше десятка ярких птиц, летающих по палате, и постоянно галдящих на своём птичьем языке. Все птицы разные по окрасу. Есть синие, жёлтые, красные, почти вся палитра собралась. И знаете чем эти птицы так необычны? Они начинают светиться в темноте.
- От куда у вас такие необычные попугаи взялись?
- Это фантом Зоя Михайловна. Один большой фантом, и появился он совсем недавно, после того, как мы вывели пациента из запоя.
- И чем попугаи занимаются целый день? Кроме того что светятся и галдят?
- Ничем. Всё время сидят под потолком, или на колоннах. Галдят и переговариваются. Вот всё их развлечение.
- А если открыть окно и прогнать их?
- Не получится. Фантомы ни когда далеко не отходят от того к кому пришли.
- И долго они так будут галдеть и переговариваться?
- Не долго. Обычно фантом прибывает в нашем мире дня три. Затем бесследно исчезает.
- И это ждёт и моего Сеню?
Александр Иванович вздохнул, и медленно закивал, поглядывая на Сеню. – Да. Кто ни будь да появится.
- Батюшки! – Зоя Михайловна испуганно округлила глаза, и приложила руку к щеке, прикрывая рот. – Это и по моему дому может разгуливать какая ни будь швабра в одних труселях? Или стая попугаев налетит?
- Это исключено! Все приходящие от туда фантомы никогда не повторяются. Мы ведём полную статистику по всей стране. За всё время наблюдений схожих повторений фантомов ни разу не было.
- Вы не знаете моего Сеню! Поверьте, он что ни будь да отчебучит! Это же Сеня!
- Вам абсолютно не за что переживать. Если кто ни будь и появится, то только здесь, под нашим присмотром. Мы зафиксируем его, и дождёмся, пока фантом не пропадёт. Соглашусь, единственный дискомфорт фантомы доставляют лишь окружающим. Затем пропадают.
- А они пропадают?
- Естественно! – воскликнул громко Александр Иванович, напугав Сеньку, который сразу же спрятал кулак за спину, чтобы супруга не выкрутила из него стакан с водкой. – После полного отрезвления фантомы пропадают, исчезают или бесследно исчезают. Но… Стоит крепко выпить, как они возвращаются, до тех пор, пока человек снова не протрезвеет. Поэтому стоит избегать длительных запоев, или совсем завязать с пьянством!
- Ох…! – горько вздохнула Зоя Михайловна. – Не нравится мне всё это.
- Не переживайте. Миллионы семей уживаются с фантомами мужей. И горевать пока рано, может вам повезёт и пронесёт на первый раз.
- А такие случаи были?
- Нет.
- Тогда это точно не про Сеню. Ему везёт, как утопленнику.
- Самое главное, что все фантомы безобидны, и совершенно не причиняют ни какого вреда людям. У нас сейчас в палате, в той же палате где летают цветные попугаи, лежит на полу трёх метровый питон, зелёного цвета. Представляете?
- Очень и очень смутно. – горестно призналась Зоя Михайловна.
- Зелёная змея спокойно лежит, и ни на кого не обращает внимания. Ни кого не трогает, даже светящихся попугаев. Хотя… - Александр Иванович на секунду задумался, сведя вместе брови. – Мы попугаев точно никогда не пересчитывали. Но это и не важно! Главное, что все фантомы безобидны для людей. Абсолютно все, кто бы не пришёл из мира грёз.
- А дальше, дальше что? Неужели придётся всю жизнь жить с ними? С птицами, с голыми бабами и змеями? Неужели нет выхода из этой ужасной ситуации? Неужели придётся мириться и уживаться со всеми ими?
- Выход из этой ситуации только один и он очень простой! Нужно всего лишь перестать пить! Полностью и навсегда!
Зоя Михайловна горестно закивала головой, полностью соглашаясь со словами врача. – Да! Хватит! Он свою цистерну с водкой выпил до дна. Всё! Больше не получит ни капли.
- В этом тяжёлом деле нужно полное желание вашего супруга. Желание, осознание и хотение бросить пить. Борьба самим с собой очень тяжёлая. Иначе! – Александр Иванович беспомощно развёл руками. – Иначе ничего не выйдет, и он снова окажется здесь, у нас.
- Ничего, я добьюсь его желания и осознания. Я, и моя чугунная сковорода умеем договариваться! Мы всего добьёмся. На крайний случай у меня есть моток суровых ниток. Ими я ему рот и зашью, чтобы не лопал больше.
Александр Иванович осуждающе посмотрел на Зою Михайловну, затем чуть громко крикнул в сторону закрытой двери. – Гена!
Дверь в приёмную распахнулась, в дверном проёме показалась знакомое и хмурое лицо санитара.
- Гена, можешь забирать Сеню. Оформили.
- Какой этаж Александр Иванович?
- Первый Гена, первый этаж.
Сенька вновь очнулся среди полной темноты. Завозился на узкой кровати, ища знакомые ориентиры руками. В пустые руки ничего не попалось. Сенька опустил руки, и упершись в железные, холодные края кровати, сел. Сразу же что-то слетело с тёмного потолка, и мягко село на голову. Сенька не успел испугаться, как над его головой начал разжигаться желтоватый восковой свет. Птица, слетевшая на голову Сеньки, мягко устраивалась на месте, словно в родном гнезде, перебирая мягкими, без коготков лапками.
- О-о! – Сенька по детски заулыбался, чувствуя макушкой теплоту от сидящей на голове птицы.
На спинку кровати слетели с потолка ещё две птицы. Сели и сразу же замигали синим и красным светом, как далёкие семафоры, скрытые в тумане. Между тёмным потолком и высокими колоннами началась перекличка. Птицы перекрикивали друг дружку, загалдели десятками клювов, затем на секунду замолчали и разом вспорхнули с насиженных мест, ничем не потревоженные. Птицы собрались в стаю, и перемигиваясь всеми цветами радуги закружились под высоким потолком. Несколько раз облетели палату, и вновь расселись по своим местам. Сенька одёрнул тонкое одеяло с ног, и обнаружил на себе большой памперс. Сильно засмущался, и резко накрыл ноги одеялом.
- Да ты не стесняйся. Мы здесь все в памперсах лежим, как в детском саду.
Ободряющие слова прилетели справой стороны. Сенька поёжился от смущения, что его увидели в таком виде.
- Я наверное в первое время тоже в памперсе валялся, потом сняли. И тебе снимут, не переживай.
- Как-то неудобно. – смущённо ответил Сенька, натягивая выше одеяло. – Взрослый, а в памперсе лежу.
- Ерунда всё это. Временная мера. – сосед по палате широко зевнул и заворочался на узкой кровати. Птицы тихо сидящие под потолком по одной начали слетать на кровать соседа. – У-У курицы тупые! Чего налетели? Кыш, кыш. – сосед сел на кровать, и начал руками отпугивать от себя светящихся птиц. Махание руками не помогло. Птицы не боялись ничего, полностью облепив кровать, а кому не хватило места, расселись на полу. – В туалет пойдёшь? – сосед встал и пошлёпал босыми ногами по полу.
- Пойду. – весело ответил Сенька, с интересом наблюдая, как на плечи и голову соседа опускаются птицы.
- Пошли вон курицы тупые. – замахал мужик руками над головой. – Дайте спокойно в туалет сходить. Птицы оставались на местах, не покидая рук, голову и плечи мужчины. Облепив его полностью.
Сенька вновь сдёрнул одеяло с ног. С возмущением посмотрел на памперс, и попытался встать с кровати. Ноги отказывались слушаться. Сил не хватило даже на то, чтобы стащить одну ногу с кровати.
- Ну ты чего? – сосед остановился облепленный птицами, мигая разными цветами, как новогодняя ёлка. – Идёшь?
- Нет. У меня ноги не слушаются. Я не дойду.
- Значит не зря тебя в памперс закатали.
Сосед ушёл, а Сенька остался наедине со своими непослушными ногами. Как реагировать на это он не знал. Может стоило начинать переживать? Или готовить себя к мысли, что навсегда останется таким, не ходячим? Страшные мысли в голове не вызывали в сердце ничего. Сенька не чувствовал ни страха, ни сожаления. Пусто. Ничего. Словно и не жил никогда полной жизнью, и не испытывал ни одного чувства. Прожил все года бесчувственной деревяшкой. Без желаний и страданий.
- Ты не переживай так сильно, здесь хорошие врачи. – сосед вернулся с птицами из туалета, сел на кровать, и дождался когда с него слетят все птицы, только тогда прилёг, и хорошенько укрылся одеялом. – Подлечат тебя, подлатают. Капельницы хорошо помогают. Будешь как новенький, и твои ножки снова побегут по дорожке.
- Надеюсь. – грустно вздохнул Сенька, не понимая, почему ему сейчас очень грустно. – А эти все птицы ваши?
- Мои! – широко зевая ответил сосед. – Будь они все неладны.
- Красиво же!
- Думаешь? Может и красиво, но утомляют сильно галдежом бесконечным. Голова иногда раскалывается от них. Ничего, совсем недолго осталось ждать. Ты наслаждаешься этой красотой последние часы. Скоро должны исчезнуть.
- Почему?
- Вся гадость почти вышла из меня, и Александр Иванович сказал, что к утру птицы пропадут, и меня переведут на второй этаж.
- А там что? На втором этаже?
- На втором этаже лежат те у кого фантомы пропали.
- Жалко что птицы пропадут, очень красиво, когда они так замечательно цветами переливаются.
- Посмотрим кто у тебя появится.
- У меня? – обеспокоенно заволновался Сенька. – У меня тоже могут появиться такие красивые птицы?
- Почему нет? Могут птицы, или как у того мужика, что слева от тебя лежит змея огромная приползти. Да! Я забыл тебя предупредить. Ты сильно не пугайся, если к тебе в кровать змея заползёт.
- Змея?!!! Ко мне?!!!
- Да, змея. Она сейчас где-то рядом с тобой лежит. Ты не бойся, она не кусается, и душить не полезет. Ты главное не сильно рыпайся, когда она к тебе в кровать заползёт.
Не дожидаясь незваного, ползучего гостя, Сенька сжался в комочек, и накрылся с головой одеялом.
- Не бойся. – весело рассмеялся сосед. – Чего тебе бояться? Змея безобидная, да и ты в памперсе. Даже если сильно напугаешься, ничего страшного не произойдёт.
- А к вам в кровать она заползала? – спросил тихо Сенька из под одеяла.
- Заползала разок, и ничего страшного не случилось! Как видишь я живой!
- А она, змеюка эта, тоже с утра пропадёт?
- Нет, она пока останется.
- Лучше она пропала, чем ваши красивые птицы. От птиц толк есть! Вон в палате как светло и уютно, а от змеи разве толк есть?
- Не переживай, и змея вскоре обязательно пропадёт, ей тоже недолго осталось ползать. Капельницы всю гадость из мужика выдавят, и змея пропадёт.
- И больше не появится? – Сенька вытащил голову из под одеяла, но услышав какой-то подозрительный звук, вновь юркнул с головой под одеяло.
- Появится! Обязательно снова приползёт, когда мужик напьётся. Как только до стакана дотянется, так и змея вернётся. – сосед громко зевнул, заворочался на кровати, устраиваясь удобнее. – И мои курицы снова прилетят, когда и я напьюсь. Или ты думаешь, что меня остановит какая-то стая попугаев?
- Не знаю. – честно ответил Сенька. – Дело ваше.
Сенька хотел ещё что-то спросить у соседа, но не успел. Сосед моментально провалился в глубокий сон, и кажется уже не слышал, что ему отвечал Сенька. А будить его, ради парочки вопросов, Сеньке показалось не приличным. Раздумывая о ползающей по палате змее, и летающих под потолком птицах, Сенька не заметил, как и сам крепко уснул.
Разбудил Сеньку санитар. Бесцеремонно растолкав за худое плечо. Сразу же заставил съесть завтрак, в виде серого шлепка каши, на плоской тарелке. Рядом с кроватью крутилась медсестра, выставляя капельницу на треноге.
- Иглу не вырываем! – медсестра сделал Сеньке укол, вонзив иглу в вену, и сурово посмотрела на него.
- Не буду иглу вырывать. – тихо ответил Сенька, покачивая головой. – Честно, честно!
- И не крутись, лежи смирно. Если иглу вынешь из вены, я санитару скажу, он тебя к кровати привяжет. Хочешь?
- Нет! – ещё тише ответил Сенька.
Поедая быстро утренний завтрак, Сенька умудрился перемазать всё лицо кашей, словно ему не давали ложки. И теперь, смотря на свой кончик носа, перемазанный весь в каше, он уверял медсестру, что будет хорошо себя вести.
- И смотри не усни! – напоследок предупредила суровая медсестра.
- Не усну, я за капельницей следить буду. Закончится, я вас позову. – и послушно уставился на стеклянный пузырёк, подвешенный на треноге, от которого тянулась к нему прозрачная трубочка, с иглой на конце. Затем вспомнил, что хотел задать пару вопросов соседу, и ничего не понимая уставился на заправленную кровать, и на пустой потолок без единой птицы. Неужели ночью всё привиделось? И птицы и сосед?
- Его перевели рано утром на этаж выше, а птицы разлетелись и исчезли.
Сенька повернул голову на голос, и нос к носу столкнулся с огромной змеиной головой, которая немного покачивалась, и не моргая смотрела в его глаза. Змея лежала на полу, толстым зелёным канатом, лишь приподняв огромную голову ( размером с совковую лопату ) над Сенькиной кроватью.
- А-а-а!!! – почти закричал Сенька от ужаса, и сильнее вдавил голову в подушку. В руке больно кольнуло, игла от капельницы вошла в вену глубже. Сенька притих, резко прихлопнув рот, как советовал сосед с птицами.
- Уйди от человека, уйди! Видишь он тебя до обморока боится.
Змеиная голова перестала покачиваться, и выпустила в сторону Сенькиного носа раздвоенный язык. Затем медленно отвернулась от него, и скучающе посмотрела на сидящего на кровати мужчину.
- Вы простите нас! И главное не бойтесь, змея у меня безобидная. Она не сделает вам ничего плохого.
- Ваша? – дрожа от страха спросил Сенька, немного заикаясь.
- Моя! – вздохнул грустно мужчина, смотря, как к нему подползает его огромная, зелёная змея. – Я думаю, что лучше вот такая молчаливая и одна змея, чем стая попугаев, без конца галдящих под потолком. Я так сильно устал от их несмолкаемых криков, спать было совершенно невозможно, под таким громким хором. И хорошо, что соседа перевели на этаж выше, иначе моя голова не выдержала, и просто взорвалась от птичьих криков.
- А сами птицы?
- Слава Богу пропали! Все до одной исчезли. Как и не было!
Змея доползла до ног мужчины, и стала медленно подыматься выше. Оплела собою пояс мужчины, и стала набрасывать на туловище мужчине кольцо за кольцом, пока не дотянулась головой до плеч, втащив свой хвост ему на колени. Змея сладко зевнула, удобно положив голову на плечо.
- Ну вот опять! – горестно вздохнул мужчина, полностью оплетённый змеёй. – Теперь не полежишь, пока она спит.
Сенька такому действию змеи только порадовался, и с ужасом представил, что змея могла и его так оплести, удобно устроившись на нём для сна.
В палату вошли санитары, и вкатили на каталке очередного пациента, уложив его аккуратно на освободившуюся койку. Следом вошёл Александр Иванович, и проследил за действиями санитаров, затем посмотрел на Сеньку с капельницей в руке, и подошёл к мужчине оплетённый змеёй.
- Вы всё милуетесь?
- Всю ночь по палате ползала, теперь ко мне спать приползла.
Александр Иванович понимающе покивал головой, и спросил у Сеньки. – Вы как себя чувствуете? Ноги слушаются?
- Нет! Горестно ответил Сенька, поджав от обиды губы.
- Ну-ну! Лечение только началось, рано вешать нос. Ещё на что ни будь жалуетесь?
- Вроде нет. – Сенька крепко призадумался, прислушиваясь к своим ощущениям. – Вы не скажите когда и у меня кто ни будь появится? Желательно небольшая черепашка! Я её в коробочку из под обуви положу.
- К сожалению право выбора ни у вас, ни у нас нет! Будь моя воля, то поверьте мне на слово Сеня, у вас у всех появлялись одни черепашки, или рыбки в аквариуме, но это от нас совершенно не зависит. Что, или кто придёт мы не знаем. Прилетит или даже приползёт. А ждать вам появления вашего фантома осталось не долго. Думаю этой ночью можно будет встречать вашего гостя.
- Хоть бы черепашка, только бы черепашка. – зачастил Сенька.
Александр Иванович скромно улыбнулся, сунул руки в карманы белого халата и вышел из палаты.
- Вы правы! Черепашка намного лучше. От неё не будет никаких хлопот. Удобно и практично. Но увы… - мужчина обвитый зелёной змеёй горестно вздохнул. – У меня далеко не черепашка.
- Рыбки в аквариуме тоже ничего, думаю будут даже лучше и красивее чем черепашка, но я настроился на черепаху в коробочке.
- Надеюсь она у вас и появится. – мужчина встал, аккуратно и тихо достал из тумбочки сигареты, чтобы не разбудить спящую змею на плече, и тихонечко, на одних цыпочках вышел из палаты.
Сенька посмотрел на иглу, торчащую из его сухой и тонкой руки, взглядом поднялся выше по прозрачной трубочки, и стал считать капельки, что срывались вниз из стеклянной баночки. Одна капля, вторая, третья. Глаза на половину закрылись. Сенька встряхнул головой, чтобы не провалиться в сон. Взгляд снова, как привязанный вонзился в срывающие вниз капельки. Одна капля. Вторая, третья… Сенька попытался вновь тряхнуть головой, и прогнать налипший на лицо сон, но дёрнулся совсем тихонечко, и открыв рот, громко захрапел.
Проснулся Сенька от громкого треска вспоротых деревянных полов. Треск лопающихся деревянных досок стоял на всю больницу, закладывая уши. Сенька подскочил на месте, размахивая руками, ничего не понимая что происходит во круг. Закрыл лицо руками, от летящих в него острых щепок. Рядом закричал сосед, он резко подскочил с кровати и отбежал в дальний угол, постоянно оглядываясь. За ним не спеша заскользила по полу зелёная змея.
Посреди палаты, прямо из лопнутых деревянных полов прорастало дерево. Ствол дерева наливался толщиной, и раздувался на глазах, раскидывая во все стороны толстые ветви. Одна из веток пружиной выстрелила в сторону Сеньки, опрокинув его кровать. Сенька выкатился с перевёрнутой кровати, и колбаской покатился по полу, пока не налетел спиной на стену. Рядом возник сосед, и за руку оттащил Сеньку в спасительный дальний угол.
- Что это, что? – кричал Сенька соседу, прижимаясь плотнее от безумного страха к зелёной змее и соседу.
- Как что? Встречаем нового гостя!
Дерево распрямилось, разбросав толстые ветви по всей палате, и уперлась макушкой в потолок. На секунду в палате наступила тишина. Половые доски перестали ломаться, вскидывая вверх тучи пыли. Дерево затихло на мгновение, чтобы набраться сил перед последним рывком. Пол и стены больницы затряслись. Сенька с соседом и змеёй крепко обнялись, зажмурив глаза от страха. Из пролома в полу поползли наверх толстые корни, и забились, как змеи объятые огнём. Верхние ветви начали стремительно расти и толстеть. По белоснежному потолку, в разные стороны побежали трещины. На головы посыпалась пыль и штукатурка. Проламывая толстыми ветвями перекрытие между этажами, дерево продолжило расти выше и выше.
- Почему санитары не бегут нас спасать? – Сенька почти кричал соседу по койке на ухо. На их головы сыпалась гипсовая крошка и пыль, местами с потолка падали огромные куски штукатурки.
- Они не идиоты, и очень сильно хотят жить! Кто в здравом уме сейчас вспомнит о нас и сунется к нам? Когда ко мне приползла моя змея, санитары весь день отказывались заходить в палату, сильно боялись. Так что помощи сейчас ни от кого не ждите. Максимум что они могут сделать для нас в дальнейшем, это просто откапать нас. Если дерево не перестанет расти и не проломит ветвями крышу, то нас похоронит под обломками. Старое здание этого не выдержит, стены точно рухнут, и здание сложится.
Проломив ветвями всё перекрытие между этажами, дерево замерло в росте, перестав расти под самым потолком второго этажа.
В палате ничего не было видно, вокруг повисла густая, белая пыль. Изредка с потолка продолжало что – то отламываться и осыпаться. На пол продолжали падать большие куски штукатурки и деревянные перекрытия. Большая часть светильников погасла и повисла на проводах. Сенька с соседом несколько раз подряд громко чихнули.
- Кажется дерево перестало расти, и крыша цела! – мужчина нерешительно вылез из угла, и стал отряхивать пижаму от пыли. – Сеня! Вас можно поздравить?
- С чем?
- Как? – мужчина двумя руками показал на огромное дерево, успевшее вырасти посреди палаты за пару минут. – Вот же! Смотри какое огромное у тебя дерево.
- Нет. – замотал головой Сенька. – Этот баобаб не мой, я черепашку в коробочке жду.
- Дерево не ваша? – сосед по палате на секунду задумался, огляделся и сразу же догадался. – Точно! Раз дерево не ваша, значит она соседа, что с утра подселили к нам.
- Его там не убило обломками? Дерево рядом с его кроватью расти начало.
- Сейчас посмотрю. Могло что ни будь и тяжёлое на голову упасть. Мужчина обошёл толстый ствол дерева, широко расставляя ноги, чтобы перешагнуть все корни, и крупные обломки бывшего потолка. – Спит! – констатировал сосед по койке. – Причём очень крепко, и на него ни крошки не упало, дерево ветвями закрыло. Запылился только сильно.
- Счастливчик! – крикнул с пола Сенька.
- Я бы так не сказал. Здесь больше сожалеть мужику нужно, и за голову хвататься, чем радоваться за него.
- Почему?
Сосед вернулся обратно. По дороге назад поставил Сенькину кровать поближе к своей. Стащил с неё матрас и одеяло. Всё хорошенько встряхнул от пыли и крошек.
- Давайте я вам помогу Сеня. – сосед помог Сеньки взобраться на кровать.
- Почему? – сразу повторил свой вопрос Сеня, как только оказался на кровати, и хорошенько укрылся одеялом. – Почему не стоит радоваться за мужика?
- Оглянитесь вокруг мой собрат по несчастью. Не знаю как вы Сеня, но я свой запой запомню на долго. Столько всего сказочного пережил за пару дней! – и видя, что Сеня обводит непонимающим взглядом разрушенную палату, подсказал. – Представьте, что будет, если мужик напьётся, и уснёт у себя дома? – и не дожидаясь ответа, сказал. – Не будет у него больше дома! Если такое дерево вырастит посреди квартиры. Мужику теперь рекомендуется пить только в чистом поле.
- А-а-а!!! – догадался Сенька о чём ему толкуют. – Я понял! Да-да! Это будет последняя пьянка в стенах родного дома. За разрушенный дом меня моя супруга даже откапывать ни станет. Так и останусь лежать под обломками. И мужику никто не нальёт в пивнушке, зная, что может произойти дальше. С птицами и змеёй ещё можно ужиться под одной крышей, но вот с таким огромным деревом нет.
- Вот – Вот! И я об этом говорю. Сегодня ночью, у мужика произошла в его жизни огромное горе. Трагедия вселенского масштаба! Это дерево на всю жизнь заставит мужика пить на улице. Подальше от домовых построек.
Сосед вернулся к своей кровати, откопал прикроватную тумбочку из под больших кусков штукатурки и ломаных досок. Достал из неё сигареты и закурил, усевшись на грязную кровать.
- Я начинаю завидовать самому себе Сеня. Пока что я увидел здесь, моя змея получается самым идеальным подарком, что подарил мне запой. Тихая, молчаливая, ни к кому не пристаёт, и главное, даёт выспаться людям. Да от неё столько плюсов, что все не перечислить. Вот считайте Сеня сами. Напьюсь, буду валяться посреди улицы, а менты меня не заберут! Почему? Змеи побояться! И карманы никто не вывернет! Тоже от дикого страха. Попробуй у меня с руки часы снять, если такая змеюка рядом лежит. Не посмеют!
- Эй там внизу, вы все живы? Никого обломками не убило?
Из проломленной дыры в перекрытии показалась чья-то голова. Бывший Сенькин сосед по кровати, у которого были красивые, светящиеся птицы заглянул в дыру в полу. Разглядел лежащего на кровати Сеньку, и приветливо помахал ему рукой.
- Сеня! Смотри какой баобаб вырос. Твой?
- Нет. – чуть громко крикнул Сенька в потолок. – Не мой баобаб. – и замотал отрицательно головой, видя что его не слышат.
Вокруг дыры начали появляться новые, незнакомые головы. Пациенты наркологического диспансера толпой собирались вокруг дыры в перекрытии между этажами. Жители второго этажа весело смеялись и гоготали потрясенные таким громким событием, и каждый старался нагнуться над дырой и лично поздравить Сеньку с проросшим деревом.
- Не моё дерево! – всё пытался докричаться до людей Сенька. – Говорю не моё. Слышите? Соседа. Он спит сейчас, там, за деревом.
- Сенька! Мать твою за ногу! – над дырой склонился санитар, растолкав парочку пациентов от дыры. – Ты чего здесь устроил? Обалдел? Половину больницы в щепки разнёс.
- Не моё! – умоляюще сложив худые руки на груди, всё кричал вверх Сенька. – У меня должна появиться черепашка. Слышите? Черепашка! Дерево не моё, соседа.
- Оставьте Сеня свои оправдания, никто вас ни в чём не винит. Тем более народ перевозбуждён и не слышит вас.
- Да, но все думают, что этот бардак и разруха из-за меня. Я не виноват! – вновь чуть громко закричал Сенька в дыру в потолке, но его никто не слышал. На верху все громко и дружно галдели на разные голоса, перебивая друг дружку.
- Раз все целы и живы то сидите там. – Санитар нагнулся ниже, крепко держась за торчащие деревяшки, и громче заговорил. – Начальству я обо всём доложил, но по вам ни каких распоряжений не поступило, поэтому сидите там тихо. Мне вас и переводить не куда, если только в коридор ложить, но это категорически запрещено.
Санитар осёкся и замолчал, увидев, как огромная зелёная змея заскользила по обломкам потолка, направляясь к дереву. Змея с лёгкостью поднялась по корням и дотянулась до нижних веток. Кто-то из пациентов тоже увидел ползущую по стволу дерева змею, и дико закричал.
- Атас братцы. Питон к нам по дереву полез. Сейчас к нам залезет и всех сожрёт!
На верху началась паника. Десятки ног затопали и забегали. Пациенты прыснули в разные стороны. Куда угодно, только подальше от дыры в полу.
- Стройте братцы баррикады, что бы змея к нам по дереву не забралась.
Санитар видя нарастающую, не контролируемую панику громко рявкнул. – Отставить баррикады, всем вернуться по своим палатам и койкам. Тех, кого запримечу в саботаже на строительство баррикад, поджигании накалившийся обстановки, и подстрекательству, запрещу курить до конца пребывания в диспансере.
Толпа разом успокоилась. Затихла и спокойным шагом вернулась по своим местам.
Разозлённый санитар гневно посмотрел на Сеньку и показал ему кулак. – Спасибо за дежурство Сеня!
- Да, но я… - вновь начал оправдываться Сенька, но санитар пропал из зоны видимости, и только сверху раздались его слова.
- Ночью чтобы никто здесь не шарахался. Вниз провалитесь, никто вас доставать не будет. Будете сидеть там до утра, с Сенькой и змеёй!
Сенькин сосед по койке докурил, бросил окурок на пол, встал и начал приводить свою кровать в порядок.
- Давайте спать Сеня, пока ещё есть такая возможность. Ночь оказалась богатой на приключения, и ещё не известно кто появится у вас. Так что надо набраться сил и хорошенько выспаться, перед приходом вашего гостя.
Спать Сеньки совершенно не хотелось. Вместо сна он решил просто лежать, и рассматривать огромное дерево над собой, заломив за головой руку.
Толстый ствол дерева был покрыт растрескавшейся грубой корой, местами покрытой тёмным мхом. Первые нижние ветви расчертили собой всю палату, и чувствовалось, как им здесь тесно, как и толстым корням на полу. Нижние ветви были на столько толстыми, что на них можно было повесить качели. И не бояться, что когда ни будь, под тяжестью обломится ветка. Скорее первой сгниёт верёвка от старости. Взгляду было не видно, но Сенька чувствовал, что дерево сейчас дышит, тихо и незаметно шевеля ветвями. Сенька удивлённо перевёл взгляд на ветку повыше, и обнаружил на ней несколько зелёных листьев. Молодая поросль росла прямо на глазах, меняя цвет с нежно зелёного на изумрудный. Пока он разглядывал нижние ветви, дерево на половину покрылось зелёной и сочной листвой, полностью закрыв дыру в потолке листвой. Листья начали так стремительно выстреливать и расти, что Сенька ни сразу увидел первые, распустившие цветы. Белые, с большими нежными лепестками. С распустившихся белых цветов что-то начало осыпаться на пол. Вниз летело что-то лёгкое, невесомое и искрящееся. Всё дерево замерцало в бледно белом свете. Искрящаяся крупа осыпалась вниз, и бесследно таяла на полу и на собственных корнях. Сенька вытянул сухую, тонкую ладошку, и стал ловить в неё искрящуюся крупу. Поймать ничего не получилось. Крупа мгновенно таяла в руке, ничего не оставляя после себя. Сенька не сдавался. Терпеливо ловил ладошкой мерцающие белым светом крупинки. Быстро подносил ладошку к глазам, и с сожалением смотрел, как быстро крупа исчезает в руке.
- Эй! Смотрите что с дерева посыпалось. – Сенька захотел разбудить уснувшего соседа, и показать ему что случилось с деревом, как оно быстро покрылось листвой и белыми цветами. Но будить не стал. Понадеялся, что вся эта красота останется не тронутой до утра. Дерево, как и сейчас продолжит осыпаться искрящейся пылью. Вот тогда сосед по койке и другие люди увидят. Дерево ни куда не денется, а пока можно поспать. Сенька широко зевнул, не заметив, как на его желтоватом языке растаяла осыпающая крупа, и мгновенно уснул.
Возле Сенькиной кровати из ниоткуда появился человек в болоньевом тёмном плаще, и широкополой шляпе. В руках человек сжимал ручку дипломата. Гость из ниоткуда стоял молча возле кровати, и наблюдал за спящим Сенькой некоторое время. Затем развернулся, и тихо прошептал себе за правое плечо.
- Вот наш Сенька! Веди себя тихо и не буди его.
Чёрт стоящий позади незнакомца в плаще согласно кивнул, облизнулся и стал разглядывать разрушенную палату.
Палату освещало дерево бледно белым светом. Искрящаяся пыль тихо осыпалась с дерева вниз. Чёрт принюхался к ней большим, сопливым пяточком, и словно пряного перца вздохнул, громко чихнул.
- Будь здоров! – вежливо пожелал человек в плаще и шляпе, и сразу же напомнил. – Будь пожалуйста потише. Сене нужен покой и крепкий сон.
Чёрт пожал широкими плечами, и зашмыгал сопливым пятачком.
- Давай почитаем, что врачи пишут о Сенином здоровье.
- Человек в плаще и шляпе аккуратно присел на краешек Сенькиной кровати. Щёлкнул защёлками дипломата и раскрыл его. Внутри пустого дипломата лежала Сенькина история болезни, которую заполнял Александр Иванович в приёмной. Человек в плаще и шляпе за листал книжкой, и начал внимательно читать, не пропуская ни строчки.
- Плохо дело! Я бы даже сказал беда! – шепотом заговорил таинственный гость.
Взволнованный чёрт засуетился на месте, жалобно поджал уши, и чуть громко завыв сунул свой сопливый пятачок в историю болезни.
- Здесь написано, что наш с тобой Сеня не сможет больше ходить.
Чёрт двумя пальцами приподнял краешек одеяло у Сенькиных ног, и робко заглянул. – МнмнМ!
-проговорил чёрт, показывая пальцем на Сенькины ноги.
- Конечно ноги на месте. Никто не собирается их отрезать.
- МнмнМ! – вновь жалобно залепетал чёрт.
- Да, жалко. Очень жалко нашего Сеню, но ходить он больше не сможет. Я обязательно поговорю об этом с лечащем врачом. Может что-то получится посоветовать, но меня не станут слушать, я же не врач.
- МнмнМ! – залепетал чёрт и стал показывать пальцем на свои копыта.
- Нет! – махнул рукой человек в плаще и шляпе. – Как ты себе это представляешь, чтобы Сеня скакал на твоих копытах? И не жалко тебе своих красивых и чудесных копыт?
- МнмнМ!
- Всё отдашь для Сени? И ничего тебе не жалко для нашего Сени?
Чёрт перестал скакать на месте, вытянулся в струнку, сильно вывалив вперёд мешковатый живот, и оттянув нижнюю губу, уверенно заявил. – МнмнМ!
- Верю! Но человек не сможет жить с твоими копытами. Знаешь!!! – вдруг опомнился человек в плаще и шляпе, и с весёлой искоркой в глазах сказал. – Я отдам Сени свои ноги. Мне ни сколечко не жалко. Вот ничего не жалко для нашего Сени. Пусть забирает и ходит.
- МнмнМ?
- Как я буду обходиться без своих ног? – человек в плаще и шляпе скромно махнул рукой. - А зачем они мне? Только бы Сени было хорошо!
Ранее утро. Сенькин дом.
Зоя Михайловна вышла на крыльцо дома, и вылила из ведра грязную воду. Немного постояла рассматривая тёмный двор. Поёжилась от прохладного, хмурого осеннего утра и вернулась в дом. Уборка дома не прекращалась ни на минуту, после трёх дневной пьянки мужа. Зоя Михайловна все эти дни старательно проветривала и отдраивала до блеска весь дом. Несколько раз перемыла полы. Выстирала и перестирала всё бельё, ковровые дорожки и занавески. Намыла окна, и перемыла всю посуду в доме. Кое что даже несколько раз перекипятила, но тонкий, зловонный запах вывести из дома никак не могла. Неприятный запах словно въелся в стены дома и мебель. Зоя Михайловна даже не знала чем так тонко и зловонно смердит, а именно откуда запах доносится. Пахло от всего и с каждого угла, а когда покрутишься по дому, то пахнуть переставало, а потом снова. Может ей чудится и мерещится? Нет! После прохладной улицы и свежего воздуха в нос снова чуть слышно садануло. Словно в нос сунули острый гвоздь. Зоя Михайловна поморщилась и прошлась по всем комнатам, тщательно обнюхивая каждый угол. Выйдя в гостиную Зоя Михайловна споткнулась об собственную ногу, и чуть не упала, выскользнув из домашнего тапка. Её левый тапок вновь намертво приклеился к полу. Что пролили здесь эти два ирода? Ни клей же они пили? Странно, сколько раз не перемывала она это место, но Зоя Михайловна не могла отмыть липкое пятно, которое после высыхания всё равно оставалось через чур липким. Встав на это место, тапок или носок намертво прилипали к деревянному полу, как тщательно не три это место. Зоя Михайловна нагнулась над таинственным местом, и с трудом оторвала тапок от пола. Устало прошла на кухню и включила чайник. Присела в любимое кресло, которое извозякали больше всех, постаралась успокоиться. Прикрыла глаза и вздохнула чистый, намытый до кровавых мозолях на руках, уютный запах дома. Но сразу же поморщилась. Тонкий, зловонный запах вновь уколол нос острым гвоздём. От спокойствия ни осталось и следа. Сразу же в голову пришла идея, отмыть весь дом заново, только бы не нюхать больше этот ужасный запах.
Накрывая на стол для маленького чаепития, Зоя Михайловна вспомнила каким порошком ещё не посыпала таинственное и липкое место. Совсем недавно с ней поделилась подруга каким-то чудо-порошком, который тайно вынесли с химического завода, и отсыпали ей в маленькую баночку. Но вот где теперь эта баночка? Может в порыве ярости и гнева, она выкинула её, пока собирала с пола стеклянные бутылки? Зоя Михайловна выключила чайник, глубоко задумавшись и вспоминая. Перебирая все варианты в голове, она отвлеклась на мелодичную трель звонка. Кто-то позвонил в калитку.
Выйдя на крыльцо Зоя Михайловна увидела за низким, дощатым штакетникам Петровича. Сенькин собутыльник, друг и просто алкоголик переминался с ноги на ногу, и воровато оглядывался по сторонам. Готовый начать бежать в любую секунду, и в любую сторону. Петрович без конца ощупывал рукой свои щёки, вспоминая боль, что получил здесь.
- Чего? – Зоя Михайловна высоко вскинула голову, не забыв придать взгляду очень суровый вид. – Чего спрашиваю пришёл? За добавкой? Так я мигом полотенце скручу.
Петрович поёжился от стального взгляда, словно весь в колючей проволоке запутался, и тихонечко отступил на маленький шаг назад, трогая без конца зажившие щёки.
- Пришёл справиться о здоровье друга! – на одном дыхании выпалил Петрович, не забыв пригладить рукой висячие усы.
- О друге вспомнил? – Зоя Михайловна спустилась с крыльца на одну ступеньку вниз. Петрович тоже шагнул на один шаг назад. – Вспомнил значит! Или может ты алкаш похмелиться прибежал по старой памяти? Так заходи, не бойся, я тебя приглашаю. – Зоя Михайловна вновь спустилась на одну ступеньку ниже. Петрович, боясь пошевелиться замер от страха на месте, нервно приглаживая усы. – Взять бы тебя за шкирку, да макнуть башкой в одно место, чтобы усы твои висячие навсегда к полу прилипли.
- До меня дошли слухи, что моего друга в наркологию увезли?
- И тебе там место! Тебе и всем алкашам там койки поставлены, и очень ждут вас, чуть не плача.
- Значит слухи не врут?
- Петрович! Уходи! Не испытывай моё терпение. Я ваши пьяные рожи больше видеть не могу. Иди, с Богом пока я на тебя Шарика не спустила.
- Не боюсь я твоей псины! – Петрович смело выкатил вперёд грудь, но подходить ближе к забору не стал.
- А вот это зря! Будь у тебя в голове побольше серого вещества, то ты бы так не говорил. – из-за собачей будки вышел на двух лапах Шарик. Подошёл к калитке и облокотился на забор, подперев голову лапой. – Так что хозяйка с ним сделать? Гнать его? – Шарик кивнул в сторону Петровича.
Зоя Михайловна замерла на месте, широко округлив глаза и открыв рот от удивления.
- Могу и цапнуть в пару мягких мест по старой памяти. Как бы мне от этого противно не было. Могу и коленом под зад выпроводить. Так что делать с ним хозяйка? Говори!
Зоя Михайловна испарилась с крыльца собственного дома. Только что стояла на месте, и в один удар сердца исчезла, громко хлопнув дверью.
Шарик удивлённо посмотрел на хлопнувшую входную дверь, хмыкнул и подозвал поближе Петровича лапой. – Петрович! Иди сюда, да не бойся ты, я не кусаюсь.
- Шарик! Ты ли это?
- Я конечно! Не узнал меня что ли?
- Если честно, то нет.
- Я это, я!
- Но ты говоришь и ходишь!
- Не ты ли сам несколько раз утверждал, что я очень смышленая собака?
- Подтверждаю, говорил такое. Но не настолько же смышленая!
- Ладно! – махнул лапой Шарик. – Об этом поговорим позже. Ты насчёт Сеньки пришёл узнать? Нет его дома. После вашей пьянки за ним скорая приехала, и кажет в наркологический диспансер увезла. Да! Ищи его там.
- Я так и понял, мужики на заводе говорили, что он там лежит.
- А чего пришёл тогда, раз всё знаешь?
- Да!... – горестно махнул рукой Петрович. – Хотел извиниться перед Зоей, думал забегу к ней перед работой, и извинюсь, а видишь как всё вышло. Злая она ещё.
- Конечно злая, вы ей весь дом разнесли, такую помойку внутри устроили.
- Ну вот и за это тоже. – замямлил виновато Петрович, опустив глаза. – Не хорошо получилось. Да и Сенька в наркушку загремел, совсем не хорошо получилось. Когда его кстати выпишут? Ты не слышал?
- Не скоро. Думаю неделю ещё подержат.
- Неделю? – заломил бровь Петрович и потянулся рукой к висячим усам. – Пусть подержат, пусть. Главное чтобы здоровым вышел. А ты значит теперь …. – Петрович замялся, словно подавился нужным словом, и не стал его озвучивать, на ходу придумав совсем другое. – Таким вот останешься?
- Каким таким?
- Ну… - покрутил неопределённо рукой Петрович. – Вот таким как сейчас.
- Петрович! Я каким был таким и остался. У меня что, рога на голове выросли? Или я перед тобой без хвоста стою? Ерунду пожалуйста не говори! И не отвлекай меня по пустякам. Я баню затопить хочу. Отмыться надо, и попариться хорошенько.
Петрович понимающе закивал головой, приглаживая рукой висячие усы и с большим интересом разглядывал Шарика.
- Ты на работу не опоздаешь?
- Ах да! – вспомнил Петрович о электричке и работе, спохватился, и попрощавшись с Шариком побежал на вокзал.
Зоя Михайловна залетела в дом, небольшим, но очень мощным ураганом. Боясь за собой преследования, и не сбавляя скорости, она залетела на кухню, и схватила с плиты очень тяжёлую чугунную сковороду. Вооружённая забралась с ногами на любимое кресло, и встала в боевую стойку, держа крепко сковороду двумя руками, выставив оружие в направлении входной двери. Так в ожидании прошла минута, за ней началась вторая, но входную дверь никто не открывал, и никто не лез в дом. На третьей минуте ожидания нападения, Зоя Михайловна поменяла затёкшие руки, чуть опустив сковороду, и ещё немного постояла в позе теннисистки ожидающей подачу. Руки налились свинцовой тяжестью. Не имея больше сил держать оружие в ослабших руках, Зоя Михайловна бросила сковороду в кресло. Спрыгнула на пол, крадучись подошла к окну, и тайком выглянула во двор.
Петрович ни куда не делся, продолжая стоять на месте, как соленой столб, и огромными от удивления глазами разглядывать Шарика, не забывая трогать рукой обвисшие усы. Постояв ещё немного у окна, Зоя Михайловна бросилась к телефону.