Город лежал в руинах, засыпанных пеплом вечной зимы. Снег, смешанный с сажей, хрустел под сапогами Артёма, пока он пробирался сквозь развалины бывшего супермаркета. За спиной дрожала Настя — девочка лет десяти, его случайная спутница. Она держала потрёпанный рюкзак, куда он складывал всё, что ещё можно было считать едой: банку тушёнки, пачку засохших макарон, и…
— Мука! — выдохнул Артём, вытягивая из-под обломков полки полураскрытый пакет. Настя замерла, глядя на белый порошок, словно на золотой песок.
— Сегодня Масленица, — прошептал он, и в его голосе впервые за годы прозвучало что-то, кроме усталости.
***
Костер трещал посреди заброшенной площади, где когда-то гулял праздник. Теперь вокруг были лишь тени разрушенных домов да вой ветра в разбитых окнах. Артём замешивал тесто на талой воде, а Настя, обернутая в три шарфа, следила, как он выливает жидкую массу на раскалённую плиту, найденную в руинах кафе.
— Блины, — сказала она, словно вспоминая забытое слово. — Мама раньше пекла…
Из темноты вышли остальные — пятеро выживших, привлечённые светом огня. Среди них была Вера, бывшая учительница, и Марк, всегда мрачный, с ножом за поясом.
— Безумие, — проворчал Марк, но сел у костра. — Приманишь крипачей или бандитов…
— Сегодня Масленица, — повторил Артём, переворачивая блин. Его края обуглились, но запах… запах был как в другой жизни.
***
Они ели молча, обжигая пальцы. Вера заплакала — впервые за все эти годы. Даже Марк ухмыльнулся, когда Настя попыталась закинуть блин вверх, как когда-то делала с мамой. Он упал в грязь, но смех, хриплый и робкий, прорвался сквозь тишину.
И тогда из тьмы вышли *они*.
Не бандиты. Не крипачи. Что-то худое, с кожей, слипшейся от радиации, с когтями вместо ногтей. Глаза — узкие щели, сверкающие отблесками костра. Мутанты. Те, кто выжил, но перестал быть людьми.
— Беги! — закричал Артём, хватая Настю за руку.
Блины, смешанные с кровью, прилипли к сапогам. Вера упала, пронзённая когтем. Марк рубил ножом, крича что-то нечленораздельное. Артём толкнул Настю в подвал, захлопнул ржавый люк и прижал её голову к груди, чтобы не слышала, как рвут плоть.
***
Утром площадь была пуста. Лишь ветер гнал по земле пепел и клочья бинтов. Артём выполз из укрытия, сжимая в руке последний блин. Настя стояла рядом, не плача. Она научилась не плакать.
— Не всё коту Масленица, — пробормотал он, вспоминая слова бабушки. Праздник кончился. Опять.
Но когда они уходили, Настя вдруг взяла его за рукав:
— В следующем году испеку я. Правильно, да?
Он не ответил. Но в кармане его куртки лежал пакетик с остатками муки — крошечное белое пятно в мире, ставшем чёрно-серым.
Данная развлекательная статья выпущена в рамках конкурса Дзен.
Не пропустите новые материалы в рамках конкурса Дзена — переходите по ссылке и поддержите автора!