Пахло бензином и надеждой. Мы с Женей пятый час торчали на вокзале — его маршрутка в «район» ушла, а следующая только в полночь. Я разглядывал девчонок в мини: они смеялись, цепляя взглядами водителей. А она сидела в стороне.
Чёрные кружева до локтей. Фиолетовые волосы. И этот взгляд — будто видела, как умирают звёзды.
— Слабо подкатить? — Женя пнул мои кеды. — Твоя теория знакомств против моей пятирублёвки.
Он всегда так: спортзал, кулаки, понты. А я... Я тогда верил, что девушки в черепах — это инопланетяне.
Она рисовала в блокноте крысу с крыльями. Сигаретный дым вился вокруг нас, как змея.
— Ты из тех, кто верит в перерождение душ? — спросил я, садясь рядом. Спасибо, Достоевский, за вчерашнее сочинение.
Её звали Алиса. Говорила хрипло, словно кричала на концерте «Короля и Шута». Рассказала, что сбежала из колледжа искусств, ненавидит чаек (они как бывшие — воруют еду и гадят) и коллекционирует бутылочные этикетки.
— Хочешь пива? — перебил я, когда Женя начал показывать неприличные жесты из-за её спины.
Её дом оказался скворечником над авторемонтом. В комнате — матрас на полу, гитара без струн и плакат с Мэрлином Мэнсоном в рамке из крысиных черепов.
— Я тебя не укушу, — она расстегнула корсет, и я впервые увидел тату: «Свобода — это боль».
Мы пили тёплое «Клинское», а она читала стихи Бодлера. Голос дрожал, как провод в метро. В 4 утра я уходил, держа в кармане её рисунок — демон с моими глазами.
Женя до сих пор вспоминает: «Ну че там было?». А я молчу. Потому что главное случилось до — когда в её взгляде я вдруг узнал себя. Того, кто боится быть странным.
А вы когда-нибудь находили родственную душу в самом неожиданном месте?
#ГотичнаяЛюбовь #автовокзальныеистории
#НежданныеВстречи