Родной берег 217
Весь остаток дня Настя не находила себе места. Она металась по дому, пытаясь отвлечься, но мысли неизменно возвращались к встрече с Виктором. Она то начинала говорить с Ваней, то внезапно замолкала на полуслове, а потом тихо плакала. К вечеру её осенило: нужно срочно пойти в магазин. В глубине души теплилась надежда, что Виктор найдёт способ прийти ещё раз. Нужно было подготовить подарки.
Проводив Меланью, Настя вышла на улицу. Она шла неспешно, не разбирая дороги, утопая в воспоминаниях. Только оказавшись в магазине, будто очнулась — теперь у неё была цель. Несколько часов она ходила из отдела в отдел, выбирала, мысленно примеряла, представляя, что подойдёт маме, что обрадует Дусю, а что понравится Витиной дочке Наташке. Особым пунктом стояли Лиза и Сашка, ее младшие брат и сестра. Хотелось вложить в эти подарки тепло, частичку себя, передать каплю заботы, которой она не могла окружить их лично.
Домой Настя вернулась с двумя полными сумками. Разложила покупки, тщательно упаковала, стараясь, чтобы всё заняло как можно меньше места. Казалось, чем компактнее поклажа, тем больше шансов, что она дойдёт до адресатов.
Но уснуть в ту ночь так и не смогла.
Вглядываясь в темноте в потолок, она снова и снова прокручивала в памяти встречу. Её братик… Годы сохранили его улыбку, не изменили спокойствия и надёжности, но прибавили глубины в глазах — той, что приходит с опытом, потерями, прожитыми испытаниями. Настя вспоминала каждую деталь: его взгляд, интонацию голоса, родной взгляд. И мучила себя мыслями: почему о многом не спросила? Почему сама чего-то не сумела сказать. Всё произошло так внезапно…
На следующий день она буквально жила возле телефона. Ни есть, ни работать. Каждый звонок заставлял сердце замирать в ожидании. Но звонки были рабочими. Виктор не позвонил..
Настя молила Бога, чтобы он пришёл в свой последний, оставшийся день.
Назавтра он тоже не пришёл. Но раздался долгожданный звонок.
Настя схватила трубку, и у неё подкосились ноги, когда она услышала родной голос.
— Настя, дорогая моя…
— Витя! — её руки дрожали, а сердце стучало так, будто хотело выскочить изнутри.
— Прийти не смог, не выпустили, — спокойно сказал он. — Только вот сейчас есть несколько минут. Не расстраивайся, ещё увидимся. Береги себя, Ваньку, Алекса.
— Витя… Витенька, погоди! — закричала она. — Не клади трубку, я вас всех люблю! Маме скажи…
Но в трубке раздались короткие гудки.
Настя не выдержала.
Схватила кофту, выбежала из дома, поймала такси.
— В порт!
Когда она оказалась на месте, ноги сами понесли её к берегу. Но куда? Порт растягивался на сотни метров. Огромные корабли стояли друг за другом. Как отыскать нужный среди этих гигантов?
Настя замерла.
Долго стояла, всматриваясь в серые громады, что вцепились носами в причалы. Где-то там, за стальными бортами, был её Витя.
— До свидания, братик… — прошептала она.
А потом подняла глаза к небу.
— Господи, дозволь нам ещё свидеться…
Сумка с подарками так и осталась лежать на диване. Настя не убирала её, будто она могла удержать прошлое, не дать воспоминаниям угаснуть. Казалось, пока она здесь, надежда остаётся. Надежда, что однажды двери снова распахнутся, и родной голос зазвучит в её доме.
Жизнь продолжалась. Работа, забота о Ване, ожидание Алекса, руководство салоном – всё требовало её внимания. Со временем она вновь втянулась в привычную колею, но зов родного берега стал еще более настойчивым, желание увидеть родных людей еще более стойким.
Настя стала писать письма чаще. На конвертах от мамы значился уже свой, родной адрес из г. Ленинграда. Видимо, оттепель в отношениях между СССР и США наступила реально и давала надежду на встречу.
Теперь не только Настя, но и Ваня с Алексом знали все подробности жизни её советской семьи. Ваня мог часами слушать рассказы о бабушке Тасе, о Дусе, Сашке и Лизе, о Наташке, которая своими проказами веселила всю семью. Алекс, хоть и не всегда понимал сложности советской жизни, слушал внимательно, задавал вопросы, пытаясь прочувствовать столь далекий мир, такой важный для его любимой.
— Я хочу съездить домой, — шептала Настя, когда они оставались наедине.
Алекс обнимал её, целовал в макушку.
— Придёт время — поедем.
Но время не приходило.
Они отчаянно искали любую возможность попасть в Советский Союз. Настя ловила каждую новость, каждое слово о возможных изменениях в политике. Иногда казалось, что надежда становится реальностью, но всё снова разбивалось о жестокую бюрократию, запреты, подозрения.
И всё же она верила и ждала. Если судьба смогла привести её сюда, значит, однажды приведёт и обратно.
Каждое утро, просыпаясь, Настя ловила себя на одной и той же мысли: а вдруг сегодня? Вдруг именно сегодня раздастся стук в дверь, и на пороге снова появится Витя? Снимет фуражку, взъерошит волосы, улыбнётся той самой, тёплой, родной улыбкой и скажет:
— Ну, здравствуй, сестрёнка.
Но Виктор так и не появился.
Зато теперь письма приходили регулярно. Бумага пахла домом, чернила казались нитями, связывающими её с прошлым. Настя больше не боялась писать первой, а мама уже не уговаривала её быть осторожной. Оттепель принесла слабый проблеск надежды, и хотя дорога домой по-прежнему оставалась закрытой, эта тонкая связь уже не казалась такой призрачной, как прежде.
Время шло. Таисья Григорьевна давно оставила работу, ушла на заслуженный отдых. Иван Иванович держался дольше, но, когда выдали замуж Лизу и женили Сашу, почувствовал — хватит.
— Вот и всё, мать, наше дело сделано, — сказал он однажды вечером, складывая свой халат. — Дети встали на ноги, теперь можно и отдохнуть.
Таисья согласно кивнула. Да, можно. Сердце ее за Лизу и Сашу не болело. Дети выросли хорошими, самостоятельными. Оба после школы пошли в институты, профессию получили такую, о которой мечтали. Лиза стала инженером и работала на заводе, где когда-то трудились бабушка и отец. Она знала, что она в семье не родная, только в это совсем не верила. Чужих так горячо не любят. А ее все любили искренне. Лиза вышла замуж за коллегу — талантливого, перспективного Анатолия. Свадьба была скромной, но тёплой: собралась вся семья, даже Виктор в это время был на берегу и вместе с Дусей смог на несколько дней вырваться из Лиепаи.
— Вот ведь надо было Лизке родиться такой умной, — шутил он, разливая вино по бокалам и наблюдая, как сестра, смеясь, поправляет фату. — Два инженера – не слишком ли это много для одной семьи?
Лиза кокетливо фыркала, но в её глазах светилось неподдельное счастье. Толика она любила.
Через год у них с Анатолием родился сын, а ещё через три года — дочь. Семья росла, наполняя дом новым смехом, новыми заботами, новой жизнью.
Сашка тоже не отставал. Закончив медицинский институт, пошёл работать в больницу, а вскоре и семью создал. Его избранница, тоже врач, быстро стала для Ивана Ивановича дочерью.
— Ты погляди, мать, — шептал он Таисье, когда молодые, сияя от счастья, целовались после регистрации, — а ведь Санька себе замечательную девку нашёл. Я доволен.
Вскоре у Саши родилась дочка — такая же кудрявая, как он в детстве. Иван Иванович подолгу сидел с ней у окна, напевая колыбельные и вспоминая, каким хилым и еле живым был Сашка в ее возрасте. Ребенок – блокадник, чудом выживший в голодном холоде.
Настя во всех подробностях знала, что происходит в родительском доме. С каждым новым письмом она всё отчётливее понимала: там, в Ленинграде, у них уже совсем другая жизнь. Полная событий, улыбок, праздников, забот. Жизнь, в которой её, Насти, не было.
«Доченька, милая моя, как же мне хочется обнять тебя. Увидеть твоего Ваню, твоего мужа. Сколько ещё ждать?» — писала мать.
Настя закрывала глаза, прижимала письмо к груди. Мамин почерк был чуть дрожащим, но таким родным. Она слышала в каждом слове тепло, любовь, ожидание.