Дождь стучал по подоконнику, словно пытался выбить код от сердца. Кирилл сидел на краю детской кровати, глядя, как Луна рисует серебряные полосы на щеке спящей Софии. Пять лет. Всего пять лет, а её ресницы уже такие длинные, как у Марины. Его жены. Бывшей жены? Он всё ещё не решался произнести это слово вслух.
— Пап… — девочка потянулась во сне, обнимая плюшевого зайца с оторванным ухом. Того самого, что он подарил ей в первый день рождения.
Чемодан у двери зиял пустотой. Кирилл сложил туда только самое необходимое: пару футболок, документы, фотоальбом с вырванными страницами. Игрушечную машинку Софии — на память, чтобы частичка её смеха осталась с ним.
— Ты уверен? — Марина стояла в дверях, обхватив себя за локти. Её голос дрожал, но глаза горели сталью. — Уйдёшь, как твой отец?
Он вздрогнул. Отец. Человек-призрак, оставивший их с матерью в однокомнатной хрущёвке. Теперь Кирилл повторял его путь, только вместо дыма сигарет за ним тянулся шлейф детских слез.
— Я не он. — Кирилл поднял чемодан, чувствуя, как ручка впивается в ладонь. — Я буду звонить. Приезжать…
— Враньё! — Марина швырнула в него подушку. — Ты сбегаешь, как трус!
София проснулась от шума. Её глаза, огромные и мокрые, перебегали с мамы на папу, словно пытаясь понять, в какой сказке они теперь живут.
— Папа, ты куда?
Автобус тронулся, оставляя за собой брызги грязного асфальта. София прилипла к окну, её пальчики оставили жирные отпечатки на стекле. Кирилл гладил её по спине, чувствуя, как каждое ребро выступает под тонкой кофточкой.
— Мы едем в приключение? — она спросила с надеждой, от которой сжалось сердце.
— Да, рыбка. — Он прижал её к себе, вдыхая запах детского шампуня. — В новую жизнь.
Новая жизнь оказалась комнатой в хостеле с плесенью на стенах. Ночью София плакала, зовя маму. Кирилл включал мультики на телефоне, пока соседи не стучали в стену.
Через неделю Марина подала в суд. «Похищение ребёнка», — значилось в бумагах. Адвокат, женщина с лицом бухгалтера и голосом прокурора, тыкала пальцем в закон:
— Вы нарушили статью 65. Судья будет не на вашей стороне.
Софию забрали на экспертизу. Маленькая, в синем платьице, она смотрела на Кирилла через стекло зала, пока психолог спрашивал: «Кого ты больше любишь?»
— Папу... и маму. — девочка сжала куклу, подаренную соцработницей.
Его лишили родительских прав. Временнó — до «нормализации условий». Нормализации, которой не было.
Теперь Кирилл сидел на скамейке напротив старого дома. София каталась на качелях под присмотром няни — новой, с жёсткими руками и телефоном у уха. Марина вышла замуж. Её новый муж, человек в костюме дороже Кирилловой машины, строил для Софии «нормальное будущее».
— Пап! — девочка вдруг заметила его и побежала, спотыкаясь о неудобные туфельки.
Няня схватила её за руку, как полицейский наручники. Кирилл встал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Софи... — он протянул руку, но няня уже уводила ребёнка.
Девочка обернулась, крикнув что-то, что утонуло в шуме машин. Её губы сложились в знакомое: «Па-па».
Теперь он собирает чемоданы в обратную сторону. Тот самый плюшевый заяц. Распечатку судебного решения. Пустые конверты с надписью «Дочь». Иногда Кирилл смотрит на фото Софии и думает, что настоящий побег — не когда уходишь, а когда остаёшься, чтобы бороться. Но поезд уже ушёл.
Читателю:
Развод или уход из семьи — всегда минное поле. 💔 Если вы стоите на пороге такого решения, узнайте, как избежать роковых ошибок и сохранить связь с ребенком. Иногда право быть родителем важнее, чем право быть правым.