Интересно, что было много пересечений с современностью. Но не во всем. Речь о городе Варде, что располагается недалеко от границы с Россией. Исторически туда часто ездили наши поморы, для торговых сделок.
В 1877 году там побывал В.И. Немирович-Данченко.
Василий Иванович Немирович-Данчeнко (1845 - 1936) — русский писатель, путешественник и журналист, старший брат знаменитого театрального деятеля Владимира Ивановича Немировича-Данченко.
По итогам путешествия по Кольскому полуострову, островам Ледовитого океана и некоторым отдаленным северным землям, он написал публикацию "Страна холода".
Вот несколько цитат, отражающих моменты, которые его удивили в Норвегии:
"Первое, что поразило нас в городе, – необыкновенная чистота зданий и улиц. Повсюду между домами, в переулках, на площадках, чернели килем вверх опрокинутые елы и челноки. Высокие, но узкие дома, иные только по два окна в этаже, высились направо и налево. На некоторых красовались русские вывески."
Такое ощущение, что читаю отзыв современного русского путешественника о той же Финляндии. Всех поражает чистота, которой нет в России.
Ну как нет, вот интересный момент, что действительно в окрестностях Петербурга, если ехать по дорогам, обочины могут быть сильно загажены. Да и города, поселки в некоторых местах грязны. Как-то мы несколько лет назад проезжали неизвестный мне городок или пгт в Ленобласти, недалеко от Питера, и меня просто шокировала помойка, устроенная на обочинах, как будто люди туда специально мусор свозят, минуя мусорные баки. Это было что-то уникально ужасное, я просто не понимала, в чем дело и почему люди в таком живут.
При этом в Вологодской области у обочин чисто, что многие также отмечают. Понятно, иногда мусор может улететь случайно; может весной из-под снега что-то вытаять, но это мелочь.
Так что чистота, вероятно, поражает тех, кто живет в местах, в которых по каким-то непонятным мне причинам очень сильно гадят. Хотя, в любом случае неприятно, что почему-то наши территории с чистотой не ассоциируются. А в Скандинавии чистоту сразу отмечают (и отмечали сто лет назад) как что-то особенное.
Следующий момент:
"Несколько кирпичных домов обнаруживают неуменье местных жителей обходиться с этим материалом. Одни кирпичи выходили как-то горбом, другие лежали вкось. Все смотрело очень нерадостно. Зато изящные дома Ульсена, Бродкорга (или Брокова по-поморски) невольно останавливали взгляд. Еще одна черта: ни в одном окне не было цветов".
Действительно, в Российской империи даже в сельских домах на окнах стояли цветы. Вот даже как писала В.Н. Харузина рассказе о своем путешествии по Олонецкой губернии в 1890 году:
"Масса серых домиков совершенно однообразной постройки, напоминающих собою деревенские избы, вместе со скромным собором, ютятся на краю крутого обрыва, спускающегося к реке Водле...
В окнах, уставленных горшками с диким перцем, бобами и фуксией, редко покажется чье-нибудь лицо".
Еще момент про пьянство:
"На улицах пусто. Только в одном месте стояла толпа норвежцев. По-видимому, они пользовались отдыхом воскресного дня. Это были чернорабочие, но ни одного между ними, да вообще в целом городе, я не видел в праздник пьяным. Только на другой день три или четыре квена шлялись по пристани, распевая и приплясывая, но в одиночку. Теперь же толпа молчала, сосредоточенно глядя вниз или друг на друга.
Русскому, привыкшему к сообщительности у себя, особенно же к праздничным возлияниям и излияниям, как-то смешно даже было видеть это безмолвное, неподвижное спокойствие так оригинально развлекающихся людей.
Все они были одеты чрезвычайно чисто; но на повороте в другую улицу пришлось за то натолкнуться на знакомую картину. Шло несколько человек обнявшись. Пьяные лица с всклоченными волосами, лохмотья на плечах и крепкие присловья, поминутно звучавшие вперемежку с песней и остротами пьяного свойства, сразу перенесли меня в отечество. Замечательно, что и норвежцы, по-видимому, притерпелись к этому. Пьяные прошли мимо этой трезвой толпы; я нарочно приостановился. Никто из последних не только не обратил внимания на моих соотечественников, но даже не поднял головы, не взглянул на них. Я даже засмеялся, так оригинальна была эта праздничная неподвижность, это важное безмолвие".
Еще одно наблюдение о быте:
"Двери в кухни, выходившие прямо на улицу, были повсюду отворены настежь. По праву иностранца, я приостанавливался перед ними. Там за очагами хлопотали расфуфыренные, разумеется по-норвежски, барыни, которым прислуга только помогала. Вообще же двери открыты повсюду – в дома, в квартиры. Через одну видны сени, а сквозь них и гостиная, где собралось молчаливое, неподвижно сидящее в креслах общество. И это в холодный день, когда меня едва-едва согревало осеннее пальто. Нигде не слышно песни. У раскрытых настежь окон, какие-то солидные физиономии безмолвно, без любопытства смотрят на нас, когда вы проходите мимо".
И напоследок:
"Пошел по берегу. Тут у самых домов наложены целые костры высушивающихся тресковых голов. По платформам амбаров можно пройти с конца в конец через весь город. Наконец встречаю товарища по каюте.
– Вы куда?
– Гуляю.
– А обедать не собираетесь?
– Думаю просто зайти в гостиницу перекусить.
– Ха-ха-ха! Это вы полагаете, как у нас. Зашел, заказал и получил. Нет-с. В три часа везде подадут обед. Если к этому времени не придете – оставайтесь голодным".
На этом пока остановлюсь, если вам будет интересно, продолжу о других его наблюдениях в следующий раз.