Пелёнки, распашонки и кружавчики
висели на верёвке во дворе.
Вода была вонючая от ржавчины,
и церковь доживала на горе. Ах, русская затея да морока!
Всего-то в этой церкви перебор –
и башенки, и стрельчатые окна...
К оврагу уходящий косогор
тащил с собою липы-вековухи,
корявые, как старческий костяк,
и заросли крапивы были глухи,
и скучен взгляд раскормленных дворняг. Обед и тихий час, как было велено.
Не спишь – так, хоть умри, лежи молчком...
У бабушки моей был орден Ленина
и булочки с можайским молоком... © Полина Орынянская, 2017
Пелёнки, распашонки и кружавчики
висели на верёвке во дворе.
Вода была вонючая от ржавчины,
и церковь доживала на горе.
Ах, русская затея да морока!
Всего-то в этой церкви перебор –
и башенки, и стрельчатые окна...
К оврагу уходящий косогор
тащил с собою липы-вековухи,
корявые, как старческий костяк,
и заросли крапивы были глухи,
и скучен взгляд раскормленных дворняг.
Обед и тихий час, как было велено.
Не спишь – так, хоть умри, лежи молчком...
У бабушки моей был орден Ленина
и булочки с можайским молоком...
© Полина Орынянская, 2017