Довольно не сложно представить нашу планету, лет через 50, в унылом состоянии. Когда земля на Земле будет выжжена до цвета ржавчины, как и гниющий мусор на её поверхности. Однако человек существо приспосабливающееся ко многим лишениям и уж к простому обезвоживанию почвы вполне способен адаптироваться. Не трудно представить так же, что в такой ультра-агрессивной среде настоящей ценностью станут патроны от автомата Калашникова, ибо отстреливаться от себе подобных надо с периодическим постоянством. Одинокий путник следует подальше от врагов, лишь бы оставили в покое. Его преследуют, но чем далее он от мест оживления, те меньше. Случайно он встречает девочку, подростка, и выслушав её историю, берётся помогать, не зная наперёд, что это будет самая дорогая помощь в его жизни.
В нашей стране, преемнице СССР, большие традиции кинематографа в жанре научной фантастики, в том числе в части ответвления от него, постапокалипсисе. Стругацкие заложили неисчерпаемую основу для этого. Можно найти родство отечественной фантастики прошлого века и у стран соцлагеря (Венгрии, Румынии, Болгарии, Чехословакии, Польши). Они, традиции, хороши сами по себе и отражают то экономическое развитие, выбранное и соответствующее политическому режиму. Авторы Ронина явно смотрели и Жулавски, и Тарковского, и Безумного Макса с множеством иных работ. Но, то ли в силу молодости, то ли потому, что за короткий период вняли сонм лент, кино не соединяется в удачную компиляцию, а остаётся как винегрет, отдельными кусочками эпигонства.
В самом начале, красные титры на смоляном фоне, озвучивает голос, явно пытающейся вместить в себе культовых озвучателей эпохи VHS. Тут и небольшая гнусавость Володарского, и Михалев с его идеальной дикцией, и такой же Сербин. Это обнадеживает на мгновение. Далее случаются незначительные, но повторяющиеся и имеющие накопительное свойство, огрехи и не точности в подаче. Кино начинает всё более напоминать многие сцены и кадры из других культовых, и не очень, фильмов. В конечном итоге становится вовсе не интересным, поскольку идея ясна, и нет ничего, что надо было бы разгадывать. Всё заранее очевидно, задолго до финального выстрела.
Режиссёр и компания допустили массу разной степени значительности погрешностей в написании сценария и выборе интонации конкретных сцен. Где надо было снизить градус пафоса, они его прибавляли, где стоило помолчать, гомонили не замолкая, а где следовало обозначить серьёзность намерений, пытались очень плоско пошутить. Неразбериха в расстановке акцентов в результате приводит к осквернению всей затеи. Видно же, что думали над костюмами, образами и диалогами, а собрать в монолитное целое не хватило, даже не знаю чего. Заимствований очень много и все они не сочетаются друг с другом.
Метафора одного ценного вещества, в данном случае патронов, за счёт которого можно подчинить остатки человечества себе, проста и в ней есть рациональное зерно. Оружие, в конце концов, во все времена решало судьбы государств, и кто сказал, что через время изменится порядок вещей. Но сделав из гильзы с пулей божничку, вокруг которой только и вертится мир, режиссёр позабыл о сопутствующих потерях, растеряв объем созданного им катастрофического предстоящего. Надо было расширить кругозор до масштабов последствий ядерного взрыва. Тогда смысл обрёл бы глобальное значение, а не одно только желание мести и захвата власти.
Отдельно хотелось бы сказать о музыке, которую написал некий композитор Mimiko. Это хриплый электроиндастриал, который в конце 80ых годов имел большую популярность. Композитор ещё и Артемьевым, наверняка, вдохновлялся, Сталкером и так далее. Музыка релевантна задумке режиссёра, на его конечный эффект. Но только задумке. В действительности, на экране происходит нечто иное, не соответствующее тоске и печали резких электронных ударных и продолжительных клавиш. Это очень походит на клип, иногда так и есть, постановщик путает кинематограф и создание музыкального видео, и это не в пользу картины.
Последний Ронин совершил фальшстарт. Ему бы сосредоточиться и подготовиться ещё один сезон перед забегом. Он набрался бы опыта и, возможно, отсёк ненужные тут референсы. Заодно и Юрий Колокольников набрал массы, а то ходит в прекрасной мешковине будто червь. С кастом вообще проблемы, как и с дикцией многих героев, а Даниил Воробьёв настолько пересаливает лицом, что от французской речи наверняка захочется тут же плюнуть в экран так, чтобы именно в его физиономию. Ради галочки даже вряд ли стоит становиться соучастником действа, хотя на вкус да на цвет образца нет.
P. S.:А главным постапокалипсисом в нашем кино по прежнему и наверняка на долгие годы вперёд останется незабвенные шедевр отмеченный Феллини, Кин-дза-дза Георгия Николаевича Данелии.