Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Разговор в поезде

Спасли!

По делам службы я часто бываю в отдалённых деревнях. И иногда привожу от туда интересные, а порой и удивительные истории. Эту я привёз из последней поездки. Баба Нюра жила в деревне Сурино. Она всю жизнь проработала санитаркой в местном фельдшерском пункте. Теперь вот была на заслуженном отдыхе. Пенсии, разумеется, не хватало, да и скучно дома сидеть, она приторговывала пирожками собственного приготовления на станции, которая была рядом с деревней. И копейка, какая никакая, да и веселей, чем в доме то целый день сидеть. Однажды она шла домой через лесок, день был хмурый, с утра накрапывал дождик, но настроение у бабы Нюры было замечательное, она продала все пирожки. Вдруг она услышала в траве, жалобный писк. Он был таким тихим, что она сначала подумала, что ей послышалось. Но звук повторился. Она наклонилась и стала шарить рукой в высокой, мокрой траве. - Ах ты, беда какая, слепой ещё, у кого же рука то поднялась, иди сюда, я тебя согрею. Баба Нюра расстегнула кофту и сунула слепого,

По делам службы я часто бываю в отдалённых деревнях. И иногда привожу от туда интересные, а порой и удивительные истории. Эту я привёз из последней поездки.

Баба Нюра жила в деревне Сурино. Она всю жизнь проработала санитаркой в местном фельдшерском пункте. Теперь вот была на заслуженном отдыхе. Пенсии, разумеется, не хватало, да и скучно дома сидеть, она приторговывала пирожками собственного приготовления на станции, которая была рядом с деревней. И копейка, какая никакая, да и веселей, чем в доме то целый день сидеть.

Однажды она шла домой через лесок, день был хмурый, с утра накрапывал дождик, но настроение у бабы Нюры было замечательное, она продала все пирожки. Вдруг она услышала в траве, жалобный писк. Он был таким тихим, что она сначала подумала, что ей послышалось. Но звук повторился. Она наклонилась и стала шарить рукой в высокой, мокрой траве.

- Ах ты, беда какая, слепой ещё, у кого же рука то поднялась, иди сюда, я тебя согрею.

Баба Нюра расстегнула кофту и сунула слепого, рыжего котёнка за пазуху. Дальше она пошла быстрым шагом.

- Донести бы живым. Бедный ты бедный!

У Бабы Нюры было две кошки и дворовый пёс Тарзан. Ещё одного котёнка ей не потянуть. Она шла и перебирала в памяти, кому можно подсуетить котёнка. Выходило, что кроме Егора, сторожа из тракторной бригады, некому. И она, не заходя домой, направилась к нему.

Идти ей было совсем не по пути. Жил Егор на другом конце деревни. Ноги уже устали, она остановилась на перепутье, подумала к Егору идти, потом домой, ноги уже гудят. Потопталась на месте, уже хотела повернуть к дому, но котёнок подал голос. И баба Нюра развернулась в сторону дома Егора. Дом был закрыт, она покричала, ответа не последовало.

Выругавшись, за то, что напрасно била ноги, она развернулась и уже хотела уйти. Но котёнок опять подал голос, как будто уговаривал её не уходить, а достучаться. Баба Нюра пошла к окошку, занавески были раздвинуты, она приблизила лицо вплотную к стеклу, приставила ладонь и, прищурив подслеповатые глаза, постаралась разглядеть, что там делается в доме.

Увиденное заставило её на минуту забыть зачем она сюда пришла.

- Батюшки, святушки, люди добрые! Чего это деится!

Она всплеснула руками и побежала к входной двери, подёргала, заперто.

Побежала к соседу. Тот уже бежал навстречу. Он увидел, как мечется Баба Нюра у дома соседа.

- Что случилось, Митрофановна!

- Ой, божечки, Егор посередине комнаты валяется, а вокруг...

Она не договорила, закрыв рот руками. Сосед кинулся домой, схватил топорик и они вдвоем с бабой Нюрой побежали к дому Егора. Сосед ловко вскрыл дверь, и это было не сложно, она была закрыта на навесной крючок. Вошли в дом. Баба Нюра дрожащими пальцами пыталась позвонить в скорую.

Скорая приехала быстро. Егора спасли, оказалось, у него закружилась голова, и он палая ударился об острый угол стола. Баба Нюра на другой день как выписали из больницы Егора, пришла к нему в гости и принесла рыжего котёнка.

- На, держи твоего спасителя. Если бы не он, не жить тебе больше на этом свете. Береги его, как зеницу ока.

Егор взял рыжего, поднес к лицу и поцеловал в мокрый нос.

- Будем жить, Василий, не помрём!