По правде сказать, «Евровидение» меня никогда не впечатляло. Ни когда там все были номера «позитивные и пели про любовь», ни когда выпустили бородатую женщину Кончиту Вурст, ни даже год назад, когда певица из Исландии в костюме Малифисенты изображала эротический дуэт с дьяволом-погорельцем. Смотрела я на все это инферно и думала, ну что за устаревший трюк. Был целый сонм эпатажных артистов мирового уровня: Мадонна, исполнявшая сложный стрип-танец на инкрустированном стразами кресте, группа «Рамштайн», участники которой появились в клипе в одежде узников концлагеря, Азия Ардженто с ее шоу Дракулы и мухами. Эпатаж как элемент привлечения внимания был и будет частью индустрии. Вопрос в другом, конкурс «Евровидение» задумывался как песенный смотр, но превратился в политическую площадку, где страны-участницы голосуют не за талант артиста, а за «своих», за соседей, с которыми, как правило, выгодно дружить. Каким будет возобновленное «Интервидение», пока неизвестно. Во всяком случае, задумыва