— Он больше не встает? — голос брата звучал глухо, будто издалека.
Анна сжала телефон крепче, вглядываясь в темноту за окном. Город мерцал огнями, но ей казалось, что весь мир сжался до одной холодной больничной палаты.
— Врач сказал, что состояние тяжелое. Но... — она замялась.
— Ну что «но»? — раздраженно перебил брат.
— Он жив, Саша. И это главное.
На том конце провода повисла пауза. Потом брат глухо рассмеялся.
— Знаешь, Анют, ты всегда была наивной. Жив — это не значит, что он снова будет ходить. Или говорить. Или даже осознавать, кто мы. Нам нужно быть реалистами.
Анна не ответила. В груди пульсировала тупая боль.
— Ты едешь в больницу? — наконец спросила она.
— Завтра. Я занят сегодня.
Занят. Отец в реанимации, а он занят.
Анна сбросила звонок и сжала переносицу пальцами. Больничный воздух был пропитан запахом антисептика и чего-то еще, неуловимого, но пронзительного — смесь старости, беспомощности и ожидания конца.
Она сидела у кровати отца уже несколько часов. Он выглядел почти как всегда: худой, с седыми висками, лицо осунулось, но еще не потеряло знакомые черты. Только глаза были закрыты, а пальцы, обычно неспокойные, неподвижно лежали на простыне.
Анна вспомнила, как в детстве боялась его строгого взгляда. Как он всегда приходил домой уставший, но находил силы проверять ее домашние задания. Как варил крепкий чай с мятой, когда она болела. Как однажды, в детстве, когда она разбила коленку, он нес ее домой на руках, шепча: «Все пройдет, дочка».
Она сглотнула, сдерживая ком в горле.
Дверь в палату приоткрылась, и вошла медсестра.
— Вам бы домой, девушка. Он пока стабильный, но вам ведь тоже нужен отдых.
Анна покачала головой.
— Я еще посижу.
Медсестра понимающе кивнула и вышла.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Саши: «Нам нужно поговорить о квартире. Завтра обсудим».
Анна долго смотрела на экран, пока буквы не начали расплываться.
Они даже не дождались, пока отец уйдет.
— Послушай, Анют, — Саша говорил мягко, но в его голосе слышалась привычная настойчивость. — Мы должны подумать о будущем. Отец вряд ли выйдет из этого состояния.
Анна сидела напротив него в больничной столовой, покручивая в руках чашку с остывшим кофе. Она не спала уже вторые сутки.
— О каком будущем ты говоришь? Он жив, Саша. Он лежит там, один, в этой белой палате, и ему нужна наша поддержка. А ты рассуждаешь, будто его уже нет.
Саша устало потер виски.
— Да прекрати. Ты же не дура. Мы оба знаем, что такие случаи редко заканчиваются хорошо. Вопрос времени.
Анна стиснула зубы.
— Даже если так... О чем ты хочешь говорить?
Брат посмотрел на нее пристально.
— О квартире, конечно.
Она резко поставила чашку на стол.
— Ты серьезно?
Саша нахмурился.
— А ты что, хочешь дождаться, пока его не станет, а потом разбираться с этим в суете? Скажи честно, ты ведь понимаешь, что жить там ты не будешь.
Анна откинулась на спинку стула, обхватив голову руками.
— Это не имеет значения. Пока он жив, я даже думать об этом не собираюсь.
Брат усмехнулся.
— Анют, ты как ребенок. Думаешь, если закроешь глаза, проблемы исчезнут? Я уже говорил с юристом. Если он не оставил завещание, квартира достанется нам пополам. Но я бы хотел решить это заранее.
Она посмотрела на него с отвращением.
— Решить что? Как мы ее поделим?
— Я хочу ее продать. Разделим деньги пополам, и все честно.
— Ты правда уже считаешь деньги? — в ее голосе зазвучала боль.
Саша тяжело вздохнул.
— Послушай, у меня семья. Мне нужны деньги. У тебя своя жизнь, своя квартира. Или ты правда хочешь вернуться в этот старый дом?
Анна промолчала. Она думала о комнате с облупленными обоями, о книжных полках, которые отец собирал своими руками, о старом кресле у окна. О запахе табака и кофе по утрам. О том, что этот дом был больше, чем просто стены.
— Я не знаю, — наконец сказала она.
Саша взглянул на нее с раздражением.
— Ну, ты подумай. Я не хочу затягивать.
Он встал, накинул куртку.
— Ты остаешься?
Анна кивнула.
— Тогда будь с ним. Пока можешь.
Она смотрела, как он уходит, оставляя за собой запах дорогого парфюма и глухое, тяжелое ощущение чего-то необратимого.
Анна вернулась в палату. Отец дышал ровно, но взгляд его был пустым.
— Пап, — тихо сказала она, садясь рядом. — Ты слышишь меня?
Он не ответил, только чуть шевельнул пальцами.
Анна накрыла его руку своей.
— Скажи мне, что делать...
Но в ответ — тишина.
— Он приходил? — голос отца был слабым, но слова звучали отчетливо.
Анна вздрогнула. Она сидела у кровати, глядя в окно, когда услышала этот шепот. Повернулась к нему, не веря своим ушам.
— Папа... — на глаза навернулись слезы.
Отец смотрел на нее, глаза его были мутными, но осмысленными.
— Саша был?
Анна кивнула.
— Был.
— О чем говорил?
Она хотела соврать, сказать, что он просто спрашивал, как дела, но слова застряли в горле. Отец долго смотрел на нее, потом слабо улыбнулся.
— О квартире, да?
Анна опустила голову.
— Да.
Отец тяжело вздохнул, его пальцы чуть шевельнулись под одеялом.
— Я знал, что так будет...
Анна накрыла его руку своей.
— Пап, давай не сейчас. Тебе нужно беречь силы.
Он с трудом сглотнул, но глаза не отвел.
— Он спешит... — выдохнул он.
Анна промолчала.
— Ты не спорь с ним, — продолжал отец, — он все равно сделает, как хочет.
— Я не позволю ему продать квартиру, пока ты...
Отец слегка сжал ее пальцы.
— А после?
Она замерла.
— Я не знаю...
Он закрыл глаза, дыхание стало чуть чаще.
— Дом... Это не просто стены... — он говорил с паузами, как будто взвешивал каждое слово. — Это жизнь... Вещи, память... Люди...
Анна слушала, стараясь запомнить каждую интонацию.
— Я не хочу, чтобы он продавал... — отец открыл глаза, взгляд был серьезным. — Там твоя мама...
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ты же знаешь, она всегда там...
Она кивнула, крепче сжимая его руку.
— Сделай, как нужно, Аня...
Отец снова закрыл глаза.
— Ты устал, пап. Отдохни.
Он кивнул едва заметно, дыхание выровнялось.
Анна смотрела на него, не в силах сдерживать слез.
Как нужно... Но как?
Саша позвонил на следующий день.
— Ты подумала?
Анна сидела у окна в больничной палате, глядя на серое небо.
— Нет.
Он раздраженно выдохнул.
— Анют, хватит. Давай без эмоций. Отец не жилец, ты сама это знаешь.
Анна сжала телефон.
— Саша, а если бы он мог сам сказать? Если бы он попросил нас не продавать?
— Он не может, — холодно ответил брат. — И не факт, что вообще еще сможет говорить.
— А если сможет?
Молчание.
— Ты что, хочешь оставить эту развалюху себе? Ты там жить не будешь.
— Может, и буду, — неожиданно для себя сказала она.
Саша рассмеялся.
— Да ладно тебе. Мы продадим, разделим деньги, и каждый будет жить своей жизнью. Отец не встанет, не строй иллюзий.
Анна сжала кулаки.
— Ты прав. Он не встанет. Но он все еще жив.
— Это вопрос времени, — отрезал он.
Анна молчала.
— Завтра я заеду в больницу. Привезу юриста, — продолжил брат. — Мы должны все оформить, пока он...
— Нет.
— Что «нет»?
— Я не дам тебе продать его дом.
Саша тяжело вздохнул.
— Ты пожалеешь об этом, Анют.
Она посмотрела на отца. Он спал, его лицо было спокойно.
— Возможно, — сказала она. — Но я сделаю, как нужно.
Когда Анна вошла в палату, отец уже не спал. Он смотрел в потолок, глаза были ясными, осмысленными.
— Ты здесь, — тихо сказал он, услышав ее шаги.
Она села рядом, взяла его ладонь в свои.
— Я здесь, пап.
Отец долго молчал, потом повернул голову к ней.
— Он приедет сегодня?
Анна кивнула.
— Да. Привезет юриста.
Отец закрыл глаза.
— Я думал, у меня больше времени...
Анна сжала его руку.
— Пап, я не позволю ему продать квартиру.
Он улыбнулся уголком губ.
— А ты сможешь бороться?
Она сглотнула, чувствуя, как внутри разгорается злость.
— Я сделаю все, что нужно.
Отец кивнул, снова закрыл глаза.
— В тумбочке... Там документы.
Анна нахмурилась.
— Какие документы?
Он чуть заметно улыбнулся.
— Завещание, — его голос был слабым, но твердым. — Я оформил его еще год назад.
Анна застыла.
— Но почему ты не сказал?
— Чтобы не было вот этих разговоров, — вздохнул отец. — Я не хотел, чтобы он... давил на меня.
Она резко встала, подошла к тумбочке, открыла верхний ящик. Там действительно лежала папка с документами. Она вытащила ее, открыла.
И замерла.
— Папа...
Он смотрел на нее внимательно.
— Ты оставил все мне?
Он слабо кивнул.
— Это твой дом. Ты всегда его любила. Саша... Саша слишком рано решил, что можно делить мое наследство.
Анна села обратно, крепко прижимая папку к груди.
— Он будет в ярости...
Отец улыбнулся.
— Пусть.
Анна почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Я сделаю все правильно, пап.
— Я знаю, — прошептал он.
***
Саша приехал ближе к вечеру, в костюме, с серьезным лицом. За ним вошел юрист с портфелем.
— Ну что, давай решим все сегодня? — с улыбкой сказал он, садясь на край кровати.
Анна молча положила перед ним папку.
Саша нахмурился, открыл документы.
Лицо его побледнело.
— Это... Это что, шутка?
Анна покачала головой.
— Папа все решил сам.
Саша перевел взгляд на отца.
— Ты серьезно? Ты хочешь оставить ей все?
Отец тяжело вдохнул.
— Я уже оставил.
Саша вскочил, его лицо исказилось от злости.
— Это несправедливо! Я тоже твой сын!
Отец посмотрел на него спокойно.
— Да. Но тебе нужна не квартира. Тебе нужны деньги.
Саша замер, не находя слов.
— Ты решил меня наказать? — его голос дрожал от гнева.
Отец закрыл глаза.
— Я решил оставить дом тому, кто в нем видит не только стены.
Саша встал, оттолкнул стул.
— Отлично. Живите тут вдвоем.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Анна выдохнула, почувствовав, как напряжение спадает.
Она посмотрела на отца.
— Ты поступил правильно, пап.
Отец устало улыбнулся.
— Я просто сделал так, как нужно.
Анна взяла его за руку, глядя в окно. За окном медленно падал снег. В этом доме теперь будет жизнь.