Ночью пересматривала "Слуша-ай!" 1963-го года с Юльеном Балмусовым.👇
Снято по мотивам рассказов Юрия Германа, которые прочла впервые в 12 лет - с них, собственно, началось знакомство с тем неистовым и непостижимым, чьё имя, хотим мы того или нет, неотделимо от истории страны - из песни слова не выкинешь.
Такими можно восхищаться, можно ненавидеть, но мимо не пройдёшь точно.
Вот и просматривая "Слуша-ай!" испытываешь потребность обматерить главного героя, спросить, куда он, собственно, лезет, ради чего? Хочет быть лучше всех?! Нашёлся какой!
Означает это исключительно то, что Балмусов, воплотивший для нас на экране образ молодого революционера, заслуживает высшей похвалы: зацепил, заставил поверить, что перед нами - тот самый Феликс. Злишься, сжимаешь кулаки, вставляешь нецензурные реплики, и - любуешься, чёрт возьми, любуешься! Понимаешь, что, пересмотрев дважды, непременно отыщешь время и для последующих просмотров в будущем .
Схожие чувства были и от "Моих университетов" 1939-го года. Молодого красавца Горького - собственно, ещё не Горького, а просто Пешкова - хотелось не просто обложить, а от души отхлестать по фейсу: чего тебе надо?! Правдоискатель ты хр*нов!
И в то же время осознавалось, что не будь таких вот упёртых, возможно и полусумасшедших идеалистов, я сейчас вполне могла бы не кайфовать в благоустроенной квартире, а ютиться в прогнившем бараке и стирать, скажем, чужое бельё вручную или пасти каких-нибудь гусей...
И вот, за окном рассеивается понемногу ночная тьма, под головой - вместо подушки - громко мурлычет довольная твоим вниманием кошатина, а на экране - тюремная камера, два мальчишки, угодившие туда абсолютно незаконно, и тот, кто носит (и носить будет) десятки прозвищ: одни дали друзья, чтобы запутывать псов режима, другими - уже после семнадцатого года - наградят враги, только бы не называть прямым именем.
На полдня, не меньше, хорошее настроение обеспечено. ))
Вот интересно, этот случай с гимназистами - выдумка или правда? Если второе, как сложились их судьбы?
Бонусом - "Сокровища республики", несколько менее удачное, но, в общем, годится. )) 👇
Играет тот же Балмусов, но уже зрелого, первых лет чекистской поры Феликса. Снято, как и "Слуша-ай!", по Герману, рассказ назывался "Шуба", помню его отлично. Улыбку вызвали два момента: когда чекист Веретилин, полуживой от "испанки", один(!) задержал группу спекулянтов и они, конечно же, не сумели его прикончить, и - когда Софья Сигизмундовна появляется перед тоскующим по ней, ещё находящейся в Швейцарии, супругом. Смотрит на бедного Елю, будто застала с другой или поддатым и обращается строго, нравоучительно, а ведь должна была передать, как скучает по нему. Впрочем, рассказывают, что и реальная мадам Дзержинская отличалась суховатостью и склонностью к поучениям, и Феликс, писавший о себе: "Нет имени страшнее моего", ночевал, бедняга, в своём кабинете на Лубянке, только бы дома не слушать брюзжаний жёнушки. А вовсе не из-за большой загруженности. Так ли это, кто теперь скажет! У меня есть запись голоса уже очень пожилой Софьи (жаль, нельзя сюда вставить), впечатление производит довольно милое.
...Дня всем отличного! )) Спасибо за внимание.