Оставив карету у подножия вулкана, граф закинул на плечи рюкзак и полез по крутому склону вверх. Ему предстояло разыскать Леху с Анчуткой, вникнуть в детали, а затем уже продолжить разведку в пещерах. Без торопливости, азарта и легкомыслия, ибо никаких приемов против деда Пихто барон предложить не мог. Следовало все выяснять на месте.
Со слов барона, дед Пихто был совершенно загадочным персонажем, неоднократно уличенным как в различных злодействах, так и делах добрых и великодушных. Он умело заметал следы любого события, за что и пользовался непререкаемым авторитетом среди мелких уличных оболтусов. Кроме того, охотно брал на себя чужую вину, невзирая на тяжесть проступков, в связи с чем выяснить его истинное участие не представлялось никакой возможности. И уж в чем особенно преуспел, так это в повсеместном распускании разнообразных слухов и сплетен, имевших самое живое обсуждение и широкую популярность.
Его связи с темными силами не имели никаких подтверждений, однако одно лишь обстоятельство, что за многие века никто смог подобраться к нему даже издали, говорила о таких связях красноречивее любого факта.
Однажды, правда, ретивый урядник из далекой деревни получил точный сигнал, что дед Пихто находится неподалеку от деревни в том месте, куда Макар телят не гонял. Немедля были опрошены все деревенские Макары, с целью выяснения маршрутов ихних телят, и ободренный урядник, собрав с десяток помощников, бросился в погоню по непроходимым для телят местам.
Погоня шла поначалу многообещающе, и даже с воодушевлением, однако к концу второй недели, изрядно побив ноги и пообносившись, урядником было установлено, что сигнал о нахождении деда Пихто был послан самим дедом Пихто ради забавы, а также со злодейской целью выставить урядника дураком. Этот случай, по мнению урядника, самым убедительным образом свидетельствовал о том, что злочинная сущность и изощренный ум, равно как и принадлежность к самым темным силам, делали деда Пихто неуловимым.
Сопровождающие урядника помощники хотя и считали, что неуловимым деда Пихто делает исключительно ослабевший от безделья ум урядника, однако перечить не хотели и лишь поддакивали.
Таким образом, графу Мангусу предстояло погрузиться в самую глубокую пучину слухов, недомолвок и неведомых страхов, чтобы выяснить, наконец, всю правду про этого таинственного персонажа. И, если правда окажется сермяжной, начистить ему рыло. Ибо сермяжная правда требует личной скромности, почитания народных обычаев, а также чистого рыла. Без которого, как известно, не принимают ни в калашном ряду, ни на королевском приеме, да и в любых очередях с челобитными к начальству смотрят неодобрительно.
Споткнувшись о камень, граф ругнулся сквозь зубы и решил оставить мыльно-рыльные размышления до лучших времен.
***
Леха с Анчуткой после неудачного похода в пещеры больше в разведку не ходили. Вернувшийся через день ворон передал рррррраспоряжение от барррррона Перррррийского – пррррекррррратить осмотрррррр и ждать гррррррафа.
За пару дней Леха соорудил у входа в пещеру закуток из камней, собранных у подножия вулкана, и обустроил бивуачное хозяйство.
Анчутка же исследовал алхимические запасы саламандры и, найдя несколько склянок с какими-то порошками, лечился собственноручно приготовленными мазями и присыпками. Рана заживала довольно быстро, силы возвращались, и егерь смотрел на друга с оптимизмом.
Саламандра иногда выползала из лаборатории и наблюдала за тем, как Анчутка лечится порошками. Пару раз пыталась подсунуть результаты своих экспериментов, но Анчутка категорически отказался, порекомендовав сначала испытать на мышах. Однако ящерица после всех дерьмовых разборок связываться с отморозками категорически не желала.
- Я их чем-нибудь угощу, и опять из них дерьмо полезет из всех дырок, - меланхолично рассуждала саламандра. – А у меня лаборатория до сих пор воняет, словно клозет.
- А у тебя откуда такая лаборатория? – поинтересовался Леха.
Как выяснилось, эту пещеру издавна облюбовали алхимики. В силу удаленности от человеческого жилья, сюда приходили преимущественно те, кому до философского камня оставалось парочка экспериментов. Однако то ли процесс был слишком мудреным, то ли в формулах скрывалась роковая ошибка, но вместо философского камня получалось одно разочарование. Иногда это происходило со взрывом, из-за чего первоначально небольшая пещера заметно расширилась и приобрела трещины в стенах. Отмечались также возгорания, задымления, сияния, затмения, выбросы темной энергии и поглощения светлых перспектив.
Алхимики бились в припадках ярости, впадали в уныние, приносили ужасные клятвы и придуманные ими же заклинания, но каким-то неведомым образом все эксперименты имели нехорошую тенденцию. У кого раньше, у кого позже, перегонный куб вместо философского камня выдавал бесцветную жидкость, которая просветляла ум алхимиков и открывала перед ними новые горизонты.
Поначалу алхимики, не осознав важности открытия, использовали ее для успокоения после тяжких трудов и уныния. Но однажды самый почитаемый и старый алхимик, осмыслив немалую пользу жидкости, написал целый алхимический трактат, в котором убедительно доказал, что жидкость является разновидностью философского камня. А по совокупности свойств, она достойна называться жидкостью философской.
Коллеги, почитав труды товарища, осознали, что трудности в добывании философского камня происходили только лишь от их предрассудков, ибо они едва не проглядели воистину замечательное открытие. Некоторые вернулись к людям, практикуя целебные отвары и бальзамы. Другие же справедливо полагали, что в отличии от философского камня, жидкость более удобна для фасовки, а стало быть, надобно открывать винокуренный заводик. Ибо если между философским камнем и золотом требуется промежуточная ступень, так тому и быть.
Пещера опустела.
После того, как проснулся вулкан, саламандра в поисках тепла и любимой серы обосновалась в покинутой пещере, и занялась составлением различных рецептов из оставленных алхимиками запасов.
- Выходит, мы не рюмку выпиваем, а философии предаемся? - Подытожил Леха рассказ саламандры.
- Уж больно странным образом вы философии предаетесь, - пробурчал Анчутка. – Философия должна мысленно распутывать загадки этого мира, а после рюмки все загадки – кого послать за третьей.
- Я такой загадки не помню, - задумчиво сказала ящерица. – Посылают частенько, однако обычно не за третьей.
- Именно поэтому я стараюсь не философствовать, - кивнул Анчутка. – Ибо честный мордобой не только экономит время, но и является глубоким почитанием народных традиций, незамысловатых и чистосердечных.
- И очень простых в применении, - кивнула саламандра. – Как у алхимиков, за волоса да под небеса. Или засрать все вокруг, что упрощает задачу, не вступая ни с какими традициями в противоречия, - с обидой добавила ящерица.