Продолжение. Начало здесь
И то, что произошло, превзошло наше ожидание.
Учителя входили на урок со строгим лицом и сразу выясняли выполнение домашних заданий; потом проводили строгий опрос и ставили отметки; потом пересказывали очередной параграф из учебника или упражняли в решении разных задач и примеров. Далее напоминали, что скоро будут контрольные работы. В конце задавали завтрашнюю порцию домашних заданий и удалялись.
А новая наша учительница вошла с доброй, приветливой улыбкой, поздоровалась бархатистым голосом, сказала нам «спасибо», взглянула всем в глаза. Это уже было необычно. А потом вдруг спросила:
— Ребята, вы любите стихи?
Нам никто не прививал любовь к стихам; прежний учитель требовал от нас выучить наизусть заданное стихотворение и отбарабанить его на уроке. Никогда не задавал он вопроса, нравятся ли нам эти стихи.
Но на вопрос новой учительницы мы ответили «да», ещё не зная, что за этим последует.
— Прекрасно, — сказала она, — давайте тогда почитаю вам стихи...
Она держала в руках сборник стихов. Книга была потрёпанная.
— Стихи я посвящаю каждому из вас... Читаю стихи для тебя, Гоги! Думаю, они тебе понравятся...
Она назвала имя ученика; откуда она его знает? Гоги от неожиданности растерялся.
Прочла она стихи удивительно искусно, стихи из высокой поэзии. Мы оказались под впечатлением.
Она выдержала паузу.
— Гоги, ну как стихи?
— Очень хорошие... — произнёс зачарованный Гоги.
Гоги воспитывался без родителей.
Ему никогда ни один учитель не посвящал ничего.
И другим тоже никогда не доводилось получить такой подарок от какого-либо учителя.
— Вам тоже понравились стихи? — спросила она нас.
— Да... — тихо и искренне прошептал весь класс.
— И моё чтение понравилось?
— Да... — опять прошептали мы.
— Тогда поаплодируйте мне, пожалуйста...
Мы поаплодировали.
— Спасибо, — сказала она, — а теперь посвятим стихи... — она окинула взглядом всех и остановила его на Гураме, — тебе, Гурам...
Седьмым или восьмым она назвала меня. Сердце моё забилось звучно и быстрее от осознания своей значимости.
— Думаю, у тебя особая любовь к стихам, Шалва...
Её голос, мелодичность чтения, сами стихи вливались в мою душу как яркий свет, несущий какое-то странное, радостное, до сих пор не испытанное мною чувство; мне хотелось плакать...
Она ведь читает стихи для меня, посвящает их мне!
Потом она спрашивает:
— Ну, как, Шалико... — она назвала меня ласкательным именем, — примешь мой подарок?
— Да... — произнёс я шёпотом и, наверное, подбежал бы к ней, обнял бы её. Но этого я не сделал, а, сидя за партой, стал украдкой смахивать слёзы.
Что я пережил тогда? Какое это было необыкновенное ощущение? Тогда я этого не знал, но теперь могу сказать: я почувствовал, что она меня любит, она признаёт меня, она моя, у меня есть Учитель...
Шалва Амонашвили