Кризис идей в мировой литературе, а следом за ней и в мировом кинематографе, случился не сегодня, не вчера и даже не десять лет назад. Расхожее выражение «всё уже сказано до нас» не только отражает объективный ход вещей (человек со своими благодетелями и пороками остаётся человеком и через 100 и через 1000 лет, какая бы техносфера его не окружала), но и повергает в депрессию тех амбициозных творцов сегодняшнего дня, кто из штанов выпрыгивает, лишь бы обратить на себя внимание, произвести впечатление, заслужить «одобрям», а главное оставить свой след в истории в качестве некого новатора, создателя чего-то нового или первопроходца. Ну, а поскольку, открывать уже особенно нечего, ибо на глобусе литературы и кинематографа почти не осталось белых пятен, начинается самый настоящий изврат в попытках любыми способами изумить аудиторию, который человечество уже проходило в смежных видах творчества (взять хотя бы авангардистов в изобразительном искусстве). На другой же стороне этой медали – современное постиндустриальное общество потребления, те самые «зажравшиеся» американские и европейские буржуи, у которых нет реальных проблем, где бы достать кусок хлеба и как бы прокормить семью, и которые от скуки или от своих развращённых фантазий «от жира» бесятся в поисках чего-нибудь «остренького», с перчинкой, наизнанку, задом-наоборот. «The Rise of Sodom and Gomorrah» – называется хит шведской heavy metal группы Therion и временами складывается впечатление, что это на самом деле так. История человечества циклична…
Отсюда мы имеем такие тошнотворные опусы, как, например, рассказ Владимира Сорокина «Настя», где рафинированное общество интеллигентных «маминек» и «папинек» во всех подробностях сожрало девочку-девственницу в её же день рождения, а читателю после всего этого упоительного каннибализма предлагается найти какие-то высокие материи и разгадать полёт мысли сверхоригинального автора. Ну, или возьмите другие подобные примеры, которые найти совсем не трудно. В данной связи легализованным порно в художественном кино уже особо никого не удивишь, – тот же скандальный провокатор Ларс фон Триер уже шокировал не так давно своей «Нимфоманкой» экзальтированную общественность истинных ценителей «прекрасного», – а, значит, в поисках нового, ещё неведомого, надо спуститься по лесенке извращений ещё на одну ступеньку и наделить эту самую нимфоманку мозгом ребёнка, тем самым опосредованно легализовав и педофилию, прикрывшись всевозможным жанровым камуфляжем наподобие «чёрная комедия», «стимпанк» и т.д., что сути, по большому счёту, не отменяет.
И здесь очень кстати под руку одному из таких вечно ищущих творцов попадается один из текстов, о которых было сказано выше, – роман «Poor Things» британского писателя Аласдера Грея от 1992 году, как некая постмодернистская ревизия «Франкенштейна» Мэри Шелли. Эксцентричный и явно нездоровый на голову хирург Годвин Бакстер ставит жуткий эксперимент – заменяет мозг женщины-самоубийцы мозгом… её же плода (не успевшего родиться ребёнка), дав тем самым младенцу тело взрослого человека. И практически первым, что открывает в себе развивающийся ум – мастурбацию и сексуальное наслаждение со всеми вытекающими. Далее раскрывать перипетии сюжета о приключениях странной девушки Беллы особого смысла нет, потому что фактически они представляют собой те же метания «Нимфоманки» (связь с разными сексуальными партнёрами, которые то ли сами используют главную героиню, то ли она использует их, и как вишенка на торте – пребывание Беллы в парижском борделе, где жизнь бьёт ключом и наступает пик земного счастья), только вместо помешенной на сексе женщины мы наблюдаем на экране упоение развратом «взрослого ребёнка». А, следовательно, изврат вышел на принципиально новый уровень, элитарная публика пребывает в восторге.
Конечно, грек Йоргос Лантимос веников не вяжет, и является объективно одарённым режиссёром-постановщиком, о чём свидетельствуют такие его работы, как «Фаворитка» и «Убийство священного оленя» (хотя обозреваемый опус вернее будет сравнивать с его же недоразумением под названием «Лобстер»). Но кроме прочего это ещё и тот самый любимчик фестивальных тусовок, которые готов на всё, в том числе отказаться от любых принципов, лишь бы перманентно пребывать в тренде, быть обсуждаемым и иметь кучу наград. А поскольку, как видно, количество призов в западном мире прямо пропорционально степени грехопадения, распутства, пороков («Бедные-несчастные», на секундочку, были номинированы на 11 премий Оскар и получили 4 статуэтки, а также победили в категории за «лучший фильм» на Венецианском кинофестивале и «Золотом глобусе»), то почему бы и дальше не продолжать в том же духе?
Нет вроде бы ничего заранее крамольного и в смешении смыслов и жанров – уже отмеченного «Франкенштейна» вкупе со стимпанком, который тоже, к слову, бывает разным. Взять хотя бы «Собачье сердце» Михаила Булгакова, и то, как русский писатель реализовал там условно похожий сюжет, ставший классикой на века. Однако, если мы говорим о «Poor Things», то это без вариантов больное кино, которому не помогут ни привлекательное стилистическое обрамление и атмосфера страшной чёрной сказки для взрослых, ни рассуждения восторженных критиков о скрытых «великих» смыслах, которые нужно оттуда обязательно выудить (женское равноправие, борьба с ханжеством и прочее бла-бла-бла), ни сомнительные «прелести» Эммы Стоун, которую тут и в хвост, и в гриву, и во все прочие места.
Речь идёт не столько о построении новой реальности, … а о вырождении существующей.
Александр Кондрашов, «Литературная газета»
Мало того, что извращение, которое, похоже, уже давно стало нормой для западного фестивального кино, явно не всем придётся по вкусу (тем, кого порядком подташнивало от другого оскароносного «шедевра» – «Форма воды» Гильермо дель Торо, в случае с «Бедными-несчастными» можно посоветовать только заранее запастись сильным противорвотным средством, если уж кривая всё-таки выведет на просмотр), так проблема выкидыша Лантимоса ещё заключается и в том, что эту шизоидную фантасмагорию, этот чёрно-бело-цветной постмодернизм с демонстрацией половых органов трупов и прочими «эстетическими излишествами» банально муторно и утомительно смотреть более двух часов общего хронометража, не говоря уже о том, чтобы разгадывать там очередные ведущие в пропасть Содома упорно навязываемые идеи лево-либеральной повестки («левой» – именно в западном понимании, где собрались, такое ощущение, всевозможные маргиналы и отбросы некогда цивилизованного общества), которыми и без того уже за все предыдущие годы мы наелись с избытком.
______________________________
Настоящая статья продублирована в блоге автора на сайте Кинориум.ру