28 (17) февраля - День памяти графа Бориса Петровича Шереметева.
Фельдмаршал и первый русский граф, сподвижник Петра Великого скончался после тяжелой болезни в 1719 году, в возрасте 66 лет.
ДУХОВНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ ГЕНЕРАЛА-ФЕЛЬДМАРШАЛА ГРАФА БОРИСА ПЕТРОВИЧА ШЕРЕМЕТЕВА
Во имя всесотворяшаго и всемогущаго, в Троице славимаго, Бога Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.
Понеже всякое время рода человеческого, по правосудному пределу Божию, подлежит от уз плотских разрешитися и смерти долг отдать, то сего чая и аз многосогрешающий раб Господа моего Борис и слушая гласа Его во Святом Евангелии глаголющаго: «будите готови, и в он же час не мните, Сын человеческий придет, вечер, или полунощь, или утро, да не придет внезапу и обрящет спящия», того гласа Господня слушая и трепеща, еще же и часто недугом одержим бываем и день до дне телом изнемогая и чая на всяко время оного Господем глаголаннаго нечаяннаго часа смертнаго, а после моей приуготовляяся ко исходу жизни сея временныя, - возжелал сию духовную целым своим умом и памятию написать и известно всякому явити и, видя к себе высокую милость всемилостивейшаго моего Царя и Государя, приемлю смелость и дерзаю милости его величества просить и душу свою грешную ко управлению вручаю его цесарскому величеству, ведая его величества великодушие и милость, которую на себе ношу не по заслугам моим, но по щедротам своим меня милует, и в таком надеянии зостаю, что и по смерти моей по моему рабскому прошению меня не оставит, как и дед его царскаго величества, блаженной и вечно достойной памяти, великий государь царь и великий князь Михаил Федорович, и отец его государев, блаженной и вечнодостойной памяти, великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович не погнушался на прошение прадеда моего Федора Ивановича Шереметева, соизволили духовную его собственною своею царского величества рукою подписать и душеприкащикам по тому его завещательному письму приказ исправлять повелели, о чем я вашего царского величества всепокорнейшее со слезами прошу о подписке вашего царскаго величества собственною рукою сей моей духовной.
А при сей моей духовной свидетели: преосвященный Иоасаф Кроковский, митрополит Киевский, мой отец духовной;
Душеприкащики:
генерал и кавалер князь Никита Иванович Репнин (князь, генерал-фельдмаршал, один из видных сподвижников и полководцев Петра I),
губернатор Киевский князь Дмитрей Михайлович Голицын (действительный тайный советник, действительный член Верховного тайного совета. Составитель ”Кондиций” 1730 г., определивших условия вступления на престол императрицы Анны Ивановны. В 1736 г. он был осуждён по обвинению в заговоре и умер в Шлиссельбургской крепости),
брат мой бригадир Володимер Петрович Шереметев (генерал-аншеф, бывший киевским губернатором в 1731—1736 гг., у него в 1715 году было куплено имение Кусково, ставшее знаменитой усадьбой),
полковник Петр Савелов (племянник патриарха Иоакима, венчавшего на царство Петра I).
Погребсти мой грешной труп, ежели случуся близ Киевы, в Печерском Киевском монастыре; вкладу дать тысячу червонных на погребение и на вынос, архиерею пятьдесят рублев, архимандриту Печерскому тридцать рублев, архимандритам же, которые будут, по пятнадцати рублев человеку; игумнам Киевским, а имянно: Михайловскому, Никольскому, Выдубецкому, Кирильскому, Братскому, по десяти рублев; в Печерском монастыре давать по рукам милостыню на погребение, на третины, на девятины, на полусорочины, на сорочины, священникам по две гривны, диаконам по пяти алтын, простым монахам по гривне, послушникам, которые в Печерском монастыре обретаются, по пяти копеек; игумну Троицкому больнишному десять рублев, а на больницу давать милостыню также, как и в Киево-Печерском монастыре. Да вкладуж дать: в Богоявленский монастырь что в Москве у иконного ряду, сто рублев, в Троицкий монастырь Чудотворца Сергия сто рублев, в Кириловской монастырь сто рублев, в Лукьянову пустыню пятьдесят рублев, в Нилов монастырь сто рублев, Александровы пустыни в девичь монастырь сто рублев; в церковь Николая Чудотворца, что в Гнездниках, пятьдесят рублев, в Страстной девичь монастырь, что за Тверскими вороты, тридцать рублев; в девичьи монастыри Киевския, а имянно: во Фроловской тридцать рублев, в Ерданской двадцать рублев, в пустыню Николая Чудотворца, что на Северке, тридцать рублев, в новосозданной девичь монастырь Тихвинския Богородицы, которой учинен в Украинской моей слободе Борисовке, сто рублев, и тот монастырь содержать во всяком довольствии по мне детям моим, как при мне было и о сем содержании того монастыря игуменье дать с сего моего завещания для предку ведение. Во все мои вотчины, где церкви есть, роздать сорокоустие и крестовым обыкновенное, а в вышеписанные церкви и монастыри, отдав вклад по сему завещанию, просить, дабы написано было имя мое в синодики церковные, и творили б поминовение, а милостину давать убогим по рукам по возможности.
Будет же волею Божиею я скончаюся в чужих краях, тогда где скончаюся, тут мое грешное тело и погребсти, а никуды не возить. Отцу духовному, которой прилучится при смерти моей тому дать сто червонных или двести рублев денег. Ежелиж по воле Божией, смерть меня постигнет в Москве или в ином котором месте, от Киева во отдалении, то прошу вашего царскаго величества повелеть тело мое грешное отвезть и погребсть в Киево-Печерском монастыре или где воля вашего величества состоится; только даяние в тот Печерской и другие монастыри после меня исполнить, как выше написано.
Детям моим, которыя от жены моей Анны Петровны обретаются, во благословение и в раздел моих пожитков определяю по сему.
Сыну моему Петру во благословение образ Пресвятыя Богородицы Федоровской, образ Пресвятыя Богородицы Тихвинския, крест золотой, в нем часть дерева Животворящего креста Господня, панагия за стеклом желтым, с цепочкою серебряною, ключ золотой, которым по взятии Риги под высокодержавную царскаго величества руку и по введении в оную в 1710 году войск Российских, которыми я тогда командовал, презентовали меня Рижской Магистрат; да собственное его серебро и прочее, что его дарили на родинах и на крестинах, которых его не лишить и в жеребей не класть. Его ж Петра оставляю по себе наследником и отдаю ему все недвижимое, вотчины, и поместье, и дворы во всех провинциях, где ни обретаются.
Другому сыну моему Сергию во благословение образ Пресвятыя Богородицы Сретения, образ Спасителев на камне (Моление в Ветрограде), золотой Римской образ Спасителев Нерукотворенной, печатной, в киоте серебреном, тут же во мускусе запечатлена кровь Спасителева, крест благословящий с мощьми, с каменья и с жемчугом; шпага эфес золотой с алмазы, да ключ золотой, которой мне презентован в Риге от Магистрату.
Дочери своей Наталье благословляю образ Живоначальныя Троицы в киоте корольковом, образ Пресвятыя Богородицы в рамах шитых, образ великомучеников Бориса и Глеба в окладе серебряном.
Другой дочери ж своей Вере благословляю образ Богоявления Господня корольковый в шитых рамах, чаша водосвятная с образом серебряная сканная, образ Пресвятыя Богородицы, писанной на меди.
И вышеписанным моим детям все движимые мои пожитки; только его сына моего Сергия не лишить и в раздел и в счет с ними не класть того, что ему собственно пожаловал королевское величество Польской Август, також что свозили ему на родины и на крестины и с котораго все сообщено и сделано, будучи во Гданску и в Гамбурге серебро и под именем его сына моего Сергия подписано.
Да ему ж сыну моему Сергию из приходных денег с вотчин и с деревень, которыми будет по мне владеть сын мой Петр, яко наследник, давать по три тысячи рублев на год.
Жену свою Анну Петровну благословляю: образ Пресвятыя Богородицы, нарицаемыя Нерыдай мене мати, Греческаго письма, оклад с чернью, с набои, и вручаю ей весь свой дом с вотчины и с поместьи и с пожитками, и владеть ей всем и детей содержать во страсе Божии и в науке, а по смерти ея жены моей разделить детям моим, как написано в сей моей духовной непременно. А что обретается у ней жены моей собственнаго ея пожитку и что она покупала на собственныя свои деньги, будучи за мною и которыя я ей при себе давал, и до того дела никому нет.
Умершаго сына моего Михаила Борисовича, а своего внука Алексея Михайловича с сестрами и с матерью его Алексеевою, а с моею невесткою Авдотьею Григорьевною, которыя были в одном со мною доме, я при животе своем, по согласию с ними, в особливой доме отделил и из движимых и недвижимых моих и отца его Михаила Борисовича пожитков награждение учинено и раздельными крепостьми я с ним внуком своим Алексеем и с невесткою, писанными в приказе крепостных дел, укрепились, и для того в сей моей духовной я уже ничего не упоминаю.
Дочь свою вдову Анну Борисовну, которая была за Иваном Федоровичем Головиным, благословляю: образ Успения Пресвятыя Богородицы, в нем мощи преподобных отцов Печерских, оклад серебряной гладкой, золочен и на окладе репья серебряныя белыя; другой образ Святыя Троицы, оклад такой же да цуг возников вороных с каретою черною и с шлеями. Детям ея дочери моей, а моим внукам, во благословение Петру Ивановичу образ да лошадь с убором, Федору Ивановичу образ и лошадь с убором; внуке моей Марье Ивановне во благословение образ.
Брата Федора Петровича благословляю образом и даю лошадь; сыну его, а моему племяннику Василью Федоровичу благословляю образ Спасителев Римской на сукне, рамы ореховые, да лошадь моего седла с убором и с пистолеты, узда и паперс и пахви серебряныя. Жене его Федоровой, а моей невестке, Пелагее Борисовне во благословение образ Пресвятыя Богородицы Казанския на холстине, которым образом в Новгороде Северском пожаловал меня благословил царское величество, да денег пять сот рублев.
Брата Василья Петровича благословляю образом и даю лошадь.
Брата Володимера Петровича благословляю образом и даю лошадь.
Племянника своего Василья Васильевича благословляю образом и даю лошадь.
Племянника своего Алексея Петровича благословляю образом и даю лошадь.
Племянника своего Ивана Петровича благословляю образом и даю лошадь.
Внучатам своим и детям Федора Володимеровича Шереметевым благословляю по образу.
Тетке своей Катерине Семеновне благословляю образ и даю пару возников.
Людям крепостным и полонным всем крестьянским детям, которыя взяты во двор, даю волю и по окладом их выдать годовое жалованье, хотя и сроков не придет; а ежели толикова числа денег у меня не будет обретаться, то заняв исполнить по сему моему завещанию.
Я ж, очищая душу свою, объявляю в сей духовной, что есть на мне долгу царскаго величества пять тысяч рублев, которыя я брал в разных годех между неполучение его государева жалованья, а имянно будучи во Пскове, из сбору сенных денег и давал в них своей руки росписки полковнику Григорью Карташову, дьяку Ивану Алексееву, подъячему Якову Полунину, и тех моих росписок сыскать негде и ведать некому, понеже те вышеписанные люди, кому росписки даваны, померли. Сверх того на мнеж долгу есть его царскаго величества еще три тысячи триста пятнадцать рублев, которыя я с 1710 году брал из розных неокладных сборов у канцеляристов своих, как они держали расход, а имянно у Кузьмы Попова, у Патрикея Перфильева, в которых я им канцеляристам давал росписки собственной своей руки, а в иных указы моею ж рукою креплены. И по тем своим роспискам должен я и по смерти моей жена моя и наследник оставшийся заплатить и росписки из канцелярии вынять, или взять отпись со очисткою: ибо те деньги я у них канцеляристов брал сверх вышеписанных денег и росписки им давал в других годех; однакож просить милости у его царскаго величества за службы мои и что я пред сим служил без жалованья о отпущении того на мне долгу. А ежели его царское величество тем долгом не пожалует, то заплатить жене моей и оставшемуся по мне наследнику.
Разных чинов людем никому собственно я не должен и росписок не давал, а буде кто станет сказывать на мне свои долги, а росписок за подписанием руки моей не объявить, то в том никому не верить; ежели же кто по роспискам руки моей долгов будет требовать, и такие долги должно платить, смотря подписания руки моей или какого собственнаго письма моей же руки.
Сие свое завещательное письмо подписываю своею рукою, в целом уме и памяти. Борис Шереметев. Сего 1718-го году Марта в 28 день.
Подлинник хранится в Москве, в Архиве Министерства Юстиции. Сообщено в списке графом С. Д. Шереметевым.