Черный ворон сквозь белое облако глянет -
Значит, скоро кровавая музыка грянет.
В генеральском мундире стоит дирижер,
Перед ним - под машинку остриженный хор.
У него - руки в белых перчатках.
Песнопенье, знакомое с давешних пор,
Возникает из слов непечатных.
Постепенно вступают штыки и мортиры -
Значит, скоро по швам расползутся мундиры,
Значит, скоро сподобимся есть за двоих,
Забывать мертвецов и бояться живых,
Прикрываться истлевшею рванью...
Лишь бы только не спутать своих и чужих,
То проклятья, то гимны горланя.
Разыгрался на славу оркестр допотопный.
Все наелись от пуза музыки окопной.
Дирижер дирижера спешит заменить.
Те, что в поле вповалку (прошу извинить),
С того ворона взоров не сводят,
И кого хоронить, и кому хоронить -
Непонятно... А годы уходят.
Все кончается в срок. Лишней крови хватает.
Род людской ведь не сахар: авось не растает.
Двое живы (покуда их вексель продлен),
Третий (лишний, наверно) в раю погребен,
И земля словно пух под лопатой...
А над ними с прадедовых самых времен -
Черный ворон, во всем виноватый.
Булат Шалвович Окуджава