Женьку он любил. Очень. Смотрел сейчас, как она с мороженым в руках вприпрыжку бежит по перрону в Сосново, и блаженно улыбался.
– Пионерка прямо.
– Кто? – спросил сидящий рядом на скамейке мужичонка.
– Да я так, – вдруг опомнился Валера, осознав, что произнес вслух то, что подумал. – Она – как пионерка.
Женька подбежала и сходу выпалила:
– Электричка в девятнадцать сорок пять, а у нее осталось только одно мороженое.
– Ну и ешь, – сказал Валера.
Улыбнулся. Как же он ее любил!
– Слушай, а давай поженимся, – предложил он как-то.
Женька посмотрела на него, подмигнула и ничего не ответила. Впрочем, ответа и не требовалось. Вопрос времени. Через полгода, когда у него пойдут дела на новой работе, когда будут лишние деньжата, чтобы отправиться в недолгое свадебное путешествие…
(«В Египет не поедем.» – «Не поедем.» – «И в Турцию не поедем.» – «Не поедем.» – «В Непал поедем.» – «В Непал поедем.»)
…Вот тогда они и сыграют свадьбу. Жить будут у него. Двухкомнатная родительская квартира – не слишком большая, но своя. Куда он вернулся, разведясь со своей первой женой. Десять лет совместной жизни закончились, сойдя на нет, причем как-то незаметно – увяли, словно цветок на подоконнике. И ни боли, ни сожаления, ни жалости – ничего. Конечно, Верка не выдержала его идиотизма, его вечной несерьезности, его инфантильности.
– Вот если мухе не давать садиться, то в конце концов она сама упадет... – и он брал в руки газету...
– Тебе тридцать пять на следующий год стукнет, а ты как пацан двенадцатилетний, – гасила порыв Верка.
Валера пожимал плечами, грустнел, потому что и в самом деле – как пацан, будто не доиграл в детстве. Но теперь все будет иначе. Женька, она совсем другая. Пионерка прямо, снова подумал Валера, глядя на ее испачканные мороженым губы.
На даче, точнее в половине дачного домика, которую они сняли на лето и куда он приезжал каждую пятницу, чтобы уехать в воскресенье вечером, он случайно наткнулся на коробку с солдатиками. Заброшенная на антресолях вместе с другим барахлом картонка прорвалась, и, когда Валера пытался забросить наверх пустой чемодан, ему на голову соскользнул красненький солдатик. Совсем как в его детстве – плоская фигурка чеканящего шаг красноармейца с винтовкой за плечами. Валера обрадовался находке как ребенок.
– И чего ты так радуешься? – спросила, смеясь, Женька, когда он, вытащив с антресолей картонную коробку, восхищенно разглядывал ее содержимое.
– У меня такие же в детстве были. С собой заберу, – решил Валера.
– Но это ж не твое, – сказала Женька.
– Ничего, позвоню хозяину, спрошу. Да никому они не нужны. Даже если у хозяина внуки есть, то дети сейчас играют совсем в другие игрушки.
– Да зачем они тебе?
Валера поцеловал Женьку и сказал:
– Надо.
Он опоздал на электричку, на которой обычно уезжал, но, к счастью, следующей ждать пришлось совсем недолго.
– Смотри, твоя электричка. На целую минуту раньше. Свинья какая!
– Отчего же?
– А оттого, что мы на целую минуту меньше будем вместе, – Женька прильнула к Валере. – Приезжай в четверг, а?
– Не могу. Только в пятницу.
– В пятницу так в пятницу, – вздохнула Женька.
Валера стоял в тамбуре, махал на прощание рукой, махал, даже когда двери закрылись и электричка тронулась. Он любил Женьку, она отвечала тем же, и разница в десять лет не смущала ни того, ни другого. Жаль, конечно, что отпуск у них не совпал, а то непременно бы прожили этот месяц здесь вместе.
С дачей ему повезло. Случайный знакомый, цена умеренная, совсем недалеко от станции – свежий воздух прилагается. Ради него-то, воздуха, все это и затевалось. Врачи советовали Женьке сменить место жительства, уехать из задымленного города куда-нибудь в область, где поменьше производств, а побольше леса. Но так сразу кардинально менять свою жизнь Женька не могла. Поэтому и пришлось хотя бы на лето подыскать местечко подальше от выхлопных труб и городской суеты. Однако Женькин отпуск уже подходил к концу. В следующее воскресенье Валера заберет ее. И сюда приезжать придется только по выходным. А в городе Женька будет жить у родителей, а он в своей квартире.
Валера жил один. Квартира пустовала, пока он в нее не переехал после развода. Мать умерла два года назад, отца не стало еще раньше. Квартира оставалась бесхозной, ремонт давно не делался, но Валере тогда было все равно. Только после знакомства с Женькой он хоть как-то подновил обои, побелил потолки – словом, привел свое жилище в более-менее приличный вид.
Валера вывалил на пол коробку с солдатиками. С каким-то радостным чувством еще раз перебрал их – да, именно такие у него были. Только хранил он своих не в коробке, а в полиэтиленовом мешке. Такими солдатиками играли все мальчишки – одинаковыми, купленными в одном и том же «Детском мире», ассортимент в те времена был невелик, не то что сейчас. Чтобы разнообразить свои полки, они с друзьями делали самодельных бойцов, накручивая их из разноцветной проволоки, которую находили на стройках. Из проволоки можно делать кого угодно, лишь бы фантазии хватило: и рыцарей, и древних воинов, и героев индийских фильмов. А магазинные – только солдаты современной армии или времен Отечественной войны. Так у него полнились два пакета с солдатиками: один с покупными, а другой с самодельными. И войны на диване он устраивал, сталкивая обе эти армии друг с другом, и всегда был на стороне своих любимцев. Выстраивал крепость, приспосабливая для этого учебники. Ставил их попарно на ребро, сверху еще один, получалась мощная стена, на которой строил из домино укрепления. Между двумя такими блоками – ворота с баррикадой. Одну армию – на стены, другую же бросал на приступ. С противоположного конца дивана из катапульты – дощечки с примотанной к ней частью спичечного коробка – пулял пластмассовыми шариками по тем и по другим, постепенно сближая армии. Целый вечер, пока родители в другой комнате смотрели телевизор, проходил у него за такой войной.
Женька звонила каждый день, рассказывала, как делали с соседями шашлыки, как пели песни под гитару, ходили к озеру ловить рыбу. Соседи, занимавшие вторую половину дома, и вправду попались хорошие, Валера не боялся оставлять Женьку на даче одну. Ей и в будние дни не дадут скучать. Мальчишки-погодки – Сережка и Димка – постоянно забегали на их половину, рассказывали что-то, делились своими заботами и радостями.
Ждать выходных было невыносимо. Неделя тянется медленно, так всегда бывает, когда там, за пределами видимого пространства, тебя ждет любимый и желанный человек. Валера расставил солдатиков – вот бы устроить побоище, такое же как в детстве.
Валера не нашел ничего удивительного в том, что на следующий день отправился на задворки своего предприятия и потратил обеденный перерыв на поиски в сваленном в кучу хламе куска кабеля, начиненного снопом разноцветной проволоки.
Дома, стянув жесткую оплетку, Валера стал по одному вытягивать проволочки, скручивал каждую в отдельный моточек.
Позвонила Женька.
– Привет! Что поделываешь?
– Привет! Догадайся с трех раз?
– Муху по квартире гоняешь?
Валера рассмеялся. Все-таки Женька – это не Вера.
– Конечно, муху. Замаялся уже.
Женька рассказала ему про намечаемый поход за ягодами, что они все вместе, и Сережка, и Димка, и Марина Васильевна, – завтра с утра собрались в лес. Так что к пятнице она наварит варенья, если, конечно, сахара хватит. Валера слушал, плечом прижав к уху трубку телефона и наматывая на пальцы проволочку.
На следующий вечер Валера принялся за солдатиков. Делать их не так уж сложно: сначала выгнуть профиль, потом намотать проволокой голову, придав ей объем, скрутить ноги, оставив для устойчивости круглыми ступни, скрутить руки, вставить в них оружие – копье из спички, проволочные меч, лук, картонный щит. Сложнее было придумать, что у него будет за армия – какого времени, какой страны...
Валера, случалось, заходил в детские отделы магазинов, смотрел, как выглядят современные солдатики, – нарядные, красивые, объемные. Видел он и коллекционные фигурки. Однако ни те, ни другие не вызывали в нем такого душевного подъема, какой вызывали сделанные им сейчас собственноручно.
Каждый вечер, сидя перед телевизором, Валера формировал свою армию, и в четверг у него уже был достойный ответ привезенным с дачи солдатикам. В старом книжном шкафу он нашел свои школьные учебники. Удивительно, но родители хранили все, что касалось его детства, как будто хотели обеспечить себя чем-то более прочным, чем память. Где-то на антресолях валялись его школьные ботинки, купленные ему специально для выпускного вечера. Порывшись в шкафу, можно было отыскать его детское пальтишко, которое его мать никак не хотела выбрасывать и долгое время хранила в его карманах какие-то бумаги. В чемодане на шкафу – елочные игрушки, сделанные им самим, новогодние маски, диафильмы со сказками...
Крепость была готова, армии расставлены, катапульта заряжена.
– Привет! Уже два литра сварила! Представляешь? – Женька смеялась в трубку.
– Нет, не представляю.
– Черничного! А завтра снова в лес.
– Завидую, – отвечал Валера, расставляя на крепостных стенах солдатиков.
– Я тебя люблю, не дождусь... – слышал он в трубку и отвечал так же:
– Люблю, не дождусь...
Сражение началось: передние ряды атакующих лезли на стены, ворота в крепость – наполовину разбиты, на левом фланге укрепления – разрушены. После каждого залпа Валера осматривал упавших, определяя, кто из них – наповал, а кто еще только ранен. Раненые отлеживались в тылу, а потом снова устремлялись в атаку или же отбивали приступ. Вот завязалась схватка на стенах, осаждающие прорвались через баррикаду в воротах и бились с противником внутри крепости, решающий момент – еще немного и станет ясно, кто возьмет вверх. Со стены рухнул правый бастион, увлекая за собой и защитников крепости, и нападавших, и тут в бой ринулся особый резерв, который незаметно подкрался по самому краю дивана к стенам, свеженькие бойцы, особая ударная сила; где-то зазвонил телефон, но это уже было неважно, кто мог его потревожить в разгар такого невиданного сражения, когда катапульта посылала смертоносные снаряды в сторону крепости и с обеих сторон падали лучшие воины; даже Колька, дворовый друг, и тот вряд ли мог оторвать его от игры, и когда мама, в фартуке, с красными от стирки руками, открыла дверь и спросила: «Тебя там Колька кричит, гулять зовет. Пойдешь?», он только отмахнулся:
– Не, мам... Не пойду.
– Так иди скажи ему.
– Мам, скажи, что у меня контрольная завтра. По математике. И я не могу...
Мама прикрыла дверь, и он едва ли слышал, как она, высунувшись в окно, прокричала Кольке, ведь только что рухнула крепостная стена – учебник по математике – невиданное дело, такого еще никогда не случалось, и в образовавшуюся брешь устремились свежие силы нападавших, сминая поредевшие ряды защитников крепости. Еще немного, и битва закончится, и, конечно же, победят его любимцы, но завтра новая игра, новая крепость, и новые отряды ринутся на штурм.
Автор: Кусчуй Непома
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.