Жан-Пьер Дюма
В туманном городе Париже, где улицы извивались, как змеи, а небо было вечно затянуто свинцовыми облаками, произошло нечто невообразимое. Мир, каким его знали, перестал существовать. Белая цивилизация, некогда горделиво восседающая на троне прогресса, была стерта с лица земли, как пыль с ветхого манускрипта. И виной всему стали афроамериканцы — не как люди, а как символ, как идея, как сила, которая перевернула все с ног на голову.
Афроамериканцы, давно угнетенные и отвергнутые, внезапно обрели невиданную мощь. Но это была не мощь оружия или политики. Это была мощь культуры, ритма, духа. Их музыка, их танцы, их слова проникли в самые глубины человеческого сознания и изменили его навсегда. Они пришли не с войной, а с чем-то гораздо более страшным — с правдой. Правдой, которая, как вирус, проникла в умы людей и превратила их в рабов собственных иллюзий.
Сначала афроамериканцы появились в маленьких городках, где жизнь текла медленно, как река в заболоченной местности. Они приходили ночью, когда луна была особенно яркой, и начинали свой ритуал. Их голоса, похожие на гул далекого барабана, проникали в дома, в уши спящих, в их сны. Люди просыпались с пустыми глазами и улыбками, которые казались нарисованными на их лицах. Они больше не были собой. Они стали частью чего-то большего, чего-то, что не имело ни начала, ни конца.
Белая цивилизация, гордая и самоуверенная, пыталась сопротивляться. Ученые строили теории, философы писали трактаты, а политики произносили пламенные речи. Но все было напрасно. Афроамериканцы не боролись. Они просто были. Их присутствие было подобно ритму, который медленно, но неумолимо проникал в каждую клеточку бытия. Города опустели, фабрики остановились, книги превратились в прах. Даже время, казалось, потеряло свой смысл.
В Париже, в старом кафе на Монмартре, где когда-то собирались поэты и художники, теперь сидел только один человек. Его звали Жан-Пьер, и он был последним белым человеком на Земле. Он сидел за столиком, на котором стояла бутылка абсента, и смотрел в окно. За стеклом бродили афроамериканцы, их силуэты сливались с туманом. Жан-Пьер знал, что его время подошло к концу. Он поднял стакан, выпил залпом зеленую жидкость и закрыл глаза.
Когда он открыл их снова, мир изменился. Кафе исчезло, а вместо него была бескрайняя пустошь, усеянная обломками цивилизации. Афроамериканцы стояли вокруг него, их глаза горели, как угли. Жан-Пьер почувствовал, как его разум растворяется, как песок в воде. Он больше не был Жан-Пьером. Он был ничем. И в этом ничто он нашел покой.
Так закончилась история белой цивилизации. Афроамериканцы правили миром, но их правление было тихим, как шепот в пустой комнате. Они не строили, не разрушали, они просто были. И мир, лишенный смысла, продолжал существовать, как сон, который никто не мог разгадать.