(Повторы и новые слова новейшей политической экономии за нобелевскую премию)
Итак, институты! Отношения, взгляды, теории, языки, дисциплины, отныне большой роли не играют. Мол, в общественном сознании важны только институты. И да, за такую пропагандистскую провокацию, что не забывает учредить новую бинарную оппозицию, теперь дают нобелевскую премию по экономике, говорящим, де, новое слово. (Дарон Аджемоглу, Джеймс А. Робинсон. Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты.) Мол, Европа опошлилась, и окончательно подчинилась США, и именно в идеологии? А нет? Байден и Массачусетс. Дайте править, если ни старейшинам, то старику. И на тебе нобелевка. Мол, как вам Пикетти, де, Маркс не знал математики? Не владел статистикой? В каком-то смысле, ну может быть. Имея в виду последующее масштабы проникновения этих дисциплин, в науку экономику. Но у этих ребят нет, ведь, ни того, ни другого, ни математики, ни статистики, и от слова совсем. Мелкие оговорки не в счет. Зато у них могут быть съемки со спутника, мирно спящей ночью Северной Кореи и неустанно пребывающей в заботах бюргера, даже ночью, Южной, и история, относительно редко и ненамного, едва ли ни факты и афоризмы, опускающаяся ниже 1945 года. Может быть. Бриттен Вуд, о котором они ни частят, коль скоро, он видимо примелькался в текстах подобных журналистов. Но какая теперь наука, без математики и статистики, при чем, теперь, развернутых на большой базе данных? А ведь это премия по экономике! Резонно было ждать такую премию за работу, в виду новейших достижений в разработке ИИ. Но воистину премия за инклюзию, – что, если ни другое имя для снятия кода с потока -то ничто, – не идет, ни в какое сравнение, с премией по биологии и химии, 2024-го, за расшифровку структуры белка и конструирование новых. И почему же такой перекос? И ответ вполне очевиден может быть из книги "Кванты". Достижения ИИ, в том числе, и в биологии, не только в лингвистике и филологии, и именно ввиду частной собственности, имя которой авторы упоминают, иногда, по нескольку раз на одной странице, так оно им нравиться, используется, прежде всего, для финансовой спекуляции, кроме прочего, валютой в крупных размерах в частных интересах. А совсем не для общественного блага какой-то страны. (И потому в известных аналогиях и кортежах смысла, быть может лучше бы, мол, и не приоткрывали бы ящик Пандоры, в виду такого манящего преизбытка форм белка, протеина.) Но коль скоро, эту книгу, возможно, ИИ бот, частью и написал, то ему и карты в руки. Что эта книга может дать рядовому американцу, если у него, мол, и без того есть все то, что делает его, де, богатым? Каким образом, это текст может улучшить экономическое положение большинства американцев или хотя бы приблизить их к состоянию Илона Маска? Инклюзия? Следует учреждать фирмы и брать туда на работу сирых и убогих и много, учреждая профсоюз? В этом великий смысл новых гуманистов и радетелей свободы? Вызвать желание сказать, что: их бы устами, да мед пить. Инклюзия, да не вопрос, но какими средствами и за счет чего? США 20 лет сидели военным контингентом в Афганистане, армией N полов, самым революционным институтом, на то время, и по составу, коль скоро, и трансгендеры кроме всех прочих нетрадиционалов, могли служить в такой, и по тратам, которые на него расходовались, пытаясь настроить там, мол, инклюзивные институты, и почему ничего не вышло? Кого то, в конце концов, они взяли, вывезли напоследок, коль скоро, мировые СМИ обошло фото с младенцем, которого последним подхватывает из-за стены, американский солдат, на последний улетающий самолет, но явно, не всех. И что? Афганцы не страдают теперь, во всяком случае так, как тогда, когда была гражданская война. И да, Китай, явно, теперь, это страна, в которой инклюзивные, в понимании авторов, институты частной собственности, вполне уживаются с эктрактивными политическими институтами. Что кроем прочего, могут и ограничивают такие институты, де, инклюзии, вида краткосрочных микроскопических кредитов под 1000%. И почему это противоположностью инклюзии оказывается не эксклюзивность, но какой-то, почти монстр экстрактивности. С каких это пор, экстракт, стал не в почете? Да и, последнее художественное кино Южной Кореи не слишком радует образцами приятия, даже по названию, вида: "Паразиты" или "Мертвец", не слишком бодрят. И таким образом, едва ли не единственное, что косвенно могли бы сказать авторы, вместе с нобелевским комитетом, и видимо сказали, вновь противопоставляя Север и Юг, что вот теперь за такую популярную, мол, научную экономику можно получить нобелевскую премию, де, дерзайте. Коль скоро, не только автор Гарри Поттера, Джоан Роулинг, может своим пером, таким образом, закрепиться, перейдя из класса в класс. Проблема в том, что авторы пытались ответить на вопрос, каким образом стать богатой целой стране, а не одному, двум людям в год, с правами частной интеллектуальной собственности. Стоило бы, быть может, понять авторам, что действительная власть – это власть разделения труда в общественном производстве, что в этом смысле, и структуралисты, вида Леви-Стросса, были правы, может отсылать, кроме прочего и к особенностям географической среды, фактору географическому. Конечно, и такая власть не существует без институтов, в широком смысле, коль скоро, это слово отсылает, быть может и к чему-то постоянному, в отличие от всего того, что течет и меняется. И все же, относительно стран и народов, ко всем таким, примерять мерку логической конструктивности выросшую и воспитанную, в коллатеральном пространстве Уолл-Стрит, было бы наивно, как и масштабы соответствующего конструирования институтов социальной реальности. Конечно кино Эмилия Перес сильный шедевр, но все же эксклюзивный.
В экономическом смысле, если такой вообще может быть найден, пусть и косвенно, этот текст в основном далекий пересказ Австро-венгерской школы, аргумент которой известен- распределение. Именно вокруг распределения, видимо, свободного и инклюзивного, выстроено все повествование авторов о том, почему после Второй мировой войны, одни страны стали богатыми, другие так и остались бедными, третьи стали, мол, еще богаче. Общество потребления и Кейнс вдогонку. Образ судна без руля и ветрил, что медленно дрейфует, в штиль, с малыми запасами воды, без пищи, и на котором вопрос распределения может быть, куда как знаменательным. Это видимо, может быть их образ схема, что предоставляет возможность, хоть каким-то способом совмещать абстрактные противоположности рассудка с эмпирическими данными. В случае авторов, байки о послевоенной истории народов с понятийными формализмами бинарных распределений.
Но нет никакого распределения без производства, просто и не просто потому, что и распределение производиться. То почему распределение не эффективно, всякий раз ни может в большой мере не зависеть от не эффективного производства. И да, вполне резонно говорить вместо распределения об обмене. Проблема обмена – это проблема производства. И только потому, что с некоторых пор проблемы производства тесно связаны с проблемами обмена, можно все еще следовать австровенгерским экономистам середины и конца 19 века. И коль скоро, эта тесная связь только становится все более значительной, так что без производства обмена, производство, тем более, в виду частной собственности, не может даже начаться, часто эту школу все время и перепевают. Коль скоро, в тех образцах, что еще из лучших, это видимо должна быть песня апологетов. Коль скоро, это апологеты, ибо инклюзия для них, это кроме прочего, безразличие капитала ко всему, кроме роста и самовозрастания, и радение о всем том, что такому возрастанию способствует. Так Илон Маск, видимо, озолотился на выборах президента США, коль скоро, сделал правильный. И это должно быть инклюзивно. Проблема в том, что у них нет хита, если, конечно, ни считать музыкальных клипов, и давно. Последний текст, что мог бы претендовать на это был АЭ. Но АЭ, скорее, в этом смысле, апологетики свободы и инклюзии, как, кроме прочего возможное прикрытие и оправдание, известного рода Квантов, в том числе, и в Китае, – коль скоро, один их них, прославившийся недавно, основал компанию ИИ на средства от управления инвестициями, в хэдж-фонде, – мог бы быть перетолкован в радение о финансовой спекуляции, чем о народном благосостоянии. Впрочем, с успехом DeepSeek. И, потом, что они называют богатством? Не имея возможности видимо понять, что ездить на деревянных скутерах, в Африке может быть богаче, чем складировать тысячами и десятками тысяч, электрические на свалках, коль скоро, новые батареи для таких стоят дороже, чем новый скутер? И да, в виду, видимо, политики инклюзии, если ни коллективизма, в результате оранжевых революций сотни миллионов людей разорились. А когда-то, ведь, таких хитов, если ни од, было много, и да, в философии, в том числе, если ни, прежде всего, в такой любви к мудрости жить богато, а не бедно, свободно, а не зависимо, здорово, а не в болезни. Вся немецкая классика в этой дисциплине, это хиты в этом смысле. И что? Авторам удалось спеть оду частной собственности? Написать хит о любви к ней? По крайней мере, о любви к интеллектуальной такой. Отчасти, может быть, ни могут же они все время врать. Коль скоро, и так можно сказать, премия же дана, де, за науку, а не за журналистику или литературу, референции которых по определению могут быть приостановлены, и вопросы, истины и лжи, в отличие от прекрасного и безобразного, могут быть не на первом плане, но скорее в виду этической и художественной правды. В науке же, вопросы истины и лжи может быть первостепенным. В главе пятой, относительно небольшими фрагментами, речь заходит о проблемах сталинской экономики и планирования. И коль скоро, своя рубашка может быть ближе к телу, то и оценка, в том числе, и герменевтической оплошности, может быть в каком-то смысле, вернее. И да, они, ошибки, оплошности и проблемы сталинской экономики, были и много. То есть, под поверхностью эконмического чуда, и в этом случае было множество подводных и, надо сказать, надводных камней. И конечно, о их следует знать всем будущим поколением, просто и не просто, для того чтобы попытаться не повторять их. Но странно или, вернее, не совсем странно, коль скоро, общий стиль авторов выяснился к этому моменту, оказалось то, что бревно может быть только чужом глазу. То есть аберрации идеологии могут быть только чужими. И дезавуировать их следует у соперника, если ни у врага. Все это когда-то уже было, во времена холодной войны, и странно может быть, что и теперь за это дают премии, словно за научные исследования. За то, что медведи не узнают себя в зеркале. Павел в Петре, а Петр в Павле. Издержки централизованного планирования и не могли быть легкими, ибо они, кроме прочего, были призваны справиться с издержками " невидимой руки рынка", о которой писал Адам Смит, и о которых не писал, с относительным перенаселением, безработицей, кризисами относительного перепроизводства, и да, классовым расслоением общества. То, что невидимая рука таким образом становилась видимой рукой планирования и репрессии, и теперь чаще всего составляет проблему приятия такой экономики. И авторы косвенно правы в том, что меры, которые принимались в этом отношении, как бы там ни было, оказывались в виду способов приложения власти, не менее, по-своему, результативными, и по-своему жесткими, чем в случае иного социально политического и экономического устройства. То есть власть оказывалась той же, в этом смысле и отношении, насилия в применении, что и у противоположной системы. Просто и не просто потому что власть- это форма принуждения. И в этом смысле, не свобода. Не свобода, прежде всего, в виду природы, в виду которой, и технологическая связность, и разделение труда в общественном производстве остались теми же. Свободный наемный труд, вот что пытаются выпятить и прятать одновременно за новыми словами авторы. Но это отношение и было, и остается, матрицей всех матриц. Ни рабство, ни крепостничество, но свободный наемный труд. Причем так, что и в самых развитых странах мира, и на сегодняшний день, это отношение может быть лишь идеальным пределом, которого никогда не достигают, просто и не просто потому, что свобода открыта к неограниченному, и возрастанию, и совершенствованию, и долженствованию. По умолчанию, едва ли ни любой негр в США, скажет вам, и сегодня, что сегрегация продолжается. Пусть бы и скорее, в виде невидимого стекла на Уолл-Стритт. Трудно может быть, даже после известного президентства Барака Обамы, встретить хоть одного всемирно известного финансиста афроамериканца с этой улицы. Не говоря уж о таком городе, как Омаха. Но речь не только о стереотипных аргументах, в которых раскрывается болото, в котором стороны могли бы завязнуть, словно в петеле времени. Со временем, действительно выяснилось, что основная проблема, и той, и другой структуры, что выстроены вокруг свободного наемного труда, это текстура связности, невозможность эквивалентного товарно-денежного обмена между отраслями общественного производства. И да, это невозможно покрыть трансакционными издержками, в виде криптовалют, такие издержки могут только смягчить разницу, словно кредит. Тем не менее в 80 годам 20 века планирование в СССР достигло таких же высот, и такого же автоматизма, как и "Буран". И власть левых, таким же образом, скорее отошла довольно далеко, от традиции резни нобилитета, как и власть правых, не считая, и там, и там, репрессивной, карательной психиатрии, Брежнев и Картер. Что опять же, имело, как свои позитивные, так и негативные стороны, безвоздушного пространства, в котором нельзя дышать без скафандров, Союз-Аполлон. В СССР, негатив, что обосновывал в том числе и известную закрытость, это был в основном застой, множество нерентабельных предприятий, работающих на станках, что вывезли из Германии, после победы, и его относительная противоположность бег в капкане термоядерного вооружения, едва ли ни очевидная для военных победа в холодной войне, в гонке вооружений, с одной кроме прочего, сложностью, секретностью, из-за, которых, даже они в большинстве могли не знать об этом. Что по ту строну, могло после сказаться, и так: "Кричу, кричу- никто не идет. Застой" И да, в том числе, и нефтяная игла, помогла СССР, так перераспределять доходы чтобы преференции населению, с которыми то свыклось, словно со всем хорошим, к которому быстро привыкаешь, и, потеряв которые, плакало, поддерживались во все в больших размерах. Просто и не просто потому, что производство таких преференций было иным, чем социальные расходы в странах открытого и частного капитала. Миллионы квадратных метров жилья бесплатно. Короче, если бы авторы смогли бы уравновесить издержки планирования издержками анархии невидимой руки рынка, кроме прочего бандитизма и террора улиц, а не государства, коль скоро и последнего, впрочем, так же может хватать, увидели бы, что закон стоимости, на котором зиждется вся их экономика и не только ее мораль, но и право, работа ФБР, выполняется в исключительных случаях, и да, именно в виду научно технических инновации, кроме прочего, то что-то могло бы стать для них боле ясным, кроме пропаганды известного "нашего образа жизни". Но нет, даже решения, что и на уровне мировой экономики, свелись к тому, чтобы так или иначе, пытаться совмещать достижения систем, необходимость 5-го и 20-го, и случай счастья, в виду мечты о свободе, ни пошло им впрок. Хотя в известном смысле может быть для них, это и не могло быть иначе теперь. И, все же, что-то произошло со времени 19 века, чтобы так легко обходить отношения вместе с производством, только и говоря о них, в известном смысле. Частная собственность- это производственные отношения, а не институты. Институты- события надстроечные, общественного сознания, а отношения события базисные, общественного бытия. Что заставило авторов так переворачивать все с ног на голову? То, что исторический материализм наконец верифицировал себя в конвергентных и самых различных по такому характеру, устройствах современных обществ, только находя себя подтверждение в противовес рухнувшей идеологии пуризма? И надо же, каким-то образом противостоять? Впрочем, кому? Те, кого американские политики называют крайне левыми в США, это скорее анархисты и действительно крайне левые новые либералы, чем левые коммунисты. И потому хиты выходят не слишком сильными, кот спит и мышей не ловит, вернее только с ними и имеет дело. Впрочем, постмодернизм, возможно в этом разгадка этого события. Противореча себе, противореча другим, дать им посмеяться. Авторы все время говорят о стимулировании, так словно пациент скорее мертв, чем жив, и нуждается в такой. Что ведь и действительно так, капитал без стимулирования, скажем, количественными смягчениями, просто умирает. И главное, нуждается в градиенте, в том числе, и желания со свободой, в призрачной надежде преодолеть его, имущественное расслоение, словно это удалось Илон Маску. В виду которой, атомизация индивидов, может иметь такое преимущественное значение, коль скоро, частью своего существования, каждый, все еще может лелеять мечту сделать, что-то подобное, выскочить на вершину списка. Более того, без производства желания, и да, градиента такого, желания все большей выгоды, капитал просто не существует. Короче, книга пестреет, по меньшей мере, наивностями, одна из которых сводит после военную историю стран мира к конструктивистским попыткам навязать народам богатство, что удаются или нет, и, если нет, именно из-за неправильного конструирования. Наивность разума проявляет себя в полную меру, словно авторы оказались во Франции периода, до и после, ВФР. И /или до сих пор плавают на волнах французского Просвещения. И отдавая себе отчет в таком блуждании, в конце книги, в виде, мол, извинения, авторы не упускают возможности лихо не замечать этого на протяжении, почти всей остальной ее части. Предвидя, видимо заранее, что и в США, вскоре, не останется никаких иных гендеров кроме майл и фимейл, борьбы, фи и фу. И просто, и не просто, не замечая вопиющих исторических фактов, градиент имущественного различия в Северной и Южной Корее, может быть и не в пользу Южной, как не странно. В особенности, если исходить из доступной бухгалтерии, по которой явно у высших менеджеров крупных компании Юга, в сравнении с самыми бедными изгоями Юга, доход может быть намного больше, чем у Ким Чен Ына, в сравнении с самыми бедными Севера. Которых, впрочем, в Серверной Корее вообще не должно быть. Коль скоро, и тот, вообще может ничем, частным образом не владеть, а все остальные быть занятыми за стабильный заработок. (И да, кто сказал, что, мол, в коммунистических странах может царить только геронтология и геронтофилия, нет, и скорее теперь США чтят опыт и возраст.) Вот почему, мы говорим, что битва, это скорее битва бухгалтерий, чем военных, что только продолжают ее иными средствами. Конечно, хорошо бы, что бы не было бедных, а не только исключительно богатых, но скорее получается так, что 1 процент населения мира частным образом владеет исключительными богатствами, в отличие от всех остальных. И этот один процент, скорее проживает в богатых странах, из-за чего они и зовутся, видимо, богатыми. И едва ли ни все, что могут сказать защитники такого настоящего, такого модерна и современности, так это то, что в некоторых странах, которые авторы называют такими богатыми уровень абсолютной бедности в абсолютном выражении, все время снижается, или, иначе, сравнительно с бедными странами, в виду повышения среднего уровня жизни, растет, вслед растущему богатству теперь миллиардеров, что быстро приближаются к тому, чтобы отпраздновать разорение первого триллионера. Иначе говоря, в известном смысле, премию вновь дали наивному пересказу и толкованию отчасти наивной карикатуры Бидструпа. Может быть. Впрочем, может и действительно не быть никакой разницы, в том, кто говорит ИИ или человек, институты или отношения, синонимы это или антонимы. И скорее главное может быть, теперь, в этом смысле, действительно ли, GPT 5 выйдет в открытый свободный доступ, пусть и в лимитированном виде, сразу. Просто, и не просто потому, что это средство, пусть и все еще, скорее, лишь интеллектуального производства, но именно оно. Тогда как, именно свободный доступ к средствам производства, это действительная история настоящего, то почему будущее уже, может быть, здесь и теперь. Иначе говоря, пытаться обобщать за всю экономическую мировую историю после Второй мировой войны и ранее, это сразу же выпадать из кафедры университета на площадь, быть политиками, если не политиканами.
Такие обобщения или усмотрения, можно делать лишь в виду, той или иной, методологии понимания и объяснения истории, но не иначе. Скажем, производство пива в Голландии, которое могло столетиями осуществляться одними и теми же семьями буржуа и одними и теми же рабочими семьями, что таким же образом в широком смысле были буржуа, горожанами, это явно не инклюзия, теперь, в понимании авторов. Но чем это могло бы быть им плохо? Тем, что это не серебряные рудники в Латинской Америке? И потому, конечно, в такой маленькой книге проанализировать все производства, во всех странах мира, в виду таких простеньких абстракций, что предложили авторы, невозможно. А главное, каким же образом они смогли бы поменять голландцев с латиноамериканцами, и после еще и предоставим им всем такие условия научно технической революции, при которых обучение в горизонте легкой смены профессии и страны, коль скоро, и обучение профессиям в виду ИИ, и страны открыты, словно теперь не только в Европе, это норма, чтобы после читать всем лузерам, по случаю, быть может и мораль? Просто и не просто потому, что высокотехнологичные производства, на которые у авторов слюнки текут, предполагают, что рабочий может лишь включать в начале рабочего дня, скажем, станок с числовым программным управлением, и выключать его, в конце рабочего дня. И к этому, к таким не замысловатым действиям с кнопкой, может сводиться вся его высокая квалификация. Так что это без него может делать автомат. Рабочий может вообще не обладать никакой квалификацией, кроме сноровки включать и выключать. Конечно, если, заранее не заставлять такого труженика изучать высшую математику, чтобы рабочий знал ее совершенно смежным образом к тому, чтобы тыкать в такую кнопку. И, проблема скорее не в различие инклюзии и эктрактивности, но в том, что в этом, в замене рабочих машинами, до сих пор не только можно видеть, но и есть проблема, в том числе, и относительного перенаселения, и тенденции средней нормы прибыли к понижению. Возьмем вновь, первый из двух возможных императивов для любой истории настоящего и таким образом, настоящего будущего и настоящего прошедшего, кроме прочего, остающийся в большой мере, все еще моральным: всеобщего, свободного, универсального доступа ко всем товарам и услугам. С тем чтобы трудящийся мог бы потратить заработанные и/или приобретенные скажем в кредит деньги, с выгодой и пользой для себя, быстро и без затей. Казалось бы, все путем, электронные маркет плейсы в сети Интернет. В чем же проблема, да едва ли ни все в том же, что и с ростом прибыли, коль скоро, она самая высокая в финансовом секторе, то есть в цифре. Биткоин, как может быть известно, предоставил возможность в миллион процентов такого роста(стоил 10 долларов теперь торгуется возле 100000), тогда как Nvidea только десятки тысяч. Разница потребительной и меновой стоимости неизбежная составляющая не только цены, но и сути этого способа производства. Просто и не просто потому, что технологическая связность, каким бы образом она не революционизировалась в НТР до четырех раз, и не достаточна, и сдерживается в развитии, в виду способа производства такого общества. Дело в том, что промышленные товары, скажем так, еще можно торговать на Амазон и Озон, но продовольственные, видимо, все еще нет. Витамины и чипсы, еще можно подождать два дня, но гамбургер, видимо иная история. И два дня, это видимо средний минимум теперь ожидания, а не норма или тем более максимум. Превратить эти два дня в норму, в виду континентальной торговли, можно лишь трансконтинентальными, скоростными железнодорожными магистралями, кроме прочего. А это надо сказать, может быть и за горами, скажем за Гималаями. Иначе говоря, перспектива скоростного железнодорожного сообщения в двое суток: Лондон Пекин и/или Пекин Лондон, может просто и не просто обходить Индию. И да, кому же нужна такая конкуренция, в Америке, учитывая все горы тамошних двух континентов. Впрочем, богатый сосед, да еще с оружием, может быть лучше бедного, с оружием. Короче, всеобщий свободный универсальный доступ каждому, ко всем, товарам и услугам, это до сих пор может быть исключительно мораль, долженствование, образ мысли, просто и не просто потому, что проблему доставки и хранения, скажем продовольственных продуктов, ни говоря уже гигапрессах, можно решить,- если конечно, в случае продовольственных ни есть, ни потреблять все время замороженные из Китая за два дня,- скорее лишь массовым производством и хранением на местах, в близких к любому потребителю местах. Но это, если ни быстрая доставка продовольственных продуктов на велосипедах, электро-скутерах, мотоциклах, или дронами, что зимой, неблагоприятными сезонами, скажем, дождей, во многих странах мира, пусть бы, и из тех же супермаркетов, может быть затруднено, скорее, научная фантастика, вида Звездного пути. И да, коль скоро, речь зашла о гигапрессах, такая "доставка", а вернее производство такого свободного доступа ко всем товарам и услугам, граничит с всеобщим свободным и универсальным доступом всем и каждому, ко всем средствам производства, а это видимо совсем другая история, чем нежели, даже капитал с миллионами процентов роста в финансовом секторе.
Впрочем, почему бы иначе, не предложить им вместо такой морали, прямо написать, что африканцам следует ждать пока китайцы изобретут сильные батареи, так что те могут быть еще и дешевыми, чтобы покупать электрические скутеры, коль скоро они и без того их изобретут? А до тех пор, ездить и далее на родных деревянных? Просто и не просто потому что, как не странно, эти авторы ничего не хотят, и да, приблизительно с 50 годов 20 века. И не имея, ни статистики, ни математики, науки, не имеют и морали. Адам Смит был моралист эквивалентного обмена по труду, коль скоро был основоположником трудовой теории стоимости и буржуазного закона стоимости, равновеликого обмена в виду равных долей труда, эти авторы не имею даже этого.
www.youtube.com/watch?v=LWb83GhSNG0&t=708s структура белка, протеина.
www.finam.ru/publications/item/nvidia-sposobna-dostich-kapitalizatsii-v-10-trln-k-2030-godu-20250215-2142/ прогноз капитализации Nvidea
www.forbes.ru/tekhnologii/529907-ot-hedz-fondov-k-ii-kak-maloizvestnyj-kitajskij-predprinimatel-osnoval-deepseek история основателя DeepSeek
"СТЛА"
Караваев В.Г.