Полная луна висела низко над лесом, заливая верхушки деревьев призрачным серебристым светом. Прохладный ветер нёс запахи трав и влажной земли, шелестел листвой, играл подолом длинной юбки одинокой фигуры, склонившейся над густыми зарослями папоротника.
Мирослава осторожно срезала серебряным ножом молодые побеги. Самое время собирать травы – до рассвета оставалось ещё несколько часов. Она складывала находки в плетеную корзину, тихонько напевая древний напев – не заклинание, просто песню благодарности природе за её дары. Покойная бабушка всегда говорила: "У всего живого есть душа, милая. Не забывай благодарить".
Вздох ветра донёс до неё странный звук – не то стон, не то рычание, приглушенное расстоянием. Мирослава замерла, прислушиваясь. Звук повторился, теперь отчётливее – кто-то определенно страдал от боли. Девушка выпрямилась, вглядываясь в темноту между деревьями. Разум твердил, что там её может поджидать опасность, что благоразумнее было бы уйти, но сердце уже сжималось от сострадания к неведомому существу.
"Только взгляну", – шепнула она себе, поднимая фонарь повыше. Узкая тропинка вела вглубь чащи, петляя между величественными деревьями. Звуки становились все громче, и вскоре в неверном свете фонаря она увидела огромного чёрного волка, попавшего в капкан.
Зверь дёрнулся, увидев человека, злобно оскалился, но почти сразу как-то обмяк, словно силы окончательно оставили его. Только янтарные глаза неотрывно следили за каждым движением девушки. В этих глазах Мирослава увидела нечто, заставившее ее сердце забиться чаще — в них светился разум, слишком глубокий для обычного животного.
"Оборотень", – пронеслось в голове, и по спине пробежал холодок. С детства всех ведьм в их роду учили, что эти существа — враги их рода, жестокие и безжалостные хищники. Но существо перед ней не выглядело жестоким — только измученным и напуганным.
— Я помогу тебе, — тихо проговорила она, медленно приближаясь. — Не бойся.
Волк не шевелился, только следил за ней взглядом, в котором смешались недоверие и надежда. Мирослава опустилась на колени рядом с капканом, стараясь двигаться плавно и спокойно. Она чувствовала, как от зверя исходят волны силы — древней, дикой, но совсем не злой.
— Сейчас будет больно, — предупредила она, кладя руки на железные челюсти капкана. — Потерпи немного.
Она прошептала короткое заклинание, металл слегка засветился, и челюсти капкана медленно разошлись. Волк рванулся было, но Мирослава успела положить руку ему на морду:
— Подожди! Дай помогу...
Её пальцы коснулись израненной лапы, и тихий напев полился сам собой — древнее исцеляющее заклинание. Тёплое сияние окутало рану, унося боль, сращивая поврежденные ткани.
Закончив, она отстранилась:
— Теперь всё должно быть хорошо.
Волк медленно поднялся на ноги, обнюхал исцелённую лапу, лизнул. Затем посмотрел на Мирославу долгим взглядом, в котором читалась странная смесь благодарности и чего-то еще, чему она не могла подобрать название. Миг — и он растворился в темноте леса, а потом ветер донёс отзвук далекого воя.
Мирослава еще долго сидела на влажной земле, прижимая руку к груди, где часто билось сердце. Она знала, что нарушила один из главных законов своего рода — помогла оборотню. А ещё она ощущала, что только что сама ткань её судьбы изменилась.
***
Следующей ночью Мирослава отправилась в тот же лес. Она убеждала себя, что пришла собирать травы, которые в это время приобретают особые свойства, но то и дело вглядывалась в темноту между деревьями, прислушивалась к каждому шороху. Ветер играл листвой, где-то вдалеке ухала сова, но того, кого она втайне надеялась увидеть, не было.
— Глупая, — прошептала она себе. — О чём ты только думаешь...
— О том же, о чём и я, полагаю.
Голос, раздавшийся за спиной, заставил её вздрогнуть и обернуться. На краю поляны стоял высокий молодой мужчина с длинными тёмными волосами, заплетенными в косу. Простая холщовая рубаха и кожаные штаны только подчёркивали его статную фигуру. Но главное — его глаза, янтарные, с золотистыми искрами. Они грезила ими с той самой встречи.
— Это ты, — выдохнула она.
— Я должен был поблагодарить тебя как следует, — он слегка улыбнулся, и от этой улыбки что-то дрогнуло в груди Мирославы. — Меня зовут Велемир.
— Мирослава, — она сделала лёгкий реверанс, как учила бабушка, и тут же смутилась неуместности этого движения посреди ночного леса.
Он рассмеялся — низким, бархатным смехом:
— Какая церемонная встреча для ведьмы и оборотня.
— Ты знаешь, кто я? Хотя ты же видел, как я колдовала...
— Я и без этого бы почувствовал, — он сделал паузу. — Моя природа велит убить тебя. Но я не хочу. Ты не такая, как другие ведьмы. В тебе нет жестокости.
Оборотень подошёл ближе, и Мирослава ощутила тепло его тела, от которого почему-то закружилась голова.
***
Они встречались почти каждую ночь. Велемир рассказывал о жизни своей стаи, о древних законах оборотней, о том, как устал от бесконечной вражды и охоты. Мирослава говорила о своём роде, о традициях целителей, о том, как её тяготит презрение старших ведьм к обычным людям.
— Они считают, что те, кто недостаточно богат, недостойны нашей помощи, — говорила она, сидя на поваленном дереве, склонив голову на могучее плечо Велемира. — Но разве можно делить боль на достойную и недостойную? Боль — она везде боль.
Велемир молча слушал и только крепче прижимал к себе свою ведьму. Невидимые нити, связавшие их души, становились всё крепче.
Однажды, когда звёзды уже начали гаснуть на светлеющем небе, он взял её за руку:
— Я больше не могу притворяться перед стаей. Они чувствуют во мне перемены. Скоро начнут задавать вопросы.
— В семье тоже что-то подозревают, — тихо ответила она. — А вчера тётка Радмила прямо спросила, почему от меня пахнет волком.
Велемир крепче сжал её пальцы:
— Нам нужно уходить. Они не простят нам этого.
— Но куда? — Мирослава подняла на него глаза, в которых плескался страх. — Нас будут искать везде.
— Спрячемся среди людей, — он притянул её к себе. — В каком-нибудь селе, подальше от всех ведьм и оборотней. Будем жить как обычные люди.
— Думаешь, у нас получится?
— Не знаю, — он коснулся губами её лба. — Но лучше попытаться, чем потерять друг друга. Я не смогу без тебя.
Она прижалась к его груди, слушая ровное биение родного сердца:
— Когда?
— Завтра. Возьмём только самое необходимое.
Днём, занимаясь привычными делами, Мирослава думала о том, что скоро придётся оставить всё: дом, где прошло её детство, привычную жизнь. Где-то в глубине души шевелился страх, но рядом с ним росла решимость. Велемир был прав — лучше рискнуть всем, чем потерять то единственное настоящее, что случилось в её жизни.
***
Деревня Липовка затерялась среди холмов и лесов, вдали от больших дорог. Именно такое место они и искали. На окраине нашёлся вполне приличный пустующий домик, Велемир договорился о работе с местным кузнецом, впечатлённым недюжинной силой молодого человека. Казалось, сама судьба благоволила беглецам.
— Вот здесь можно разбить огород, — Мирослава обходила небольшой участок за домом. — И кур разведём. Нужно же соответствовать образу обычной семьи.
Велемир обнял её сзади, уткнувшись носом в макушку:
— Ты правда хочешь завести кур?
— А почему нет? — она рассмеялась. — Представь, как удивятся твои сородичи, узнав, что грозный оборотень кормит кур.
— Если узнают, их удивление будет заботить нас меньше всего, — его голос стал серьезным. — Милая, нам нужно быть осторожными. Никакой магии.
— Знаю, — она вздохнула. — Только травы.
***
Дни складывались в недели, недели в месяцы. Велемир оказался прирождённым кузнецом. Мирослава вела хозяйство, выращивала травы в огороде, помогала соседям советом, готовила отвары, настойки и мази.
— Какая ты умница, Мирослава, — говорила соседка, бабка Акулина. — Ручки-то золотые. И у тебя, и у мужа твоего.
Мирослава только улыбалась в ответ. Она старательно сдерживала свой дар, используя только природные свойства трав, без капли магии. Но иногда по ночам её будил зуд в кончиках пальцев — сила просилась наружу.
Велемиру тоже приходилось не просто. Перед полнолунием он уходил как можно дальше от деревни, чтобы никто случайно не заметил его обращение. Но всё это стоило того счастья, в котором купались сейчас они с Мирославой.
Но однажды эта идиллия оборвалась.
***
Все началось с криков на улице. Мирослава выглянула в окно и увидела толпу около дома Савельевых. Сердце ёкнуло.
— Захлебнулся в реке! — доносились голоса. — Вытащили, а он уже синий весь!
Не думая, она бросилась к дому соседей.
На лавке под окном лежал маленький Гриша, бледный, с синими губами. Мать билась рядом в истерике.
— Пустите, — Мирослава опустилась рядом с мальчиком на колени.
Она положила руку ему на грудь — сердце уже не бьётся, жизнь утекала из маленького тельца. Без магии его не спасти — слишком долго был без воздуха.
"Никакой магии", — прозвучал в голове голос Велемира.
"Но это же ребенок", — ответил ему её собственный голос.
Ведьма сделала выбор.
Мирослава закрыла глаза и начала петь. Тихо, почти неслышно — древнее заклинание жизни. Она чувствовала, как сила течёт через неё, как добирается до сердца мальчика. Вот оно делает несмелый удар, ещё один, а потом начинает биться сильно и ровно. Крики вокруг стихли — люди замерли, завороженные странной песней.
Гриша закашлялся и открыл глаза.
— Чудо! — выдохнул кто-то в толпе. — Господи, чудо!
Мирослава поднялась на ноги и покачнулась — заклинание забрало много сил. Она поступила правильно, но теперь им с Велемиром придётся уехать. Как можно скорее.
Она отправилась в кузницу.
Муж понял всё без слов. В его взгляде не было упрёка, только любовь.
***
Они уходили в ту же ночь, под покровом темноты. Мирослава оглянулась на их первый дом, где она впервые в жизни была так счастлива. На сердце было тяжело, но она не жалела о своем выборе. Что ж, пусть у них в руках снова лишь пара узелков с самым необходимым, но зато они вместе.
***
Горное селение Каменка встретило их промозглым осенним ветром и настороженными взглядами местных жителей. Здесь, в предгорьях, чужаков не жаловали, но и лишних вопросов не задавали. Велемир нанялся в артель лесорубов, а Мирослава просто старалась быть незаметной, даже о своих знаниях трав никому не рассказывала.
— Здесь безопаснее, — говорил Велемир по вечерам, когда Мирослава растирала его уставшие плечи. — В горах много троп, много пещер. Если что — легче укрыться.
Она молча кивала. Оба знали — это временное пристанище. Рано или поздно что-то случится. Всегда случается.
***
В ночь полнолуния Велемир ушел в лес. Он старался сдерживать свою природу, но раз в месяц зов луны становился непреодолимым. Обычно он уходил далеко в горы, где никто не мог его увидеть. Но в этот раз всё пошло не так.
Один из артельщиков, Фёдор, под утро возвращался из соседней деревни, прилично набравшись на каком-то празднике. Дорога петляла, и он, чтобы сократить путь, свернул на охотничью тропу. Призрачный свет луны угасал.
Именно там, на маленькой поляне, он и увидел это — огромного чёрного волка, который вдруг начал меняться, превращаясь в человека. В хорошо известного ему человека — Велемира.
Фёдор застыл, не в силах пошевелиться. Велемир, уже в человеческом облике, резко обернулся, почуяв человека. Их взгляды встретились.
— Господи помилуй... — пробормотал Фёдор и бросился бежать.
***
— Нам нужно уходить, — Велемир метался по комнате. — Немедленно.
— Но ему же не поверят? — возражала ему Мирослава. – Он был пьян...
— Поверят или нет — неважно. Слухи поползут. А слухи имеют свойство достигать ненужных ушей.
Он был прав. Уже следующим утром по деревне пошли разговоры. Фёдор, протрезвев, сам не был уверен в том, что видел, но история про человека-волка обрастала новыми подробностями с каждым пересказом. Местная ребятня шныряла вокруг их домика в надежде увидеть, как дядька Велимир в волка превращается.
— Уйдем через перевал, — решил Велемир. — Там можно пройти до следующей долины. Я разведал там всё в прошлое полнолуние.
Отправились в путь ночью, когда деревня погрузилась в сон. Узкая тропа вела вверх, петляя между скал. Внизу клубился туман, словно пытаясь скрыть беглецов от чужих глаз.
Но на середине подъема Велемир вдруг остановился, принюхиваясь:
— Они здесь.
— Кто? — Мирослава тоже замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Все. И стая, и твой ковен. Они окружают перевал.
Из тумана впереди появилась высокая фигура с седыми волосами — вожак стаи Святомир. Следом показались еще несколько оборотней в человеческом обличье.
— Думал убежать, щенок? — прорычал Святомир. — От стаи не уходят!
Позади послышались лёгкие шаги — показались две ведьмы: тетка Радмила и матушка Олена. Их глаза горели холодным огнём.
— Пора ответить за осквернение рода, девчонка, — голос Радмилы звенел от ярости.
Велемир и Мирослава встали спина к спине. Бежать было некуда — с одной стороны обрыв, с другой — отвесная скала. Велемир начал обращаться, Мирослава чувствовала, как магия переполняет её, готовая вырваться наружу...
Велемир вдруг тихо хмыкнул:
— Знаешь, что самое удивительное?
— Что? – шепнула Мирослава, не сводя глаз с приближающихся ведьм.
— Они так увлеклись охотой на нас, что даже забыли о вековой вражде. Гляди — стоят плечом к плечу, оборотни и ведьмы. Кто бы мог подумать?
Мирослава едва сдержала нервный смешок:
— Может, нам стоит ещё побегать? Глядишь, они и помирятся в процессе.
— Боюсь, сначала они помирятся на том, что нас надо убить, — Велемир оскалился, обнажая удлинившиеся клыки. — Готова?
— Да, любимый.
Туман вокруг них сгущался, словно сама природа готовилась стать свидетелем неизбежной схватки.
***
Первым атаковал Святомир. Его тело изогнулось, кости затрещали, и вот уже огромный серый волк бросился на Велемира. Тот едва успел завершить своё превращение, встречая атаку вожака.
Два волка сцепились в яростной схватке. Клыки, когти, рычание — в этот момент от человеческого в них не осталось ничего. Остальные оборотни тоже начали обращаться, готовясь присоединиться к бою.
Мирослава не могла помочь мужу — ей пришлось отражать атаку ведьм. Радмила и Олена ударили одновременно — две волны чёрной магии метнулись к девушке. Она успела выставить щит, но от силы удара её отбросило к самому краю обрыва.
— Ты разочаровала нас всех, девочка, — процедила Радмила, готовя новое заклинание. — Опозорила род!
— Род? — Мирослава горько рассмеялась, уклоняясь от очередного удара. — Род, который презирает живых? Который считает себя выше всех?
Она яростно взмахнула руками, и воздух вокруг неё наполнился крошечными ледяными иглами. Одним движением она послала их в сторону нападающих. Олена успела закрыться, а вот Радмила вскрикнула — несколько игл оцарапали её лицо.
— Дрянь! — прошипела старшая ведьма, стирая кровь. — Ты научилась большему, чем мы думали.
Краем глаза Мирослава видела, как Велемир сражается со стаей. Он был силён, но их было слишком много. Она заметила кровь на его чёрной шерсти, заметила, как он начинает прихрамывать...
Внезапно земля под ногами дрогнула — это Олена готовила заклинание земли. Трещины побежали по камням, грозя обрушить край площадки в пропасть. Мирослава пошатнулась, теряя равновесие.
В этот момент один из молодых оборотней достал Велемира — клыки вонзились в бок чёрного волка. Велемир взвыл от боли.
Сердце Мирославы словно остановилось. Что-то древнее, первобытное проснулось в ней — не магия рода, но сила самой земли, сила ветра и гор. Она закричала — не заклинание, просто крик отчаяния, мольбу о помощи.
И природа ответила.
Туман, клубившийся в долине, вдруг взметнулся вверх плотной стеной. Он окутал площадку, такой густой, что в двух шагах ничего не было видно. Ведьмы и оборотни застыли, потеряв ориентацию в молочно-белой мгле.
— Велемир! — позвала Мирослава.
В следующий миг она ощутила его присутствие рядом — тёплое дыхание, мокрый от крови мех. Положила руку ему на голову, зашептала древнее заклинание исцеления — то самое, которым когда-то лечила его в их первую встречу.
Туман вокруг них начал светиться, закручиваться спиралью. Мирослава чувствовала — что-то происходит, и это не было магией. Словно сама ткань мироздания прогибалась вокруг них.
— Они здесь! — раздался крик Радмилы. — Держите их!
Но было поздно. Свечение стало нестерпимо ярким, а потом...
Потом всё исчезло.
***
Мирослава открыла глаза. Они стояли на опушке незнакомого леса. Велемир, уже в человеческом облике, держал её за руку. Его раны затянулись, оставив только розовые шрамы.
— Где мы? — прошептала она.
— Не знаю, — он огляделся. — Но здесь... здесь всё по-другому. Воздух другой. И запахи...
В отдалении виднелся небольшой хутор — простой деревянный дом, хозяйственные постройки, огород.
— Кажется, там никого нет, — принюхался Велемир. — А может, и не было.
Мирослава прислушалась к своим ощущениям:
— И магии здесь нет. Совсем нет. Словно мы в другом мире.
Они переглянулись и вдруг рассмеялись — впервые за долгое время свободно и легко.
— Знаешь, — Велемир притянул её к себе, — а ведь у нас получилось.
— Что получилось?
— Сбежать. По-настоящему сбежать. Теперь они нас точно не найдут.
Мирослава улыбнулась:
— Надеюсь, они там не поубивают друг друга, пока будут нас искать.
— Может, наконец поймут, что вражда ни к чему хорошему не приводит.
— Сомневаюсь. Но это уже не наша забота.
Они пошли к хутору, держась за руки. Впереди была целая жизнь — теперь уже точно их собственная, без оглядки на древние законы и вековую вражду.
А где-то в горах, в клубах тумана, ведьмы и оборотни всё ещё искали следы беглецов, не понимая, что те оказались намного дальше, чем можно было представить. В месте, куда можно попасть только по зову сердца и с благословения самой природы.