Как скрыть за легким текстом человеческие драмы, подсмотренные автором в течение одной ночи?
Но подсмотренные или выдуманные? Поэт и сценарист Геннадий Шпаликов не бродил с героями той ночи по улицам Москвы. Хотя, конечно же, бродил − и раньше, и потом, и даже спал на парковых скамейках, на чердаках домов. Но если бы каждый, кто пел в то время его песню «А я иду, шагаю по Москве» сбросились ему по рублю, то у него была своя квартира, свой угол или дом. Но не сбросились. И красный шарф завершил его жизненный путь.
Тему рубля 23-летний на тот момент Шпаликов обыграл в своем дебютном сценарии «Причал», по которому режиссер Данил Чащин поставил спектакль в Московском драматическом театре «Человек».
Это первая драма внутри небольшой по времени истории. Укротитель льва застрелил напавшего на него зверя, теперь ему предстоит возместить убыток. Рубль дает ему девушка Катя, советует пойти по квартирам, собрать необходимую сумму.
Мечты сценариста о достойной оплате своего труда вплетены в киноисторию. В каждом из творцов сидит и диктует сюжет флоберовское «Мадам Бовари — это я», как авторское альтер-эго.
У девушки Кати проблем нет. Кроме одной — шкипер (по совместительству двухнедельный ее жених, с которым она прибыла на барже из Мурома в Москву), пропал на время этой ночи. Искать его в незнакомом городе — задача не из легких для провинциалки, но она верит в людей. Москва гостеприимна и добра, ей можно доверять. Но каждый раз звучат куранты, как колокол, который звонит по тебе: двенадцать ночи, час, два... шесть утра, восемь...
Шкипер той ночью переживал свою трагедию: его сын, восемь лет назад прижитый с москвичкой, оказался под воспитанием отчима. «Эй, моряк! Ты слишком долго плавал!» − Так бывает, когда закрываешь глаза на существующее положение дел. Тут слишком, слишком много драмы...
И самолет, который везут на буксире по Садовому кольцу — тоже свидетель трагедии. О чем нам красноречиво напоминают два костыля у боковой стены, словно ружье, висящее над сценой в первом акте. Не можешь летать — провожай взглядом стальную птицу в небе.
Удивительный спектакль. Всего час двадцать длится действие, и это жестко спрессованный клубок жизненных проблем, которые легко обнаружить в каждом подъезде, за каждым окном.
Вот и виолончель, которую по веревке спускают с окна третьего этажа — она тоже свидетель трагедии. Ей бы не в «Балчуге» ноты считывать, а на сцене оперного театра сольные партии исполнять. Впрочем, виолончели с ее хозяйкой повезет: умчится в Новосибирск, на большую сцену.
Как все эти «маленькие трагедии» (на самом деле горькие переживания героев драмы) уместить в одну ночь? Каким талантом надо обладать, чтобы написать короткую, легкую на первый взгляд историю, на программке которой и вовсе значится «лирическая ностальгия»?
Шпаликов мог. Он вообще многое мог, и многое сделал в искусстве. Но «Причал» в виде фильма не вышел в прокат, кино просто отменили. Светличная, Абрамова, Влади, Вертинская — каждая из них могла бы украсить фильм в роли Кати, но выбор из них так и не состоялся, производство свернули, 120 тысяч рублей списали на убытки «Мосфильма». Режиссер Владимир Китайский, для которого «Причал» мог стать выпускной работой во ВГИКе, повесился в лесу в 1961 году — через год после приказа о производстве так и не снятого фильма. Говорят, погода летом шестидесятого была пасмурной, снимать на реке не получалось...
Катя на сцене театра «Человек» − девушка с косичками. Юная, озорная, тонкая, звонкая — но держит нить спектакля именно она. Трое мужчин на сцене добавляют гармонии в ее актерскую игру. Превосходную, надо признать, игру. Театр — камерный, в старинном арбатском переулке. От первого ряда до целомудренного платья главной героини рукой подать, в буквальном смысле слова. Актеры советуются со зрителем, высматривают среди них внимательных собеседников. А мы и так внимаем — каждому слову и жесту.
Шкипер суров, как и подобает судоводителю, в чьей барже перевозят лошадей. Он так же суров со всеми, с кем свела его жизнь. С брошенной любовницей и сыном, оставленным ночью на уличной скамейке. С матросом на палубе. С девочкой-невестой. Вернется ли Катя к нему? Такому непоследовательному и малоприятному типу? Вернется! Бросится с десятиметровой высоты Крымского моста через Москву-реку, и поплывет в надежде догнать уходящую без нее баржу. Догонит. И наверняка получит очередной выговор от своего жениха. Еще одна трагедия, не осознаваемая до поры до времени девушкой, верящей в людскую доброту.
Ей и вправду Москва показалась теплым местом с добрыми людьми. Ни солдаты в спящем троллейбусе ей не страшны, ни убийца льва, ни ночные улицы столицы, по которой ей пришлось вести «Волгу» в отсутствие шофера.
Такая была атмосфера города — оттепель, настроение надежды, ожидание радости, вера в светлое будущее...
В Переделкино, рядом со входом в писательскую резиденцию со стороны улицы Погодина, стоит зеленый двухэтажный дом. Там, в шестой комнате, 1 ноября 1974 года осталась недопитая Шпаликовым бутылка «Цинандали». А на Ваганьковском — плита с надписью «Страна не пожалеет обо мне, но обо мне товарищи заплачут». Не прав был поэт. Фильмы «Я шагаю по Москве», «Долгая счастливая жизнь», «Я родом из детства», «Ты и я» и другие, снятые по его сценариям, и сегодня в Кинопоиске держат высокий рейтинг.
Вот и спектакль на сцене театра «Человек» возвращает нам Геннадия Шпаликова с его искрометным юмором, иллюзорной легкостью бытия. Из прошлого века — на сцену. Оставляя за ее пределами трагичную судьбу автора.
Татьяна Таран для Альтерлит