Пожилой архитектор, Игорь Сергеевич, вспоминает свою прошлую славу и размышляет о смысле жизни после ухода жены. В настоящем он сталкивается с равнодушием и неуважением, но внезапно оказывается в мире, где его семья жива и ждёт его. Этот рассказ исследует темы одиночества, старения и важности семейных связей.
Игорь Сергеевич снял очки и потер переносицу. Газета, которую он читал, соскользнула с колен на пол, и пожилой человек с трудом дотянулся, чтобы её поднять. Он любил аккуратность во всём, просто бредил порядком и чистотой. К этому его обязывала профессия — он был архитектором, человеком, который создавал порядок из хаоса. А с тех пор, как у него умерла жена, он старался сам содержать своё жилище в идеальном состоянии.
Когда-то он был очень известен в городе. Архитектор высшей категории, автор десятков проектов, которые изменили облик города. Его здания были не просто функциональными — они были произведениями искусства. Люди восхищались его работами, а коллеги называли его гением. Его имя гремело, о нём писали в газетах, его приглашали на телевидение. Он был тем, кого называют «человеком-легендой».
Его портрет висел в городской галерее славы, среди других выдающихся граждан: героев войны, учёных, спортсменов. Игорь Сергеевич мог гордиться своими достижениями. Он был удостоен множества наград, включая звание «Заслуженный архитектор России». Но главной своей заслугой он считал не титулы, а то, что его работы продолжали служить людям. Его здания были не просто красивыми — они были удобными, продуманными до мелочей.
Многие университеты предлагали ему преподавать, сулили большие деньги, поездки за границу, участие в международных конкурсах. Но Игорь Сергеевич отказывался. Он не мог бросить свои проекты, не мог доверить их другим. Как бы он тогда смотрел в глаза тем, кто доверял ему? Променять реальные дела на бумажки и звания? Нет, это было не в его характере.
Мужчина перевёл взгляд на полку, где рядом с книгами по архитектуре стояли кубки, висели дипломы и лежала толстая папка с благодарственными письмами. Взор его затуманился воспоминаниями. Каждый год его, как ведущего архитектора города, отправляли на конференции и симпозиумы. Он ездил с женой, Людмилой, и они наслаждались путешествиями. Но даже там Игорь Сергеевич не мог сидеть без дела — постоянно звонил на работу, контролировал ход строительства своих проектов. А когда возвращался, отдохнувший и вдохновлённый, на него обрушивался шквал новых заказов. И не важно, что весь отпуск он провёл с телефоном у уха, главное, что Людмила была счастлива увидеть новые города.
Клиенты ехали к нему со всей страны, доверяя свои мечты только такому «гениальному архитектору». И он с особым рвением погружался в работу. Жена ждала его дома, обеспечивая быт и организовывая распорядок жизни.
Как-то так получилось, что он не стал богатым — так и прожил с супругой в трёхкомнатной квартире в старом доме. Да и обстановка была скромной — книжные полки, диван, пара кресел. Даже телевизор был не из дорогих — обычный, как у всех. Не обзавелись супруги и дачей — некогда было ездить на «отдых». В лучшем случае Игорь Сергеевич возвращался домой глубоким вечером, а то и вовсе оставался в офисе на ночь, если проект был особенно сложным.
Однако это не помешало их с Людмилой семейной идиллии. Жили супруги дружно, не ссорились по пустякам, не скандалили. Копить деньги тоже не стремились — детей бог не дал, так зачем складывать в кубышку?..
Всё это осталось в прошлом…
Другие времена, другие интересы, другие приоритеты. Обещания коллег не забывать, навещать и помогать во всём, канули в Лету. Унесло, словно ветром, стабильные и добропорядочные времена. Двух пенсий с женой им вполне хватало на жизнь. Но с уходом супруги пришлось затягивать пояс. Денег от государства едва хватало, чтобы оплатить коммуналку и купить самое необходимое. Деликатесов в доме не было уже много лет. Да что там, деликатесов, не всегда средств хватало на крупы и хлеб.
Однако чувство собственного достоинства не позволяло просить и унижаться, обивая пороги тех, кто обещал, провожая его на пенсию, золотые горы.
Уже позже Игорь Сергеевич узнал, что «его место» понадобилось племяннику одного из чиновников, только что окончившего архитектурный институт и подыскивающего «тёплое местечко под солнцем». Вот почему его так спешно отправили на заслуженный отдых. Собрали стол, подписали большущую открытку от всего коллектива с пожеланиями счастья, здоровья и финансовой независимости, и даже купили новомодный планшет, которым он так и не воспользовался — предпочитал старый добрый карандаш и бумагу.
Игорь Сергеевич чуть было не приуныл, но постарался отогнать от себя грустные мысли.
— Наверное, стоит вскипятить чайник и попить чайку, успокоиться, — решил он и отправился на кухню. — Как мне не хватает Людмилы! Без неё я как одинокий старый волк, оторванный от мира и коротающий дни в своём логове.
Кипяток исходил паром, но, как назло, закончилась заварка: — «Придётся идти в магазин. За одним и прогуляюсь — засиделся в четырёх стенах. Надо размять старые кости, да узнать, что делается в мире. С людьми поговорить. Напомнить о себе, так сказать».
Мужчина надел свой старенький, но ещё вполне приличный костюм и засуетился в коридоре, замешкался в поиске ключей. А потом подошёл к зеркалу, осмотреть, всё ли в порядке с одеждой. Раньше ему и в голову не приходило, что с его внешним видом может быть что-то не так, Людмила ревностно следила за этим. Но сейчас, когда её не стало...
Он больше обычного задержался перед зеркалом, уже потускневшим и местами потрескавшимся, и всмотрелся в знакомый образ.
— Что с тобой стало, старина? — прошептал он и провёл рукой по подбородку с едва наметившейся щетиной. — Постарел. Обрюзг. Утратил былую импозантность. Но главное — глаза!… От их былого блеска не осталось и следа! Надо срочно выбираться из своего убежища, иначе новый день теряет смысл! Восемьдесят три года, и впереди — только воспоминания!
И пожилой человек медленно двинулся за дверь, едва передвигая старческие ноги, и крепко стиснув перила крючковатыми пальцами, осторожно, ступенька за ступенькой спускаясь по лестнице.
Город встретил тёплым сентябрьским утром. Игорь Сергеевич вдохнул всей грудью аромат пряной листвы, смешанный с запахом переспелых яблок и свежевыпеченного хлеба, и повернул в сторону современного гипермаркета, построенного совсем недавно на месте старенького, но оттого не менее уютного бывшего магазинчика «Продукты».
Навстречу ему из автоматически открывающихся дверей со смехом и улюлюканьем выпорхнула стайка ребятишек, с полными руками газировки, чипсов и шоколадок. Игорь Сергеевич посторонился, отметив про себя, что молодёжь нынче питается отвратительно. Не пройдёт и пары лет, как кто-нибудь из них станет завсегдатаем больничных кабинетов.
У больших стеллажей с провизией мужчина растерялся. — Что выбрать? Одних только видов чая больше пятидесяти, а проконсультироваться не с кем. Он повертел головой в поисках торговых консультантов и, не обнаружив никого из них, с досадой поморщился, сам начал перебирать разноцветные пачки.
— С жасмином, мятой, со вкусом лимона, чёрный, зелёный, травяной... — читал он, вспоминая, как советовался с молоденькой продавщицей Мариной из тех самых «Продуктов». Уж она-то могла рассказать и посоветовать то, что нужно. С какой любовью она рассказывала о каждом своём продукте. Пусть и ассортимент был намного скуднее, и выглядели пакетики не так привлекательно, но как было тепло на душе… От такого отношения настроение поднималось на весь день. От нахлынувших чувств защипало глаза, и чтобы совсем не пасть духом, Игорь Сергеевич схватил первую попавшуюся пачку и бросил её в корзинку. Затем медленно прошелся по рядам с выпечкой, конфетами и вареньем, но так ничего и не выбрав, повернул к кассе.
— Ох, Марина, где ты сейчас? Помнишь ли старого дедульку, который мучил тебя вопросами о качестве, о производителе, о сроках. А может, ты стала одной из этих безликих и равнодушных кассиров-операторов? Ведь надо же как-то жить и зарабатывать. Кормить семью. Помнится, у тебя были две девчушки-школьницы, с веснушчатыми носиками и ясными голубыми глазами. А я помню, как мы частенько рассуждали на разные темы… спорили… но всегда неизменно были чутки друг к другу…
У касс скопилась очередь. Какая-то тётка больно ударила его по ноге тележкой, набитой до краёв разными пакетами, мешочками, бутылками и баночками. Она бесцеремонно обошла старика, небрежно бросив на ходу:
— Пропустите, у меня дома дети. А вам, старикам, делать нечего, постоите.
— Конечно-конечно. Проходите. Нам действительно нечего делать. Только вспоминать, как относились к нам, когда приходила беда в дом.
— Ой, да когда это было. — резко бросила на него свой взгляд бабёнка. — Наверное, ещё при царе Горохе! Сейчас другие времена!
— Времена действительно другие. Может, мы и не такие умные и не разбираемся в ваших гаджетах, но в своё время честно выполняли свой долг.
— Отработали своё — и отдыхайте. А нам ещё пахать и пахать. И не забывайте, что мы платим нехилые налоги, чтобы обеспечить вас пенсией.
— Да я не говорю, что вы мало работаете, но в наше время к старикам было больше уважения.
— Старикам везде у нас почёт?! — гнусаво пропела тётка и с издевкой добавила: — Сейчас скажете, что и ноги болят, и спина ноет… Вам уже помирать пора, а мы все больные ещё до пенсии. Не можете сами ходить — наймите соцработника или детей попросите. Они обязаны ухаживать за престарелыми родителями.
— Да нет у меня детей. Всё время работе отдавал, проекты создавал, ведь я заслуженный архитектор. — в горле предательски запершило, и Игорь Сергеевич отвернулся в сторону, чтобы никто не видел его подрагивающих губ.
— Ну так сам виноват. Надо было о себе заранее позаботиться. Тоже мне архитектор. Настоящих архитекторов днём с огнём не сыщешь, только деньги дерут. Такие цены, что можно накопить себе лет на двести вперёд. Недаром строительные фирмы растут как на дрожжах. А в госпроекты не записаться. Все архитекторов нет. А потому и нет, что в «частники» подались. Так что идите вон к кассам самообслуживания, если такие умные.
— Ну зачем вы так, — раздался сзади тонкий басок. Парень лет семнадцати выступил вперёд. — Дедушка старенький, у него и карты-то нет, наверное. Да и не учили их этому. В прошлом веке таких технологий не было!
Паренёк был искренен в желании помочь немощному глупому старику, который не в состоянии сам разобраться в новшествах современной жизни, и от этого стало не менее больно.
Кое-как расплатившись за чай, старичок вышел из магазина. Он не мог сказать, что его ранило больше: пренебрежение к некогда учёному человеку с огромной практикой или то, что в глазах молодёжи он древнее ископаемое, неспособное справиться с простыми автоматами и произвести элементарные действия. А ведь он осваивал сложнейшие программы для проектирования, не говоря уже о чертежах, которые создавал вручную. Первый проект моста через реку он разработал ещё в 70-х… А потом не спал двое суток, ожидая одобрения. Но всё прошло на ура!
«А стоило ли оно того, чтобы тратить свою личную жизнь на этих людей? — вдруг молнией пронзила мысль. — Возможно, было бы лучше завести собаку, родить ребёнка и сейчас воспитывать внуков…»
Перед глазами замелькали образы прошлого — здания, которые он проектировал, мосты, которые он строил, парки, которые он создавал… Прошло всего 10 лет, как знаменитый архитектор оставил практику, и его больше не узнают, и не благодарят, и не рассказывают о тех, кто живёт в его домах. Как коротка человеческая память и благодарность!
Он больше никому не нужен. Теперь восхваляют и одаривают внушительными деньгами новых архитекторов и молят о помощи новых проектировщиков…
Игорь Сергеевич тяжело дыша переступил порог своей квартиры. Здесь всё так привычно, так знакомо. Где каждый сантиметр пропитан воспоминаниями о значимых событиях.
Он бросил ключи на тумбочку, достал из пакета вожделенный чай и вновь обратил взор на зеркало.
— Засиделся ты на этом свете, дружок. — тихо проговорил он, глядя на своё отражение. — Стал стар и никому не нужен. Жизнь так хороша! Несмотря на осень, одиночество и тоску! Там, за окном, кипит жизнь. Только я в ней лишний. Всё проходит. Пора уже и смириться.
Игорь Сергеевич протянул руку к упаковке с таблетками, но внезапная слабость охватила его, и мир перед глазами потемнел. Лишь спустя мгновение, придя в себя, он понял, что лекарство закончилось. Придётся снова выходить на улицу, в аптеку, с досадой подумал он.
Он вышел в подъезд, осторожно спускаясь по лестнице. Старые ступени скрипели под ногами, словно протестуя. Дверь хлопнула за спиной, и мир встретил его мягким осенним воздухом.
Но что-то было не так.
Он остановился, огляделся. Дома казались другими — не такими, какими он их помнил. Гипермаркет на углу исчез, вместо него стоял небольшой магазин с облупленной вывеской «Продукты». Он удивлённо нахмурился.
— Что за чертовщина…
Люди вокруг тоже выглядели иначе — никто не спешил, не утыкался в телефоны, не проносился мимо, игнорируя окружающих. Проехал старый автобус, на лобовом стекле которого красовалась табличка: «Маршрут №12». Он помнил такие — в 90-х они ещё ходили.
И тут его осенило.
Это был его автобус.
Он сам много лет водил его, знал каждый поворот, каждую остановку. Только… Только он ведь никогда не был водителем. Разве нет?
Игорь Сергеевич попятился, но вдруг услышал за спиной:
— Пап! Ты чего тут стоишь?
Он обернулся. Перед ним стоял мужчина лет сорока. Лицо… родное. Где-то он его видел.
— Пап, ты в порядке? Ты такой бледный…
Сердце сжалось. Пап? У него никогда не было детей…
— Ты… ты кто? — голос предательски дрогнул.
Мужчина нахмурился.
— Отец, ты что, издеваешься? Это я, Андрей. Ну, пошли домой, мамка заждалась.
Мама? Людмила?!
Игорь Сергеевич судорожно сглотнул. В голове шумело, мысли путались. Но ноги сами пошли за «сыном».
Они завернули за угол — там стоял дом. Не его дом, а другой — тёплый, с резными ставнями, такими, какие он всегда любил. На крыльце стояла женщина.
— Ты где пропадал? — ласково, но строго спросила она.
Он не верил своим глазам. Людмила. Живая.
— Я…
Слова застряли в горле.
Она шагнула к нему, положила руку на плечо.
— Ты всегда был таким. Думаешь, я не знаю, как ты любишь постоять на улице, задуматься? Но сейчас уже поздно, пошли в дом. Дети ждут.
— Дети?
Она улыбнулась.
— Конечно. Андрей с женой, внуки… Ты что, забыл?
Забыл? Но… это невозможно.
Мужчина вдруг почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Он больше не был одиноким стариком. Он был нужен. Он был любим.
— Пап! — сзади раздался звонкий детский голос. Маленький мальчик бросился к нему, обхватил за ногу. — Ты купил мне конфеты?
Он растерянно взглянул вниз, потом снова на Людмилу, на Андрея, на дом…
— Куплю, — вдруг выдохнул он, — куплю, конечно.
Игорь Сергеевич шагнул на порог.
В тот же миг где-то далеко, в другой реальности, в пустой квартире старик закрыл глаза, выронив из пальцев остывшую чашку чая.
Но здесь, в этом новом мире, он был счастлив.
Наверное, так и должно было быть.
Теперь он точно знал: всё было не зря.