— Она была уже с ребёнком… — тихо сказала мама.
Моя дочь Алиса взяла в оборот Матвея и угощала его всеми пирожными, которые нашлись в доме. Это была настолько яркая чудовищная разница между детьми. Матвей всего сторонился и лишний раз не шевелился, а Алиса ему чуть ли в рот не заглянула уже. Она до визга радовалась, что у неё в гостях такой мальчик. Носилась как пропеллер. Они были в детской, а мы с мамой в зале откуда я прекрасно могла рассмотреть чем занимались дети.
— Когда это было? — безжизненно спросила я и вытерла слёзы рукой.
— Я не помню… — мама уткнулась лицом в ладони и затряслась от рыданий. — Это после аварии было. А когда именно не помню. Я их увидела в кафе одном. Даже названия не помню. Мне было так…
Мама подняла на меня заплаканные глаза. Я тяжело вздохнула. Теперь я понимала почему Ярослав так относился к моей семье. Он был внимателен и никогда не жалел никаких подарков. Папе машину поменять? Яр добавит. Мама на обследование легла, Яр поможет.
Он просто покупал молчание.
И выходило…
Родители меня продавали…
Алиса забралась на постель и прыгнула с неё. Матвей прижал к себе медведя и покачал головой, но Алиса мое «нет» через раз понимала, а тут… Она затащила Матвея на кровать и снова прыгнула. Матвей качал головой и аккуратно слезал.
— Понимаешь, я тогда вообще ничего не помнила. Меня просто захлестнула ярость… — тихо продолжила мама. — Моя девочка едва ногами передвигала, а он с кем-то по кафе ходил. Я даже не подумала, что это клиентка или как. Я просто подлетела и стала лупить его сумкой. Он меня быстро погрузил в машину…
У мамы растрепался пучок на голове, и она была сейчас настолько разбитой и раздавленной, что мое дочернее сердце обливалось кровью.
— Он сам во всем признался? — тихо спросила я, и закусила костяшку на указательном пальце. Руки пахли ванилью и шоколадом после работы.
— Он не успел… — мама снова зашлась рыданиями, а Матвей в этот момент что-то тихо стал объяснять Алисе. Она нахмурилась. Свела маленькие бровки и топнула ножкой. Потом покачала головой и, обняв растерянного Матвея, снова повела к кровати. — Я почему-то сразу стала его обвинять. Он все слушал, а потом просто выдал, что и так много делает для нас и такую его ошибку уж можно простить. И вообще я никому лучше не сделаю, если все тебе расскажу. А с девицей он все решит. И ты никогда ни о чем не узнаешь…
— Как ее звали? — спросила я, пытаясь свести все ниточки воедино.
— Откуда мне знать? — вспыхнула мама. — Ты думаешь мне до этого было? У меня единственная дочь только на ноги встала. Я внука потеряла. Я чуть тебя не потеряла. Мне вообще было плевать на эту лохудру. Мне, если честно, и на Яра было плевать. Просто я понимала, что ты без него не выживешь…
Я горько усмехнулась.
Папа профессор философии в университете. Мама руководитель творческой деятельности в школе. И я… Кондитер.
Откуда бы деньги на мое восстановление? Лекарства? Правильно мама сказала, я бы не выжила. И положа руку на сердце, я была так благодарна Ярославу, что мне кажется яд бы из его рук пила и улыбалась. Все бы сделала, попроси он меня. И ребёнок…
Я бы кричала, плакала, обвиняла… но смирилась бы. В благодарность за дочь. За себя.
Но Яр решил, что будет иначе. А иначе я не была согласна. Я не могла проглотить его предательство. Проглотить означало признаться в том, что Яр имеет, а не имел на него право. А подвергать жизнь дочери нахождением в семье где нет ничего стабильного, я не готова была.
И я не согласна с ситуацией. Ярослав меня предал и заставлял закрыть глаза на предательство.
За саму измену я его не прощу.
Ребёнок не причём.
На самом деле женщина, которая потеряла ребенка, которая знала, что никогда не сможет больше родить, она иначе воспринимает вопросы морали. Я долго общалась со знакомыми, которые брали детей из детских домов. Это другое. Это всеобъемлющая любовь, которой слишком много. А для ребёнка ее как раз достаточно.
Поэтому не в Матвее дело. А в том, что Ярослав совершил предательство. Он не видел в нем ничего плохого, а убеждал меня, что я должна быть благодарной за это, раз сама никогда не рожу.
— Нет, Викусь… ты бы не так не выжила… — покачала головой мама. — Ты бы без него сдалась и скорее всего наложила бы на себя руки. Я видела в твоих глазах это постоянно. Я боялась, что когда ты достаточно окрепнешь, ты сделаешь что-то и Ярослав не успеет. Но он все исправил. И поэтому я молчала. Потому что он вытащил тебя из петли…
— Он хочет к матери… — протянула я. — А я не знаю кто она и где. И Яр, как понимаешь, мне ничего не скажет.
Мама подняла на меня испуганные глаза и покачала головой.
— Вика не смей. Не думай даже. Это ребёнок, да. Уверена Яр все решит и возможно малыш вернётся к матери, но не думай разводиться. Ярослав отберёт Алису, и вот тогда ты сойдёшь с ума…
— Я не буду прощать измену. А уйти с одной дочерью проще, чем ещё и переживать за внебрачного сына, поэтому мне надо найти его мать.
Мама не поддержала мою идею и я запереживала, как бы она не проболталась Ярославу. Я проводила ее и в бессилии схватилась за голову. Что делать с двумя детьми? Нет. С Алисой то я точно знала, что делать, но Матвей ждал, когда решится вопрос с его матерью.
Уложив Алису на дневной сон, я вышла к Матвею, который тихонько смотрел мультики на планшете в зале.
— Когда вы отведёте меня к маме? — спросил он тихо, и я присела возле дивана.
— Малыш, мне кажется тебе придётся остаться сегодня у нас. Я не знаю, где твоя мама. Но мне хотелось бы ее найти. И как только я найду ее, то мы сразу поедем к ней, понимаешь? — я старалась заранее ничего не обещать, но и успокоить должна была мальчика, потому что я поставила себя на его место и у меня мороз по коже пошёл.
Матвей медленно кивнул.
— А когда вы ее найдёте? — задал важный вопрос Матвей, и у меня язык прирос к нёбу.
— Я буду очень стараться сделать это побыстрее… — тихо сказала я и продолжила. — А вы втроём жили? Ты бабушка и мама?
— Дядя был, но он редко приходил… — признался, тяжело вздохнув, Матвей и снова обнял медведя.
— А Ярослава ты видел? Он приезжал? — я погладила мальчика по ножкам, но Матвей лишь отрицательно покачал головой. Понятно, Значит Яр просто откупался, отправляя деньги, и никак не участвовал в жизни ребенка. Что-то ещё узнавать у Матвея я больше не рискнула и предложила показать ему его комнату. Матвей нахмурил бровки, но все же слез с дивана, и я провела его в гостевую. — Ты можешь поспать… Ты спишь днём? Или если хочешь просто можешь смотреть и дальше мультики…
Матвей медленно кивнул и прошёл к кровати. Посмотрел на застеленную пледом постель и покачал головой.
— Бабушка днем не разрешала лежать на кровати… — выдохнул он и я предложила.
— А если закрыть шторы, то будет почти ночь и значит можно…
Матвей неуверенно кивнул и я щёлкнула включателем, чтобы шторы задвинулись. Потом зажгла прикроватную лампу и предложила:
— Приляг и ничего не бойся. Тебя Алиса не пугает? — Матвей покачал головой и, стянув носочки, забрался на постель. Я поставила планшет рядом с ним и включила мультик. Вышла тихо, а через пятнадцать минут заметила, что в комнате стало тихо, мульт закончился, а Матвей не вышел просить новый. Заглянула сама и увидела, как мальчик свернулся комочком на краю кровати, прижимая медведя к себе. Прошла и накинула на ребенка одеяло.
До вечера в нервном и подвешенном состоянии я успела заказать Матвею домашние вещи и немного уличных. Все же ему оставаться с ночёвкой, а у него элементарно даже белья не было. Алиса чуть не разнесла всю квартиру. Матвей тихонько ходил за ней хвостиком и у меня от этого сжималось сердце. В моём мире дети не должны быть такими. Они шумные, вечно во что-то влезающие, смешные, громко смеются и не знают в пять лет, что такое смерть.
Я была морально выжата как лимон. Это чудовищно, когда каждый взгляд напоминал и возвращал в боль от осознания предательства. Поэтому Ярослава я встретила возле двери со спортивной сумкой в руках.
— Не понял… — сказал супруг и вскинул бровь. Я поджала губы и напомнила себе, что он меня вынуждал меня быть такой. Это он предал и он заслуживал такого моего поведения.
— Это твои вещи… — я впихнула в руки мужа сумку и снова открыла дверь. — Я никуда уйти не могу. Ты мне запретил. Да и связал по рукам и ногам. Поэтому уйдёшь ты. Немедленно.
Ярослав сузил глаза и перехватил меня за запястья.
— Ты немного не поняла меня, Вик… — тихо сказал муж и закрыл дверь. — Никто никуда не уйдёт. Понятно?
— Я не хочу жить с предателем… — в моем голосе была дрожь, и я нервно облизала губы. — Я делаю все как ты приказал. Ребёнок чист, умыт, одет, но с тобой жить я не намерена и поскольку я не могу уйти, значит уходи ты.
— Папа? — выглянула из детской Алиса и, топоча босыми пятками, понеслась к мужу, добежала и вцепилась ему в ногу. — Папочка, а ты знаешь, что у нас Матвей в гостях?
При виде дочери Ярослав расслабился и отпустил меня. Он присел на корточки и тронул Алису за кончик носа.
— Знаю, ягодка моя… — тепло отозвался муж и мое сердце сжалось. Ягодка, зайка, медвежонок… Алиса была для Ярослава лучшей дочерью. У них была своя волна. Одна связь, которая может быть у отца и дочери. И я очнувшись растерянно прижалась к косяку спиной.
Я. Все я. Мне больно. Но дочери как объяснить, что папа не придёт? Как мне с этим бороться? Как заполнить брешь в ее сердце.
— А давай ты меня сейчас проводишь к Матвею? — спросил заговорщицки Ярослав у своей ягодки. Алиса счастливо улыбнулась и побежала в сторону детской, крича:
— Матвей! Матвей! Папа пришёл! Идём играть!
Ярослав, так же сидя на корточках, перевёл на меня разом потемневший взгляд и, как чувствуя о чем я думала, произнёс сквозь зубы:
— А о ней ты подумала прежде чем меня выставлять?
Я отвернулась и с психу толкнула сумку с вещами ногой в гардероб.
— А о ком ты думал, когда другую девку в постель укладывал? — зло спросила я и первая прошла в детскую. Матвей сидел на краю детского кресла и смотрел, как Алиса раскладывала игрушки. Он был настолько забитым и напуганным словно его весь день мучили.
— Ну малыши… — зашёл Яр в детскую. — Кто мне расскажет чем вы занимались без меня?
Ярослав играл роль доброго папеньки, но верила ему одна Алисса. Матвей же слез с кресла и спросил тихо:
— А когда вы меня отвезёте к маме?
Ярослав на секунду замер и показалось, что был растерян. Но всего лишь на секунду. Потом он вернул себе добродушное выражение лица и уточнил:
— А разве тебе с нами плохо? — он рассматривал Матвея, склонив голову к плечу и верно не замечал того. что сидела я. Одинаковый нос, скулы, глаза. Я прекрасно помнила детские фото Ярослава, чтобы испытывать надежду на то, что все это просто дурной сон.
— Нет, но я хочу к маме… — протянул Матвей и уткнулся носом в игрушку, а я вышла из детской.
Спустя пару часов я наконец-то смогла уложить Алису и зашла в спальню к Матвею, который сидел уже в пижаме на кровати, а Ярослав что-то ему тихо говорил. Они подняли на меня глаза, но я, ничего не сказав, вышла. Закрылась в кабинете Яра и стала ждать.
Муж появился на пороге через сорок минут, за которые я себя успела извести.
— Почему ты ему ничего не объяснила по поводу матери? — спросил холодно Ярослав. Таким тоном он говорил с ответчиками и оппонентами.
— А ты мне что-то объяснил? — я встала с его кресла и прошла к дивану. Села на него с ногами и обняла подушку.
— Что тебе было непонятного в том, что я сказал, что он живет с нами? Что за сказки ты ему рассказывала? — зло произнёс Ярослав.
— Я говорила то, что было по меньшей мере логичным! — вспылила я. — А ты бы мог предупредить, что малыш потерял бабушку, а не ставить меня перед фактом, когда у ребенка начнётся истерика. Когда она скончалась?
— Какая тебе разница? — брезгливо спросил Ярослав и вытащил из бара коньяк. — У тебя есть задача: воспитывать детей, зачем ты лезешь куда-то?
— Может потому что мне для того, чтобы воспитывать, надо хотя бы что-то знать? — парировала я.
— Тебе достаточно знания, что по документам ты его мать и все… — отрубил муж и я не выдержала.
— Яр, это не так делается, — я отбросила подушку и встала. — Ты должен понимать, что если я и играю по твоим правилам, то это только из-за сочувствия к ребёнку, но явно не из-за твоих приказов. Для меня ты предатель…
Яр со звоном поставил на стол бокал и медленно повернулся ко мне. В его темных глазах бурлила всеми оттенками чёрного бездна.
— Да что ты знаешь о предательстве, Вик? — спросил он холодно и зло. — По тебе предательство это измена, да? А по мне предательство это когда любимый человек отказывается жить. Кричит и плачет, чтобы его отпустили. И самое дерьмовое, Вик, что малодушие, жалость, понимание, они толкают на то, чтобы принять эти желания.
Я застыла не в силах что-то ответить на такое заявление.
— Если уж говорить о предательстве, то я с ним живу последние годы. И каждый раз задаюсь вопросом, а действительно ли ты хотела уйти или это был бред? Потому что если первое, то все, что я делаю, наша дочь, наша семья это зря! Потому что я тебя просто держу тебя возле себя.
Если Ярослав считал, что я могла как-то иначе реагировать тогда, то он ошибался. Это невосполнимое горе — потерянный ребёнок, и любая мать на моем месте не хотела бы жить. Вариться в иступляющей боли, которая кожу заживо сдирала .
— Так если я тебя предала… — онемевшими губами сказала я. — Оставил бы. Зачем живешь с предательницей. Хотя погоди! Ты и так оставил. Ушёл к другой в то время, когда я оплакивала нашего ребёнка. Ты в это время был с его матерью. Ты жил, а я существовала!
Мой шепот звучал все ниже, а слёзы лились из глаз без остановки.
— Так что же ты, такой преданый, — сказала я, подавшись воздухом. — Что же ты не бросил меня предательницу? Что же не ушёл?
Ярослав бросил на меня взгляд и меня прижало к полу.
Острый нож провернулся в сердце, выворачивая его наизнанку.
Душа заскулила.
Потому что во взгляде супруга, который был для меня всем миром, я увидела вину.
Губы дрогнули, и я заторможено произнесла:
— Ты и хотел тогда уйти от меня… Яр, ты же… поэтому ребёнок родился… Ты хотел уйти…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Внебрачный сын мужа", Анна Томченко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.